Эль-Хайян, столица колоний султаната Эр-Руммал на Тар-Мариат
- Дело даже не в том, откуда у террористов деньги на джеты и зачем Энрике Сальваторе заниматься свержением существующего строя, — рассуждал АльНилам. — В геноме Фиалковской шестьдесят семь процентов совпадений с геномом человека, которого «МТ» считает настолько опасным, что не берет на работу его потомков. Так как же Фиалковская обошла фильтр СБ?
— Мнннфффф, — протянул Мурад, уткнувшись лицом в локоть. Массаж даже в исполнении робота-массажера не способствовал отвлеченным рассуждениям. К тому же в разуме якзана царил смутный образ джакузи после массажа.
— С резюме Фиалковской все без обмана, — продолжал его принц. — Она действительно бионженер, работала в Богорадском университете, писала докторские диссертации. Но где-то в системе безопасности «МТ» произошел сбой, и она оказалась в «Биоронике».
— Мммгмммм, — согласился Мурад и совсем растекся по кровати под усилиями робота.
— У меня есть с десяток объяснений происходящему, — Ирфан нахмурился. — Но самое простое и, как мне кажется, реалистичное — дыра в системе безопасности «МТ». Точнее, не дыра, а некто, прекрасно знающий об особенностях генома Фиалковской и как раз поэтому допустивший ее к работе.
— Пффффхххммм, — отозвался якзан.
— Я почти уверен, что это диверсия изнутри, но вот кто мог это сделать и зачем? Как ему удалось подменить данные о геноме Фиалковской, если генокубы выпускает только Корпорация… ты меня вообще слушаешь⁈
— Да, — покорно сказал Мурад. — Мария Фиалковская, ее геном и этот загадочный предок.
Принц сердито засопел и весьма чувствительно ткнул якзана под ребра:
— Я говорил о том, кому внутри Корпорации выгодно затолкать Фиалковскую на руководящую должность! Конечно, она руководила не главным офисом «Биороники», но ей и провинциального центра хватило.
— Хорошо бы узнать, кто ее предок. Возможно, это кое-что прояснило бы.
— Что именно? Нет, мне больше интересно, почему служба безопасности и дознания «МТ» наотрез отказывается с нами общаться, — процедил Ирфан. — Я бы очень, очень хотел потолковать, например, с главой службы дознания Еленой Павлидис. Чтобы провернуть такой фокус с Фиаковской, нужно занимать весьма высокое положение.
— Может, это как раз мелкая сошка. Кто-нибудь из числа служащих, которые занимаются ежегодными проверками. Не Павлидис же лично это делает.
— Значит, Фиалковская должна была давать для проверки подложный генокуб. Двенадцать раз, поскольку она работала в «Биоронике» двенадцать лет. Это очень рискованная затея.
Робот взялся за проработку шеи. Якзан блаженно прижмурился.
— Может, это кто-то из семьи, — вдруг пробормотал вад-принц. — Тадичи правят Корпорацией больше двухсот лет и все это время исправно размножаются. Есть вероятность, что кто-то из младших ветвей решил затеять передел власти, чтобы влезть на трон.
Мурад слабо вздрогнул.
— Но у младших членов семьи просто нет такого влияния, чтобы…
— Кто знает, Мурад. Никому не известно, что происходит в семье Тадичей. Они берегут свою приватность еще сильнее, чем моя семейка.
— Но трясти грязным бельем семьи на публику — это не лучший способ удержать власть.
— Если бы наружу вышло все, чем занималась шайка моих родичей для Корпорации, все, что мой отец сделал со мной, — прошипел Ирфан, — то клан Аль Джайлим не усидел бы на троне и дня. Но младшие Тадичи, вероятно, рассчитывают обвинить во всех грехах старшую ветвь семьи, а сами остаться в белом. Жаль, что нам никак не узнать, что там у них делается.
«Хорошо, что нам никак этого не узнать, — подумал якзан. — В дела Корпорации лучше не лезть, если не хочешь лишиться головы».
— Повернись, саид, — сказал робот. Ан-Файяз перевернулся на спину, и в этот миг на прикроватной тумбочке заорал телефон.
— Ответь, — велел вад-принц. Якзан нашарил на тумбочке телефон, будь он проклят, и сказал:
— Ан-Файяз, якзан его высочества АльНилама.
— Это… это вы? — раздался неуверенный мужской голос. — Мне дали ваш телефон на работе. На работе Джеммы, я имею в виду. Это Эрик Федерлайн, муж Джеммы. Я просто… просто она не берет трубку с тех пор, как уехала в офис, и я…
— Минуту, — якзан выключил звук и сжал локоть АльНилама: — Эфенди, с Ночной Птицей что-то случилось. Это ее муж. Он не может до нее дозвониться.
Вад-принц вскочил.
— Что⁈
Он выхватил у Мурада телефон, перевел в режим громкой связи и отрывисто сказал:
— Это АльНилам, вад-принц султаната. Что случилось?
— Я Эрик, муж Джеммы, — ответил Федерлайн. — Я звонил ей сегодня, на личный и рабочий номер, но она не откликается. Я уже звонил в центр, но там мне сказали, что она пока не появлялась, а потом кто-то из администраторов дал мне этот номер, и я… я не знал, что он ваш, извините… ваше высочество, — неуверенно добавил Эрик.
— Когда вы ей звонили в последний раз?
— Полчаса назад. А ушла она около часа назад, в семь. Она забыла дома бокс с ужином, я хотел ее догнать, но меня не выпустил из квартиры ваш охранник. Тогда я стал звонить, но…
— Не волнуйтесь, — сказал АльНилам; его глаза яростно вспыхнули. — Мы найдем Джемму и вернем ее домой.
Булочки. Это последнее, что Джемма помнила отчетливо — она забыла дома бокс с ужином, который приготовил Эрик, и завернула в пекарню по дороге на работу. Она вышла оттуда с пакетом в руках — а потом наступил полный мрак.
Здесь было темно, душно, сыро, и Джемма не могла пошевелиться. Что-то прохладное касалось ее кожи на лодыжках и запястьях. «Парализующая сеть», — подумала Ночная Птица, и ее бросило в пот от острого приступа страха. Где она⁈ Кто с ней это сделал? Почему ничего не видно⁈ Она что, ослепла⁈
Ночная Птица тяжело задышала, хватая ртом воздух. Грубоватая плотная ткань приподнялась и опустилась на ее лицо. Джемма заморгала, задевая ее ресницами. Мешок. Они надели ей на голову мешок. Хвала Омокану, она все-таки не ослепла.
Неподалеку послышался шорох; Джемма задержала дыхание, а потом очень медленно выпустила воздух через нос, чтобы колыхание ткани не выдало ее похитителям. Наставники племени учили ее быть бесшумной и незаметной, как подобает истинной чокон, лесной охотнице, потомку волков Торскачевана.
А еще они учили ее сохранять бесстрастность и невозмутимость перед лицом врага. Вот их сюда, с этими наставлениями, в сырую душную тьму!
«Я чокон, — Ночная Птица сглотнула подступившие к глазам слезы. — Омокан создал нас бесстрашными».
Она повторяла это про себя на родном наречии, как мантру, до тех пор, пока шорох не превратился в звук шагов. Джемма напрягла слух. К ней шли трое или четверо, и их перемещение сопровождалось хлюпанием, словно на полу были лужи.
Шаги замерли. Ночная Птица закрыла глаза, стараясь дышать так слабо, словно все еще была под действием дряни, которую ей вкололи.
— Ну и что нам теперь с ней делать? — сухо осведомилась одна из ее похитителей. Голос у нее был звонкий и юный.
«Дети, — сердце Джеммы екнуло. — Магринья вербует детей. Подонок!»
— Теперь мы можем ее допросить, — раздался над головой Джеммы юношеский басок. — Узнаем, что им о нас известно, предупредим наших…
— А потом? — также сухо спросила девушка (интересно, она хоть совершеннолетняя?).
— Э… потом…
— Нам придется ее убить, — сказала террористка. Ночная Птица подавила дрожь.
— Мы можем просто выбросить ее за городом, — торопливо вмешался второй парень, с высоким баритоном. — Где-нибудь в зарослях флорофауны.
— У нас нет корректирующей память сыворотки, — ответила девушка. — Так что и других вариантов тоже нет.
Джемма облизнула пересохшие губы. Юнцы молча стояли над ней и пока ничего не предпринимали. Наверное, им было не так-то просто решиться…
— Но мы же должны что-то сделать! — воскликнул басок. — Папа оставил нас наблюдать…
— Наблюдать, а не привлекать к себе внимание, похищая сотрудниц центра в разгар расследования! — рявкнула кровожадная девица.
— Мы не могли больше сидеть сложа руки! Камаль хотя бы попытался…
— Камаль — слабонервный идиот! Вы хоть представляете, что бы здесь началось, если бы ему удалось убить принца? Да сюда мигом бы высадились батальоны Эль Шадияр, султанской гвардии, стрим-десантников, ангелов с неба и демонов из преисподней!
— Мне кажется, ты недостаточно веришь в наше Дело, — обиженно заявил баритон.
— Верить в Дело можно, не отключая при этом мозг, — отрезала девица и ткнула Ночную Птицу носком ботинка в бок. Джемма не издала ни звука. — Она все еще в отрубе. Ладно. Тащи ее под свет, а ты — дай мне шприц.
Шприц! В памяти Джеммы пронесся целый вихрь названий. Наркотиков правды было очень много — и чистых, и комбинированных; когда-то давно, в колледже, седоусый беллаторес[1] рассказывал им, будущим офисным крысам, как обойти действие сыворотки. «Хотя вам-то это никогда не пригодится», — насмешливо заметил он; а теперь Ночная Птица даже не знала, правду ли он говорил или это просто байки.
Двое щенков подняли ее и перенесли — недалеко, но Джемма почувствовала на коже касание воздуха. Он тоже был несвежий. С нее стянули мешок. Джемма уронила голову, прикидываясь, что все еще без сознания, и лихорадочно соображая, как подействует наркотик правды, если его вколоть сразу после тонизирующего средства. Ей смутно помнилось, что на действие наркотиков правды может повлиять даже безобидный сироп от кашля, а потому их стараются ни с чем лекарственным не смешивать.
Один из террористов закатал ей рукава пиджака и блузки. Кожу слабо ужалил инъектор, а через секунду Джемму снова бросило в пот, сердце заколотилось, виски запульсировали. Она поняла, что нужно приходить в себя, и, открыв глаза, медленно подняла голову.
Она находилась в сыром, темном тоннеле с бетонными стенами. Вони не чувствовалось, значит, это не канализация. Свет пробивался сверху, сквозь решетку, по стенам тянулись потеки и проложенные водой канавки. На полу там и тут виднелись лужи.
«Может, этот система водоотведения?» — подумала Джемма. В Эль Хайяне по несколько раз в день шли ливневые дожди, когда вода сплошным потоком текла по улицам, а в сезон гроз поток превращался в бурные реки. Хорошо бы гроза не разразилась прямо сейчас, а то они тут все утонут.
Перед Джеммой стояли трое — невысокая девушка и пара юношей. Все были одеты в комбезы, тяжелые ботинки и кайты, закрывающие лица до самых глаз. Девушка, наверное, была местной — смуглая кожа, густые черные брови, большие темно-карие глаза с длинными ресницами. Она наклонилась к Джемме и спросила:
— Помнишь, как тебя зовут? Кивни, если да.
Ночная Птица пристально посмотрела на нее. Она думала о способе, о котором говорил беллаторес, о том, применят ли эти юнцы к ней другие методы дознания, если сыворотка не подействует, или просто убьют.
— Она не в себе, — сказал басок, высокий плотно сбитый парень. — Давай подождем.
— Ждать нам некогда, — процедила девица. — Ее уже ищут. У нас в лучшем случае пара часов, — она взяла у другого парня второй инъектор, и Джемма решилась. Терять ей все равно было нечего, и она запела чоконскую охотничью песню.
Голос Джеммы, и так довольно низкий, совсем охрип после наркотика и мешка, так что девица при первых же звуках шарахнулась от Ночной Птицы, как от чумной, и взвизгнула:
— Заткнись!
«Еще чего», — подумала Джемма. Ее сердце все еще бешено колотилось — от страха и от тонизирующего препарата, в глазах иногда все плыло, и стоило подумать о том, что у каждого ее похитителя есть пистолет…
«Я чокон, — напомнила себе Ночная Птица. — Омокан создал меня бесстрашной!»
Легко было предкам так говорить…
— Замолчи! — крикнула девчонка и ударила Джемму по щеке. Ночная Птица запнулась на миг и переключилась на колыбельную, которая в ее исполнении звучала сейчас звучала довольно угрожающе.
— Слушай, может ну ее? — заволновался парень с баритоном. — Она ж не в себе! Может, помешалась вообще! К тому же она ну это… секретарь вроде…
— Тогда ради какого шайтана вы ее похитили⁈ — зарычала девица. — Нет уж, Конрад видел ее в компании принца, и раз она здесь, то мы ее допросим, хотя видит Аллах, это последнее, в чем я хотела бы участвовать!
Она прижала к руке Джеммы второй инъектор. Ночная Птица, не переставая петь, уставилась девице в лицо, и та невольно отодвинулась подальше. Через несколько секунд голова у Джеммы закружилась, и в глазах все на миг расплылось.
— Как тебя зовут? — спросила девица.
— Онконде татаро исса, — сипло отозвалась Ночная Птица, перейдя от колыбельной к свадебной песне в более резвом темпе. Беллаторес говорил, что нужно непрерывно и очень быстро нести любую чушь, главное — не затыкаясь ни на минуту, чтобы не позволить языку выболтать то, о чем вас спрашивают.
— Как тебя зовут? — сквозь зубы повторила девушка.
У Джеммы едва не вырвался ответ, и она стала петь еще быстрее, благо песня была длинной. Парни смотрели на нее, как на психованную, и постарались отойти подальше.
— Зачем ты с принцем приходила в квартиру Фиалковской?
— Инаре оно кайше! — быстро отозвалась Ночная Птица, радуясь, что бабушка научила ее чуть ли не всем чоконским песням на любой случай жизни.
— Отвечай! — крикнула девчонка и отвесила Джемме еще одну пощечину. Ночная Птица перешла к протяжной погребальной песне, как сломанный музыкальный автомат, который от каждого тычка хаотично перескакивает с мелодии на мелодию.
— Что вы о нас узнали? Ну, говори, только ради Аллаха, перестань выть!
Джемма тут же взяла самую долгую басовую ноту, потому что ответ уже крутился у нее на языке.
— Что ты знаешь о Фиалковской?
— Йиирчи-и-и-и!! — грозно отозвалась Ночная Птица.
— Айше, ну хватит, — взмолился высокий парень. — Сыворотка, наверное, испортилась, видишь же, что ничего не получается!
— Вы, два идиота… — начала было девушка и вдруг замолчала, а потом достала пистолет и приставила дуло ко лбу Джеммы. — Либо ты начнешь приносить пользу, певчая птичка, либо я вышибу тебе мозги, поняла?
«Я могла бы отобрать у нее пистолет, если бы не сеть», — подумала Ночная Птица. Она была гораздо выше девушки и регулярно проходила курс самой простой физической подготовки.
— Поняла или нет?
— Если ты вышибешь мне мозги, — просипела Ночная Птица, — то СБ Корпорации найдет вас и даже не станет допрашивать, а просто сдерет шкуру.
— Кто станет волноваться насчет какой-то секретарши!
— Я не секретарша, а одна из службы безопасности. Корпорация всегда мстит за своих. Ты и сама припомнишь пару громких случаев, если напряжешь две-три извилины.
Айше чуть отступила; ее взгляд стал неуверенным.
— Она права, — вклинился другой парень, с баритоном и пониже ростом. — Корпоратские и так у нас на хвосте, но теперь мы можем прикрываться ей как заложницей.
— Корпоратские у нас на хвосте потому, что вы совершили самый тупой поступок из всех возможных, — прошипела Айше. — Нарушили к тому же прямой приказ Папы! Он же ясно велел сидеть и не высовываться! Ладно, — девчонка сунула пистолет в кобуру. — Времени в обрез. Поднимите ее, и валим отсюда.
— Куда собрались? — спросила Джемма. У нее снова сердце сжалось от страха, хотя убивать ее они вроде бы передумали.
— Скоро узнаешь, — пообещала Айше. — Может, если повезет, даже споешь свои песенки Папе.
Альмонзея, столица колоний Корпорации «МТ» на Альмонзис
Тедди лежал на диване и листал на планшете книгу по новейшей истории Аверонского континента. Он пытался понять, почему там постоянно заводится столько террористов, словно они являются основной статьей аверонского экспорта. Украдкой бросив взгляд на Агилара, журналист с удивлением отметил, что его сокамерник мрачен, хмур и напряженно о чем-то размышляет, замешивая тесто. Обычно выражение лица у кондитера было добродушно-безмятежным, как у довольного жизнью кота, и Росс спросил:
— Вас что-то беспокоит?
— Да, — сказал Агилар и швырнул тесто об доску. К потолку взвилось облачко муки и осело на его темных волнистых волосах. Он снова погрузил руки в тесто, ипроцедил: — Они проверяют только инженеров и техников.
— Ну… да. А кого ж еще-то? Раз у них тут диверсия с оборудованием, то их и нужно в первую очередь.
— Инженерная подготовка может быть не только у них.
— Вы что, думаете, — удивленно спросил журналист, — будто у какой-нибудь стриптизерши в экспрессе есть высшее техническое образование, но она тщательно его скрывает, чтобы и дальше елозить по шесту?
— Стриптизеры, официанты, стюарды, уборщики, кастеляны. Никого нельзя недооценивать.
— В смысле социальной справедливости или как террористическую угрозу?
— Террористы, Тедди, ничуть не тупее спецслужб, — кондитер снова ударил тесто об стол с такой силой, что Росс вздрогнул. — Они уже давно освоили тактику внедрения своих агентов в ряды врага.
— Ну, я думаю, Фонтейн об этом тоже догадывается…
— Шеф службы безопасности связан протоколами ведения дознания. При диверсии в техническом отсеке он обязан в первую очередь проверить инженеров и механиков.
— Откуда вам знать? Может, он как раз начал с уборщиков.
— Я бы начал с эскортников и эскортниц, — сквозь зубы сказал Агилар. — Или как они тут называются.
— Девушки и юноши, приятные глазу.
— Что? — заморгал кондитер.
— Так и написано, — Тедди быстро нашел на сайте экспресса раздел «Персонал», открыл нужную страничку и повернул планшет к Агилару. — Вон их сколько. Всех будем проверять на предмет дипломов или выборочно, по личным предпочтениям?
— А вы можете проверить?
— Конечно. И вы можете, это нетрудно. Открываете персональную страничку и смотрите в строку «Образование». Вот, например, Мия Саммерс, эскорт-леди первого ранга — общественная школа номер восемьсот два на Табите-7, затем медколледж по специальности «Массаж» там же, а потом — курсы танца, этикета и эротических практик в учебном центре в Альмонзее.
Вид у кондитера был до того ошеломленный и забавный, что Росс фыркнул от смеха и протянул ему планшет:
— Видите? Все перечислено, и я сомневаюсь, учитывая уровень паранойи у нашей гориллы в форме, что хоть кому-нибудь удалось просочиться в бригаду экспресса по поддельным документам.
— Но я не говорил о поддельных документах.
— Неужели кому-то настолько нечем заняться, что этот кто-то угробит несколько лет жизни на получение образования только ради диверсии на экспрессе?
— При чем тут угробит? Человека или существо можно завербовать еще во время учебы или когда он уже начал работать.
— Это я понимаю. Но вы начали с того, что у кого-то из обслуги в кармане завалялся диплом инженера. А я не думаю, что такой занимательный факт удалось бы скрыть от Фонтейна, и уборщик с дипломом тут же стал бы подозреваемым номер один.
— Тоже верно, — вздохнул кондитер и вернул Россу планшет.
— Даже если мы найдем людей или существ со слишком хорошим образованием, — продолжил Тедди, — мы все равно не сможем их допросить. Придется звонить горилле, все рассказывать, а он и в прошлый раз был далеко не в восторге.
— Плевать мне на его восторги, — буркнул Агилар. — Я уверен, что он держит вас тут только как приманку для террористов.
Сердце Росса испуганно екнуло; до Тедди начало доходить, отчего кондитер спит на диване в гостиной с пистолетом под рукой.
— Н-н-но он же обязан меня защищать, я же пассажир!..
— Поезд пока что никуда не едет, так что, строго говоря, вы еще не пассажир, а только приобретатель билета.
Росс не нашелся с ответом. Ему было ясно лишь одно — сбежать из поезда не получится, потому что Агилар один, а солдат СБ четыреста штук, да и смысла в побеге нет. Его сразу же достанут террористы. Разве что купить билет на другой поезд, но чтобы он уезжал с Альмонзис немедленно, прямо завтра!
В панические мысли Тедди ворвался громкий звонок, который издал видеофон. Агилар вытер руки о полотенце, подошел к двери и нажал кнопку громкой связи.
— К вам Клод Реналь, диспетчер экспресса, — доложила девушка из СБ. — Вы готовы принять, сэр?
Кондитер повернулся к Россу и вопросительно поднял бровь.
— Да, да, готов! — торопливо крикнул Тедди. Вдруг она пришла сообщить, что террористов поймали⁈
Он поднялся, когда девушка вошла, и слегка поклонился. Он видел эту пухленькую блондинку (очаровательную, но не в его вкусе) мельком в приемной Анны Дмитриевны. Тогда девушка была приветлива и мила, но сейчас выглядела очень печальной.
— Добрый день, мисс. Что-то случилось? — спросил Тедди, поскольку диспетчер молчала, и неловкая пауза стала затягиваться.
— Мадам желает вас видеть.
— Лично? — съежился журналист, еще не совсем оправившийся после прошлой встречи.
— Да. Вам нужно опознать террориста. Мертвого.
— Мертвого? — выдавил Росс. — Мне?
— Да.
Тедди бросил жалобный взгляд на кондитера.
— Но я еще никогда… я не уверен, что смогу… то есть я не видел…
— Боюсь, что вам придется, мистер Росс, — сказала мисс Реналь. — Вы наш единственный свидетель.
— Л-ладно, — Тедди облизнул губы. — Я готов, хорошо. Где фото?
— Не по фото. Вам нужно будет поехать в главный офис.
— Зачем? — неожиданно спросил Агилар, и мисс Реналь вздрогнула.
— Простите?
— Зачем мистеру Россу ехать в ваш главный офис, если он может опознать мертвого террориста по фото?
— С ним хотят поговорить. Хочет поговорить, — девушка возвела глаза к потолку, — самое высокое начальство. Мадам Тадич, глава «МТ Экспресс».
— Что-то пошло не так? — спросил Агилар, испытующе глядя на мисс Реналь. Та слабо вздохнула, и ее плечи поникли. — Кто-то из членов экипажа пострадал? Фонтейн? Мадам Лаврова?
— Нет, нет, среди них никто. Но они хотели взять его живым, а он открыл стрельбу и… и… он застрелился, — прошептала диспетчер. — Господи, какой ужас…
— А гражданские? В смысле, остальные сотрудники в здании? Есть жертвы?
Тедди протянул девушке салфетку. Она шмыгнула носом, вытерла глаза и высморкалась.
— Простите, я… я переволновалась. Я никогда… никогда не думала… — она глубоко вздохнула. — Извините.
— Ничего, — успокаивающе сказал Тедди. — Хотите воды?
— Нет, спасибо. Как я поняла, жертв среди сотрудников нет. Но мадам Тадич, которая видела все это лично… то есть он стал стрелять, когда Анна Дмитриевна и мистер Эрдем беседовали по видеосвязи с мадам Тадич, и в общем… она хочет сама поговорить с единственным свидетелем.
— Это довольно опасно, мисс, — возразил Агилар, — вывозить мистера Росса в город. К тому же ранее нам строго запретили покидать не то что поезд, но даже наше купе.
— Это распоряжение мадам… нашей мадам, я имею в виду.
— Устное?
— Да.
Кондитер некоторое время молчал; его взгляд скользил по мисс Реналь снизу вверх, словно он ее сканировал. Глаза при этом у него ничего не выражали, как будто он спал наяву.
— Хорошо, — сказал Агилар. — Мы выйдем. Но вы должны будете подогнать служебную машину к самому выходу из вагона. Я буду сопровождать мистера Росса.
— Да, конечно. Я распоряжусь насчет машины и буду ждать вас в первом тамбуре. Вас проводят.
— Какая чувствительная юная леди, — пробормотал кондитер, когда девушка вышла из купе.
— Что тут странного? Чокнутый террорист чуть не перебил кучу народу, включая ее коллег и знакомых. Повезло, что никто не пострадал. Интересно, террористы сами не заметили, что один из них — псих-самоубийца?
— Он не псих, — невозмутимо сказал Агилар, проверяя заряд пистолета. — Большинство террористов пытаются убить себя при задержании, потому что допрос эпсилон-существа невозможно выдержать.
От этих слов у Тедди мурашки пошли по коже, и он решил не развивать тему.
За дверью их ждал эскорт из четверых солдат СБ. Росс, направляясь к первому тамбуру, снова чувствовал себя, как дома — когда ни шагу нельзя было ступить без ведома личного телохранителя. Агилар на этот раз шел не позади справа, а впереди, так что журналист чуть не врезался в него, когда тот внезапно остановился.
— Машина слишком далеко, — сказал кондитер. — Шесть метров от дверей.
— Ну пройдем шесть метров под солнцем, я не мороженное и не растаю, — раздраженно ответил Тедди. Его бесило, когда Агилар начинал вести себя, как отцовские телохранители.
— Пожалуйста, выходите, — раздался голосок мисс Реналь; Росс не видел ее из-за широкой спины кондитера. — Я поеду с вами.
— Подгоните машину к дверям, — ответил Агилар.
— У нас ближе не получится. Пожалуйста, не будем заставлять ждать Анну Дмитриевну и мадам Тадич.
Кондитер шагнул к дверям, и Тедди увидел темную полосу перрона, залитого светом. Лица коснулся дневной жар, так что молодого человека мигом бросило в пот. Чуть поодаль виднелась сине-черная служебная машина.
— Прошу. В машине есть кондиционер, — мисс Реналь спрыгнула на перрон и обернулась к журналисту: — Вам помочь спуститься, мистер Росс?
Тедди шагнул было вперед, но Агилар вдруг до боли стиснул его плечо.
— Эй! — возмутился Росс, и тут снаружи что-то ослепительно сверкнуло. Раздался короткий вскрик, а кондитер, зарычав: «Снайпер! Все назад!», отшвырнул журналиста себе за спину и вскинул руку с раскрывшимся энергощитом. Перед Тедди мелькнуло тело девушки, лежащее на перроне — голова прострелена насквозь, края ран почернели, и все окрашено в желтый из-за энергощита.
— Господи Боже, — пролепетал Тедди. Его затошнило. Чья-то сильная рука поволокла его прочь из тамбура, хотя Росс едва мог идти. Он никогда, даже в самом страшном бреду представить не мог, что человека убьют прямо перед ним — вот так легко…
— Она… она… — еле выдавил Росс. Она же всего минуту назад говорила с ним, и дышала, и двигалась, и… как же так можно?
— Это она, Тедди, — шепнул Агилар. Он, не сбавляя шага, двигался к их купе и почти тащил Росса на своем плече.
— Что значит — она?..
— Пособница террористов. Кто-то из них выманил ее из поезда и прикончил, чтобы не разболтала лишнего.
Тедди закрыл глаза.
[1] Класс существ, предназначенный для ведения действий в условиях Фронтира — на планетах и спутниках, освоение которых только начинается. Исторически — первый класс существ, созданный в рамках Директивы.