После разговора с девушками Лена ещё какое-то время сидела на краю огромной кровати и пыталась уложить в голове простую, но неприятную мысль: её действительно притащили в гарем. Не в элитную школу благородных девиц, не в дворцовый пансион, не в храм при дворе, как это обычно бывает в более-менее приличных сказках, а именно в гарем — с наложницами, интригами, конкуренцией и, судя по выражениям лиц окружающих женщин, коллективным нервным расстройством средней тяжести.

За окном медленно светлело, тонкие золотистые лучи ползли по мраморному полу, цеплялись за ножки мебели, за тяжёлые шторы, за расставленные повсюду вазы с цветами, от запаха которых уже начинала болеть голова, а Лена смотрела на всю эту роскошь с тем выражением, с каким обычно смотрят на очень дорогой гроб.

Красиво, дорого-богато, и почему-то сразу хочется выбраться наружу.

Когда пришли служанки и сообщили, что «остальные избранницы желают познакомиться с новой фавориткой Повелителя», Лена сначала решила, что ослышалась.

— С кем познакомиться?

— С вами, госпожа.

— А почему сразу фавориткой? Я вообще только проснулась в этом дурдоме.

Служанки переглянулись с тем осторожным сочувствием, которое обычно бывает у людей, вынужденных объяснять очевидные вещи ребёнку или психически нестабильному родственнику.

— Повелитель сам принёс вас во дворец.

— И?

— Такого раньше не случалось.

Лена медленно выдохнула. Прекрасно.

То есть её ещё даже толком не представили, а местный женский коллектив уже наверняка мысленно разделил её вещи, придумал ей десять прозвищ и выбрал яд для устранения конкурентки.

Замечательное начало дня.

Её провели через длинные дворцовые коридоры, где всё блестело так старательно, словно дракон страдал тяжёлой формой зависимости от золота и периодически натирал стены лично, а потом остановились перед высокими дверями, украшенными резьбой и какими-то подозрительно довольными ангелочками.

За дверями шумели женские голоса. И уже по интонациям Лена поняла: ничего хорошего там не будет. Когда двери открылись, она на несколько секунд просто застыла на месте. Помещение напоминало не жилую залу, а филиал очень дорогой психиатрической клиники для аристократок.

На диванах, креслах и подоконниках сидели девушки настолько красивые, что у обычного человека на их фоне должны были развиваться комплексы, но чем дольше Лена на них смотрела, тем сильнее ей казалось, что природа в качестве компенсации забрала у большинства что-то важное внутри черепа.

Одна девушка плакала, уткнувшись лицом в подушку, и делала это с такой трагической самоотдачей, будто только что пережила крушение империи, хотя рядом служанка тихо объяснила, что причина истерики заключалась в том, что Повелитель во время ужина не посмотрел в её сторону.

Другая сидела перед зеркалом и с мрачной сосредоточенностью выдёргивала себе брови.

Третья медленно пила воду маленькими глотками и смотрела на пирожные так, словно перед ней лежали не сладости, а смертельное оружие.

— А почему ты их не ешь? — не выдержала Лена.

Девушка перевела на неё взгляд, полный искреннего ужаса.

— Чтобы не поправиться.

Лена машинально посмотрела на её тонкие руки, на ключицы, выпирающие так, будто организм уже начал экономить ресурсы, потом снова на лицо и наконец осторожно уточнила:

— И какой у тебя план? Ещё немного поголодать — и слуги начнут случайно смахивать тебя со стула во время уборки.Комната застыла. Кто-то тихо охнул.Даже служанка у двери посмотрела на Лену так, словно мысленно прикидывала, где во дворце ближайший выход для бегства.Худая девушка медленно подняла подбородок.— Повелитель любит изящных женщин.Лена несколько секунд молча разглядывала её так внимательно, будто пыталась понять, как человеческий организм вообще ещё держится вертикально.— Нет, я сейчас серьёзно спрашиваю. Тебя ветром по коридорам не носит?

И вот тут произошло неожиданное. Из дальнего угла комнаты раздался смех.

Не жеманный, не придушенный ладошкой, а нормальный человеческий смех, в котором слышалась усталость человека, слишком долго прожившего среди идиотов.

Тёмноволосая девушка в свободном домашнем платье поднялась с дивана, вытирая выступившие от смеха слёзы.

— Боги, наконец-то здесь появился хоть кто-то живой.

Она подошла ближе и протянула руку.

— Мира.

— Лена.

— Ты либо очень смелая, либо совсем не понимаешь, куда попала.

— Пока ставлю на второе.

Мира ухмыльнулась, а остальные девушки продолжали смотреть на Лену так, словно перед ними внезапно заговорила декоративная ваза.

Постепенно Лена начала понимать, что именно её раздражает сильнее всего.

У этих женщин не было ничего, кроме бесконечного ожидания чужого внимания. Они просыпались ради того, чтобы нравиться, ели ради того, чтобы оставаться красивыми, разговаривали только о том, кто на кого посмотрел, кто кому что сказал и кто сегодня ближе к Повелителю.

Одна девушка внезапно начала рассказывать, как другая специально подменила ей масло для волос.

— После этого у меня появилась сыпь!

— Ужас, — автоматически сказала Лена.

— А потом она распустила слух, будто меня прокляла богиня ревности.

Лена несколько секунд молча смотрела на неё.

Потом осторожно уточнила:

— И это… считается у вас интригой?

— Конечно!Лена вспомнила свой старый офис, где женщины устраивали такие интриги, что дворцовый гарем на их фоне выглядел кружком художественной самодеятельности: одна сотрудница два месяца флиртовала с женатым начальником исключительно ради удобного графика, другая специально приносила вонючую рыбу в микроволновке, чтобы выжить коллегу из кабинета, а после новогоднего корпоратива бухгалтерша Ирина вообще пыталась выяснить по камерам наблюдения, кто съел её салат с креветками.И ведь нашла.Потом ещё неделю ходила по офису как сотрудник ФСБ на задании и смотрела на людей с холодной ненавистью.Вот там были интриги.С человеческой подлостью, расследованиями и угрозами «мы ещё поговорим после работы».А здесь пока что предел дворцового коварства заключался в переставленной банке крема и коллективных страданиях у окна.

— Вам заняться нечем, да? — наконец спросила она.

— Мы обязаны быть достойными Повелителя, — с достоинством ответила одна из девушек.

— Нет, вы обязаны хоть иногда пользоваться мозгами.

Судя по лицам, такой вариант здесь ещё не рассматривали.

Лена медленно скользнула взглядом по комнате, и раздражение, которое ещё несколько минут назад казалось обычной реакцией на чужую глупость, неожиданно сменилось другим чувством — гораздо более неприятным и тяжёлым.

Сначала ей бросались в глаза только роскошь и нелепость происходящего: слишком красивые женщины, слишком дорогие ткани, слишком много духов, слёз и драм из-за взглядов за ужином, но теперь она вдруг заметила то, чего здесь, наоборот, не было вовсе.

Никто не читал.

Никто ничем не занимался.

Никто даже не говорил о чём-то настоящем — о путешествиях, деньгах, городе за пределами дворца, семье, ремесле, книгах, музыке или хотя бы погоде.

Вся жизнь этих женщин крутилась вокруг дракона так плотно, будто у них постепенно отобрали всё остальное, а потом убедили, что так и должно быть.

Красивая одежда, идеальные причёски и бесконечные дворцовые интриги внезапно начали выглядеть не роскошью, а чем-то вроде очень дорогой упаковки, внутри которой уже почти ничего не осталось.

Лене стало не по себе.

Потому что ещё недавно она мысленно смеялась над этим гаремом, считая его сборищем избалованных красавиц с избытком свободного времени, а теперь всё происходящее всё сильнее напоминало место, где людей медленно и методично превращают в удобные украшения для чужой жизни.

Никто не держал их на цепи.

Но при этом каждая из женщин здесь уже заранее знала, как нужно сидеть, как правильно улыбаться, сколько можно есть, о чём стоит говорить и какие вопросы лучше вообще никогда не задавать, если хочешь спокойно существовать в этом дворце и не выпадать из его красивой, идеально выстроенной системы.

— А вы вообще выходите из дворца? — спросила Лена.

Девушки посмотрели на неё так, будто она предложила устроить государственный переворот.

— Нам запрещено.

— Кем?

— Таков порядок.

— Чей порядок?

На этот вопрос никто не ответил.

Потрясающе.

Даже собственная клетка со временем становится привычной, если достаточно долго объяснять людям, что так и должно быть.

Лена медленно потёрла лоб.

Потом посмотрела на девушек ещё раз и вдруг сказала:

— Ладно. Пойдёмте на кухню.

— Зачем? — осторожно спросила Мира.

— Проверим, остались ли у вас признаки жизни.

Через сорок минут дворцовая кухня выглядела так, будто на неё одновременно напали пожар, голод, паника и группа очень красивых женщин, внезапно обнаруживших, что борщ не материализуется в серебряной супнице по воле слуг и высших сил.

Началось всё с того, что Лена, уже уставшая слушать бесконечные разговоры про Повелителя, красоту, диеты и трагические взгляды за ужином, внезапно задала вопрос, который, судя по наступившей тишине, в этом дворце не задавали никогда.

— А вы вообще хоть что-нибудь умеете делать?

Девушки переглянулись так оскорблённо, будто она предложила им пойти работать грузчиками.

— Мы воспитаны для дворца, — с холодным достоинством ответила одна из красавиц.

— Это я уже поняла, — кивнула Лена. — Я сейчас спрашивала про навыки, а не про форму существования.

Молчание стало ещё выразительнее.

— Подождите… вы серьёзно ничего не умеете?

— Я играю на арфе, — неуверенно сказала одна девушка.

— А я танцую.

— Я пишу стихи для Повелителя, — тихо призналась другая.

— Великолепно, — сказала Лена с тем тяжёлым уважением, которое обычно появляется у человека перед лицом масштабной катастрофы. — То есть если завтра исчезнут слуги, вы сначала красиво станцуете вокруг голода, потом почитаете ему стихи и коллективно умрёте.

Мира уже начала смеяться в кулак.

А потом одна из девушек вдруг мечтательно вздохнула:

— Повелитель очень любит борщ…

Лена медленно повернулась.

— Что?

— Борщ, — повторила девушка так нежно, будто говорила о великой любви. — Главный повар готовит его только по особым случаям, потому что рецепт очень сложный.

Главный повар в этот момент стоял неподалёку с выражением лица человека, который внезапно почувствовал, как судьба аккуратно заряжает арбалет прямо у него за спиной.

Лена прищурилась.

— Сложный? Борщ?

Повар осторожно кашлянул.

— Это блюдо требует тонкого подхода…

— Это суп.

— Но…

— Нет. Всё. Сегодня вы будете учиться варить борщ.

На кухне повисла такая тишина, будто кого-то приговорили к публичной казни.

Одна из девушек даже слегка побледнела.

— Самим?.. — переспросила она с ужасом.

— Нет, с помощью древней магии. Конечно самим.

И вот теперь кухня медленно разрушалась.

— Почему она такая красная?! — потрясённо вскрикнула одна из красавиц, глядя на свёклу так, словно та только что вылезла из жертвенного алтаря.

— Потому что это свёкла. Её главное хобби — быть красной.

— Но у меня теперь руки испачканы!

— Поздравляю, ты впервые в жизни выглядишь как человек, который что-то делал полезнее, чем страдал у окна.

Мира уже сидела прямо на столе, болтая ногами и наблюдая за происходящим с тем счастливым выражением лица, какое бывает у людей, внезапно попавших на лучший спектакль сезона.

— Лена, ты понимаешь, что сейчас рушишь основы дворцовой культуры?

— Если основы вашей культуры не переживают контакт с овощами, то у вас были очень хрупкие основы.

У дальней стены другая девушка держала луковицу двумя пальцами и смотрела на неё с глубоким недоверием.

— Почему от него щиплет глаза?

— Потому что лук чувствует слабость.

— Но я просто начала его резать!

— А он начал резать тебя в ответ. Всё честно.

Главный повар в этот момент медленно пил воду прямо из ковша с видом человека, которому уже нечего терять.

Настоящая трагедия началась, когда Лена отвернулась буквально на минуту.

Этого оказалось достаточно, чтобы одна девушка высыпала в борщ почти целую сахарницу, потому что «Повелитель любит сладкое», вторая решила, что свёклу надо резать цветочками «для красоты», а третья зачем-то добавила в кастрюлю корицу, потому что «она приятно пахнет».

Лена попробовала суп и несколько секунд стояла молча.

Мира уже начала смеяться заранее.

— Ну что там?

— Я сейчас ем борщ, который одновременно напоминает десерт, лекарство от кашля и тяжёлую ошибку в жизни.

— Может, Повелителю понравится?

— Если ему это понравится, я начну бояться его ещё сильнее.

У соседнего стола внезапно раздался вопль.

— Она меня укусила!

Лена обернулась и увидела девушку, с ужасом смотрящую на тёрку.

— Это не она тебя укусила. Это ты натёрла себе палец.

— Почему эта штука такая злая?!

— Потому что она работает, в отличие от половины этого гарема.

Даже повара уже начали отворачиваться, чтобы скрыть смех.

Тем временем другая красавица осторожно попробовала сметану и потрясённо замерла.

— Она кислая…

— Да.

— Но зачем?!

— Потому что это сметана, а не крем для торта. Боги, чем вас тут вообще кормили?

Кухня постепенно переставала быть кухней и всё больше напоминала коллективный нервный срыв с элементами кулинарии.

Мука была на полу, на платьях, на волосах и, кажется, уже на одном из котов, который с философским видом сидел под столом и наблюдал за происходящим как ветеран войны.

Но самое странное заключалось в другом.

Женщины постепенно оживали.

Они уже не сидели с трагическими лицами и идеально прямыми спинами, не обсуждали, кто как посмотрел на Повелителя во время ужина и у кого сегодня красивее локоны.

Они спорили из-за соли, толкались локтями и смеялись. Ругались на капусту так эмоционально, будто та лично испортила им жизнь.

Даже та худенькая девушка, которая утром смотрела на пирожное как на смертный грех, теперь стояла над кастрюлей и уже в пятый раз пробовала борщ «только чтобы проверить вкус».

Лена заметила это и прищурилась.

— Я смотрю, организм всё-таки победил религию диет?

Девушка покраснела.

— Я просто проверяю…

— Конечно. Ещё немного проверок — и тебе придётся варить вторую кастрюлю.

Мира вытирала слёзы от смеха.

— Боги, Лена, если Повелитель сейчас сюда зайдёт, он увидит не гарем, а последствия стихийного бедствия.

— Отлично. Может, хоть тогда начнёт задаваться вопросами.

— Какими?

Лена обвела взглядом кухню, заваленную свёклой, капустой и очень растерянными аристократками.

— Например, почему взрослые женщины во дворце смотрят на картошку так, будто это запрещённая магия.

— Смелое заявление.

Низкий мужской голос прозвучал совсем рядом.

Кухня замерла мгновенно.

Одна девушка выронила половник прямо в борщ.

Другая чуть не уронила кастрюлю.

Главный повар медленно закрыл глаза с выражением человека, который сейчас увидит либо свою казнь, либо конец карьеры.

А Лена очень медленно обернулась, уже заранее понимая, что спокойная жизнь закончилась окончательно.