Когда враги подошли к воротам столицы, никто во дворце не ждал помощи от тех, кого всю жизнь считали просто украшением интерьера, милыми безделушками при троне императора.

Министры попрятались по кабинетам, делая вид, что сверяют важные документы, хотя на самом деле просто ждали, когда всё закончится само собой. Генералы лихорадочно пересчитывали солдат и спорили о тактике, причём каждый предлагал свой план, который был глупее предыдущего. Стражники замерли на стенах, вцепившись в копья так, что побелели костяшки, и старались не смотреть в сторону горизонта, откуда надвигалась армия мятежников.

А в гареме женщины точили ножи.

Ещё месяц назад они спорили о том, какие серьги лучше подходят к зелёному платью, и грызлись из-за внимания императора. Сегодня они спорили о том, кому достанется самый острый нож, и грызли горло врагам. И почему-то второе получалось у них лучше, чем первое.

Не потому, что им приказали. Не потому, что они хотели выслужиться перед императором или получить за это награду. А потому, что кто-то посмел угрожать их дому, их городу и их — пусть и очень странной — семье.

Всё началось с того, что Лена вбежала в гарем с криком «Мне нужны добровольцы». Она ожидала увидеть перепуганных девушек, которые прячутся под кроватями и громко плачут от страха. Вместо этого она застала Миру, которая спокойно раздавала кинжалы, словно конфеты на детском празднике.

— Мы уже собрались, — сказала Мира, даже не обернувшись.

— Собрались куда? — спросила Лена.

— На стены.

Лена моргнула несколько раз подряд.

— Вы же наложницы. Ваше дело — петь, танцевать и плести интриги.

— Это было в прошлой жизни, — ответила Мира. — В этой мы выживаем.

В углу комнаты сидела Тая, склонившись над бумагами, и дописывала последний фальшивый приказ о подходе подкрепления с восточных границ. Она работала с такой скоростью, что перо в её руке почти дымилось. На столе уже лежала стопка дезинформационных документов высотой в локоть.

— Генерал Равейн сейчас думает, что с востока идёт огромная армия, — сказала Тая. — Через час он будет думать, что с запада тоже.

— А через два? — спросила Лена.

— Что его собственные солдаты хотят его убить, — ответила Тая с лёгкой улыбкой.

Лена посмотрела на неё с искренним уважением.

— Ты страшный человек.

— Я училась у вас, госпожа, — скромно ответила Тая.

А в центре комнаты стояла Нисса. Она уже надела лёгкий кожаный доспех с металлическими вставками и развесила на поясе все свои ножи. Их было много. Очень много.

— Нисса, ты уверена? — спросила Лена. — Там могут убить.

— Меня? — переспросила Нисса, и в её голосе прозвучало такое искреннее удивление, будто Лена спросила её, не боится ли она мышей.

Лена махнула рукой и развернула карту — ту самую, исчирканную красными стрелами и восклицательными знаками.

— Ворота мы укрепили, — начала Лена. — Люциус держит оборону с воздуха. Но мятежники попытаются зайти с тыла, через подземные ходы.

— Откуда у тебя карта подземных ходов? — спросила Мира.

— Архивариус отдал, — ответила Лена и поморщилась, вспоминая. — Сказал, что хранил её для особого случая. И если я её не верну, он лично закопает меня в архиве. Потому что, цитирую, «эта карта старше твоего дракона, и я за неё головой отвечаю». Не знаю, шутил он или нет, но я решила не рисковать.

Мира усмехнулась, но спорить с архивным ужасом не стала — старый архивариус пользовался во дворце заслуженным уважением, и подкалывать его было себе дороже.

Лена ткнула пальцем в три красных креста.

— Вот входы. Каждый нужно заблокировать или взять под контроль.

— Сколько человек на каждый ход? — спросила Мира.

— По пять.

— Это мало.

— Это всё, что у меня есть. Остальные держат стены.

Мира кивнула и начала распределять группы — быстро, чётко, без лишних слов, так, будто всю жизнь командовала армией, а не перебирала украшения.

— Тая, ты с документами. Твоя задача — сеять панику в рядах врага.

— Сделаю.

— Я иду к первому входу, — сказала Нисса, уже шагнув к двери.

— Не одна, — остановила её Мира, перехватив за плечо.

Нисса закатила глаза.

— Они будут мешаться.

— Они прикроют спину. Спорить бесполезно.

Нисса фыркнула, но спорить не стала.

А в дальнем углу комнаты тихо плакала самая младшая из наложниц — Лисса, которой было всего семнадцать. Она попала во дворец полгода назад из забытой богами северной деревни и никого не убивала, не шпионила и даже не участвовала в интригах.

— Лисса, — позвала Лена.

Девушка подняла заплаканное лицо.

— Ты пойдёшь в подвал. С секретарём. У тебя будет ключ от казны.

— Я… я не смогу, — всхлипнула Лисса.

— Вот и отлично, — сказала Лена. — Ты будешь так бояться, что никто не заподозрит в тебе человека с заданием. А если враги прорвутся, ты откроешь подземный ход и выведешь людей.

Лисса вытерла слёзы, глубоко вздохнула и кивнула. Лена выдала ей маленький металлический ключ на кожаном шнурке, и девушка убежала в подвал, ни разу не обернувшись.

Через час первый отряд мятежников попытался проникнуть в подземный ход на западной стороне. Их встретила Нисса.

Свидетели потом рассказывали, что это было одновременно страшно и красиво — как танец смерти в исполнении профессиональной танцовщицы, у которой в руках вместо вееров оказались ножи. Нисса двигалась с такой скоростью, что враги не успевали даже закричать. Один удар — и солдат падал. Второй — и рядом с ним оказывался второй.

— Она же была наложницей, — прошептал один из стражников, прибежавших на подмогу.

— Была, — ответил другой. — А теперь она — наше проклятие.

Нисса услышала и улыбнулась — кроваво, красиво, пугающе.

Второй отряд попытался пройти с другой стороны, через восточный тоннель. Там их ждала Мира. Она не дралась в открытую — её оружием были хитрость и терпение, помноженные на годы выживания в гаремных джунглях.

Она заманивала врагов в ловушки умело, как старая лиса, которая переиграла не одного охотника. Сначала ложный отход вправо, потом засада в левом ответвлении, потом снова отход. Враги бегали за ней по подземельям, как котята за лазерной указкой, пока не забежали прямо в руки стражников.

— Как ты это делаешь? — спросил один из солдат, когда всё закончилось.

— Гарем, — коротко ответила Мира, вытирая нож о чужую куртку. — Там или учишься выживать, или умираешь от тоски и интриг. Я выбрала первое.

А Тая тем временем развернула настоящую информационную войну. Слухи расползались по городу быстрее лесного пожара. Кто-то сообщил, что император призвал подкрепление из восточных провинций. Другой слух гласил, что у дракона есть старший брат, который летит с юга с целой армией драконов. Третий — что сами мятежники перессорились между собой из-за дележа добычи.

К вечеру никто в стане врага уже не понимал, где правда, а где умелая дезинформация. Даже сами мятежники начали подозревать друг друга.

— Они думают, что их предали, — докладывал разведчик.

— Кто?

— Все. Офицеры не доверяют солдатам, солдаты — офицерам, а генералы заперлись в палатке и орут друг на друга уже третий час.

Лена повернулась к Тае.

— Ты гений.

— Я практикантка, госпожа. Гений здесь вы.

Ночью, когда бои временно затихли, Лена собрала всех бывших наложниц в тронном зале. Они сидели на мраморных ступенях у трона — уставшие, грязные, с оружием в руках. Никто из них сейчас не напоминал тех холёных красавиц, которые ещё месяц назад сплетничали о нарядах и интриговали друг против друга.

Некоторые девушки были в чужой крови. Некоторые держались за плечи раненых подруг. Но никто не жаловался и не просил пощады.

— Вы сделали невозможное, — сказала Лена.

— Мы защитили свой дом, — ответила Мира.

— Вы защитили город.

— Это одно и то же, — сказала Нисса, которая сидела на ступеньке, перемазанная сажей и кровью, и лениво точила нож. — Дом — это не стены. Дом — это люди, которые готовы умереть друг за друга.

Лена посмотрела на них и вдруг поняла, что за эти месяцы обрела не просто союзников. Она обрела семью. Странную, нелепую, состоящую из бывших наложниц, попаданки из другого мира и дракона, который не умеет выражать чувства.

— Что нам делать теперь? — спросила Тая.

— Спать, — ответила Лена. — Завтра будет новый день и, возможно, новые враги.

— А послезавтра?

— Послезавтра мы победим.

Все поверили. Даже те, кто никогда ни во что не верил до этой ночи.

Утром Люциус вернулся во дворец после очередной вылазки. Он был измотан, зол и покрыт копотью. Но когда он вошёл в тронный зал и увидел Лену в окружении вооружённых женщин, он остановился.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Мы защищали твой дом, — ответила Лена.

— Пока ты был занят, — добавила Мира.

— Пришлось на время стать мужчинами, — усмехнулась Нисса, покрутив в руке нож.

Люциус медленно обвёл взглядом этот отряд уставших, грязных, но гордых женщин. Он знал их как украшения своего гарема — красивые, покладистые, безопасные. Теперь перед ним стояли воины.

— Вы изменились, — сказал он.

— Мы не изменились, Ваше Величество, — возразила Мира. — Вы просто нас не видели раньше.

Люциус замолчал на несколько долгих секунд. А потом сделал то, чего от него никто не ожидал — поклонился бывшим наложницам.

В зале воцарилась такая тишина, что стало слышно, как потрескивают свечи.

— Спасибо, — сказал он.

Лена стояла рядом и смотрела на всё это с улыбкой, которая никак не хотела покидать её лицо. Ещё месяц назад эти женщины боялись лишний раз вздохнуть при драконе. А теперь он кланялся им. И она не знала, кто из них сильнее изменился — они, он или она сама.

У неё получалось. У них всех получалось. И теперь никто во всём дворце не сомневался: эти женщины — не украшения и не безделушки. Они — сила, с которой вынужден считаться даже дракон.

А когда семья в опасности, даже самые тихие девушки перестают бояться собственной тени. И начинают бояться их.