Представим себе, что мы и наши современники, Мужчины и женщины, явились бы на страшный суд и увидели бы души тех, которые в наше время при этом проклятом общественном строе дошли до преступлений, — души тех, которые голодали и телом, и духом, — души тех малых детей, которые здесь, в одном Нью-Иорке, сгоняются с лица земли тысячами, когда они едва только вступают в мир, ибо у них не оказывается достаточно пищи, воздуха и света и они скучиваются в грязных кварталах города, где невозможна борьба с болезнями. Представим себе, что нам были бы показаны души этих людей: какую цену имело бы наше оправдание, будто мы лично не были ответственны за те условия, в каких они жили на земле? Что должны бы мы были, согласно евангельской притче, услышать в ответ на наше оправдание, как не эти слова: «Я позаботился о всех них. Я дал им землю, на которой всем было бы достаточно простора. Я заготовил в ней материалов несравненно больше, чем сколько требуется для удовлетворения всех их нужд. Поднимали ли, или нет вы свой голос против той неправды, которая лишала их законной доли в богатствах, заготовленных мною для всех?»

«Не укради»... А что, как не грабеж, является среди нас причиною бедности, болезней, порока и преступлений? И кража эта оправдывается законами, которые мы поддерживаем. Кто не возвышает против этой кражи своего голоса, тот есть соучастник в ней. Знамя поднято; наконец-таки начат новый крестовый поход. Кое-кто из нас, многие из нас, поклялись в душе потратить всю свою жизнь и все свои силы на то, чтобы раскрыть и уничтожить неправду. Мы объявили ей войну. Кто не с нами, тот пусть считается идущим против нас. Не будем колебаться, отбросим полумеры и не отступим до тех пор, пока не добьемся своего.

Бедности не должно быть в нашем мире и при нашем развитии. Существует запас, созданный законами Творца, которого было бы достаточно и даже более, чем достаточно, для удовлетворения всех общественных надобностей. И малые дети, умирающие в нищих трущобах из-за недостатка в просторе и свежем воздухе, представляют из себя в сущности обобранных наследников великого богатства.

Представляли ли вы себе когда-либо все значение того замечательного явления, что развитие наук и искусств, общественные улучшения и рост народонаселения всегда сопутствуются ростом земельных ценностей? Явление это пользуется особенным вниманием разного рода дельцов. Ожидается ли где приход новых поселенцев, встречаются ли где железнодорожные линии, разрастается ли город, открываются ли новые доказательства благости Творца в виде богатых каменноугольных копей, железных рудников, нефтяных источников или газовым скоплений, и перекупщики уже тут как тут: ценность земли растет, начинается массовая продажа и перепродажа земель, и множество людей наживает себе огромные состояния, не создавая ни грог ша сколь-нибудь производительным трудам.

Однако ведь не иначе, как в силу естественного закона, увеличивается ценность земли вместе с ростом народонаселения и развитием изобретений; ведь в силу естественного закона открытие каждого нового доказательства благости Создателя в виде тех богатств, которые заготовлены были Им для нас в недрах земли, ведет именно к повышению ценности земли, а не чего-либо другого. И естественный закон этот является, конечно, таким же законом Творца, как и закон тяготения. Какая же цель имелась в виду при его установлении? Не та ли, чтобы дать средства для удовлетворения общественных нужд? Растет общество, увеличиваются его нужды, и вместе с тем сильней и сильней растет ценность земель. Не ясно ли, что в ней имеем мы запас, принадлежащий всему обществу и предназначенный для того, чтобы оказывать поддержку вдовам, сиротам и всем, кто может в ней нуждаться, чтобы доставлять средства на народное образование, на покрытие общественных расходов и на все те затраты в целях общественного блага, которые становятся всё более и более необходимыми вместе с развитием общественной жизни?

В настоящее время ценность земли в Нью-Иорке так велика, что ежегодный доход с нее превышает двести миллионов рублей. Кому обязана она своим возникновением и ростом? Землевладельцам ли, которые сюда явились, или всему населению города, который сделался главным местом торговли для значительной части материка? Разве не увеличивает эту ценность земли каждый новый ребенок, рождающийся здесь, и каждый приходящий сюда поселенец? И разве не в праве они, в виду этого, рассчитывать на некоторую долю в общей прибыли? Разве не причиняют им обиды, когда делают эту прибыль достоянием немногих избранных, отнимая ее у общества?

Мы могли бы употреблять этот запас на покрытие наших общественных расходов. Пользуясь им, мы могли бы сделать наш город просторным, чистым, здоровым и красивым, — разбить повсюду общественные сады, уничтожить грязные наемные квартиры, передать в ведение города все средства сообщения и ввести бесплатное пользование окрестными железными дорогами по тому примеру, как пользуются теперь подъемными машинами жильцы многоэтажного дома. Пользуясь этим запасом, мы могли бы устроить обширные музеи, публичные библиотеки, места для игр и общественных собраний, не ожидая даяний от богатых сограждан. Мы могли бы из этого запаса доставить средства пропитания для вдов и сирот, и не как унизительную милостыню, а как по праву принадлежащую им часть в общем великом наследии. И мы могли бы делать все это, не только не взваливая новых налогов на производителей, не только не сталкиваясь с истинными правами собственности, но даже охраняя в несравненно большей, чем теперь, степени право собственности и отменяя налоги, которые гнетут в настоящее время производство. Что нам нужно, так это то, чтобы уничтожены были все налоги на предметы, производимые человеческим трудом; чтобы отменены были все поборы с людей, которые строят дома, накапливают богатство, привозят товары из чужих стран или производят их на месте, и чтобы все налоги возложены были на ценность земли, чтобы собирался в пользу общества тот огромный доход, который создается ростом общества.

Нельти, епископ мизский, говорил в послании духовенству и мирянам своей епархии, что запас этот, заготовленный Творцом в виде ценности земли, возрастающий вместе с ростом народонаселения, представляется ему одним из прекраснейших общественных установлений, а я вижу в нем самое ясное доказательство благости и мудрости Творческой воли, ибо при соблюдении закона равной свободы развитие общественной жизни, благодаря такому запасу, должно вести не к чудовищному неравенству, как теперь, а к самому полному равенству.

Далее этот добрый епископ в своем послании говорит: «Земля каждой страны есть общая собственность населения этой страны, ибо она предназначена для него ее единственным собственником, Богом, который сотворил ее. «Землю же даде сыновом человеческим». Так как каждый житель всякой страны есть создание и чадо Божие и так как все они равны пред лицом Его, то всякий захват земли в стране, при котором самый смиренный житель ее лишался бы своей доли в общем наследии, должен представлять из себя не только несправедливость или обиду в отношении этого жителя, но также нечестивое противление благим намерениям Творца».

Затем епископ Нельти доказывает, что путь, каким может быть обеспечено равное право людей на землю, состоит не в разделе ее на равные куски, а в отобрании в пользу всего народа ценности, возникающей в земле. Именно этому пути предлагает следовать и наше общество. Мне хочется верить, что нью-иоркская печать поймет и поддержит нас. Мы не предлагаем раздела земли, мы предлагаем разделять между всеми членами общества ренту или доход, получаемый с земли, а это очень нетрудное дело.

Нам нет никакой надобности лишать кого-либо его владений, препятствовать постройкам или сооружениям. Нам нужно лишь сложить налоги со всех улучшений в земле или на земле, со всех форм богатства и установить налог с ценности земли, независимо от улучшений, так, чтобы люди, удерживающие в своем владении участки порожней земли, должны бы были платить с них, столько же, сколько платилось бы и с застроенных участков. Таким путем всю землю нашего города мы сделали как бы вотчиной, принадлежащей всему его населению.

Население Нью-Иорка могло бы управлять своим владением совершенно так же, как управляют своими владениями общества или отдельные лица. И вместе с тем, чтобы пользоваться им, как своею собственностью, ему не нужно бы было впутываться в разного рода владельческие права. Для него не было бы надобности заявлять каждому из землевладельцев, что «такой-то участок более не твой, а мой». Мы можем оставить все существующие права в том виде, в каком они существуют. Мы можем предоставить землевладельцам попрежнему называть себя собственниками земли; нам нужна лишь рента с земли, ежегодный доход с нее. Заметьте это: нам нужен не доход, созданный собственниками и зависящий от сооружений или улучшений, а просто тот доход, который получается с голой земли в силу того, что она находится в известном месте, — доход, который приносит земля вследствие роста общества. И когда мы возьмем этот доход, тогда пропадет всякая охота захватывать землю, тогда те почтенные господа, которые удерживают теперь около половины поверхности, занятой Нью-Иорком, вне всякого употребления, найдут налог на землю слишком высоким для себя и постараются или застроить свою землю или продать ее тому, кто пожелает строиться, хотя бы по какой-нибудь цене.

То же было бы и повсюду в нашей стране. Отправьтесь в Пенсильванию, и вы увидите там огромные пространства земли, содержащей в себе неисчерпаемые запасы самого лучшего каменного угля. Земля эта принадлежит разным лицам и компаниям, и каменного угля добывается там сравнительно ничтожное количество. Простые американские граждане, занимающиеся выкапыванием угля, не могут даже и мечтать о том, чтобы снять там в аренду какой-либо участок земли, не говоря уже о том, чтобы купить его. Они могут жить лишь в домах, построенных собственниками, да и в них им позволяется жить лишь на условии очистить свои квартиры во всякое время в пятидневный срок по извещении. Компании, занимающиеся добыванием каменного угля, находятся в стачке, продают уголь по искусственно дорогой цене и поддерживают искусственно малый спрос на рабочих. Почему бы, спрашивается, этим рабочим самим не разрабатывать копей и не употреблять на это все свое рабочее время, которое теперь занято лишь наполовину? Кем заготовлен уголь? Ответ один — Богом. Для кого он заготовлен? Всякий ребенок скажет на это, что Бог заготовил его для людей, которые должны были явиться на землю. Однако законы Пенсильвании, как и законы Нью-Иорка, решают, что Бог заготовил его для некоторых компаний и граждан, и потому позволяют немногим лицам лишать работы рудокопов и поднимать искусственно цену на уголь.

Несколько недель тому назад, путешествуя в Иллинойсе, я разговорился в вагоне с рабочим, который сел в поезд в одном из горнозаводских городов. Он отправлялся в другое место, надеясь найти там работу. Он рассказал мне об условиях, в каких живут рудокопы, об их малой заработной плате, едва дающей возможность существовать, и о сокращении до половины против прежнего числа рабочих часов. „Но ведь в земле, — заметил я ему, — видимо-невидимо угля; что бы вам самим заняться его добыванием?“ Он отвечал мне: „Мы устроили было между собой товарищество и вступили в переговоры с собственником земли относительно платы, за какую он дозволил бы нам вырыть шахту и добывать уголь. Тот назначил нам 7.500 долларов (15.000 руб.) в год. Такой суммы мы не могли собрать“. Будь земля обложена налогом в размере всей ренты или в размере дохода, какой она может приносить, и разве могли бы ее владельцы не допустить этих людей до разработки угля? Будь открыта для каждого рабочего, желающего трудиться, возможность сделаться своим собственным хозяином, и разве могла бы численность безработного люда подняться в Соединенных Штатах до одного миллиона или хотя бы одной тысячи человек?

По самой природе своей каждый человек обладает способностью сам пользоваться своими силами, и люди сами прилагают к делу свои силы всюду, где не отрезаны от них естественные удобства. Ни у одного человека нет естественного права на то, чтобы для него трудились другие люди, но каждый из нас имеет естественное, неотчуждаемое, Богом данное право требовать для себя возможности трудиться. Всюду, где будет признано это право, всюду, где для людей, желающих трудиться, открыт будет доступ к естественным удобствам, соревнование между хозяевами, ищущими рабочих, будет так же сильно, как соревнование между рабочими, ищущими работы, и заработная плата повысится во всех занятиях до своего истинного размера, до полного честного вознаграждения трудящихся. Тогда при помощи непрерывно возрастающего общественного дохода бедность будет уничтожена, а немного спустя мы будем говорить о ней так же, как начинают говорить теперь о рабстве, как о наследии темных, невежественных времен.

Я помню, помнят это и все более пожилые мои слушатели и слушательницы, что и право собственности на чужую плоть и кровь защищалось некогда совершенно так же, как теперь защищается право частной собственности на землю; что и на людей, восстававших против личного рабства, возводились некогда те же самые обвинения, какие возводятся теперь на людей, стремящихся уничтожить промышленное рабство. Помню я, как сановники церкви и более богатые ее члены признавали возмутителем, даже хулителем религии всякого священника, который осмеливался провозглашать истину Божию, что никогда не было и никогда не может быть законного права собственности на человеческую плоть и кровь.

Также и теперь признают за проповедников грабежа людей, восстающих против того порядка, которым устанавливается лишь иная форма рабства. Когда мы предлагаем вернуть себе свою собственность, когда мы предлагаем обеспечить за каждым ребенком, вступающим в новый мир, принадлежащее ему естественное право, то о нас говорят, будто мы хотим устроить захват чужого имущества, и признают нас за нарушителей права собственности. Но на самом деле мы желаем утвердить истинное право собственности, положив конец краже. Личное рабство означало собой наихудшую форму кражи. Того учреждения, которое превращало в собственность человеческие существа, которое позволяло одному человеку продавать другого, отнимать у него плоды его труда, разлучать ребенка с матерью и разыскивать собаками беглецов, — личного рабства более не существует.