— Расскажи три факта о себе, — попросила я, пытаясь заглушить внутренний голос, твердящий, что я теряю остатки самообладания.
Воронцов посмотрел на меня с голодным блеском в глазах. Казалось, он уже наелся, но взгляд его стал еще более жадным.
— Что ты хочешь узнать?
— Что-нибудь… такое, чем бы ты хотел поделиться только со мной.
Он улыбнулся, повертел бокал в руках и предложил:
— Тогда и ты тоже расскажи. Это действует в обе стороны.
— Хорошо, — согласилась я.
Он задумался и сказал:
— Сегодняшнюю ночь хочу впервые провести в новом доме.
— О, ну, это логично, я бы тоже хотела. У тебя потрясающий дом, прости за нескромность, — засмеялась я, пытаясь скрыть волнение.
А он добавил:
— С тобой…
Ого! Сердце бешено заколотилось в груди. Это было неожиданно, приятно и… чертовски волнующе.
— И ты прости меня за нескромность, — повторил он мои же слова, глядя на меня, но судя по блеску в глазах, смущения или стыда он совершенно не испытывал.
Я же не знала куда деться от этого раздевающего взгляда, на меня даже бывший муж в наши лучшие годы так никогда не смотрел. Я слегка откашлялась в кулак и заерзала на стуле.
Гормоны во мне уже весь ужин жили своей жизнью, но теперь, после его признания меня конкретно повело…
— А третий факт? — голос покинул чат. Не говорила, а сипела.
Он склонил голову набок и сверкнул глазами, как будто бы спрашивал: «А тебе еще какие-то факты нужны?»
— Ладно, как тебе такое… — вздохнул, волнуясь, и выпалил: — Я однажды подъезжал к твоему офису с целью познакомиться лично и пригласить на кофе…
Я думала, что меня уже ничего не удивит, но это… Сидела, открыв рот, как рыбка. В ушах шум от ускоренного пульса, как будто я марафон пробежала.
— Но когда я приехал, увидел тебя выходящую с мужем из здания, то понял, что обойдусь без кофе. Тут без шансов.
Я закусила губу, сдерживая рвущиеся наружу слова. «У тебя есть все шансы!» — чуть не сорвалось у меня с языка.
И я знала, к чему все идет. Знала, и от этого по спине бежали мурашки — смесь волнения и… страха. Страха от предвкушения чего-то нового, неизведанного, запретного. Страха от осознания того, насколько далеко я могу зайти.
Артем был единственным мужчиной в моей жизни. Ради него я отказалась от всего. От родительского дома, от обеспеченной жизни, от перспективного будущего, которое они мне прочили.
Мои родители не понимали моей страсти к Артему, они хотели для меня лучшего — стабильности, комфорта, положения в обществе. Но я выбрала любовь.
И постепенно, жертва за жертвой, моя жизнь с Артемом оказалась совсем не такой, как я мечтала. Романтика уступила место быту, страсть — рутине, а мечты — разочарованию.
Он, казалось, перестал видеть во мне ту девушку, в которую когда-то влюбился. Наши разговоры становились все короче и суше, прикосновения — все реже и холоднее.
Чувства угасали не только его, но и мои. Настолько, что я узнав об изменах, не почувствовала… ничего, кроме сожаления. Сожаления, что не развелась с ним раньше.
А теперь я сидела напротив Воронцова. Богатого. Успешного. Невероятно привлекательного. Мужчины, который откровенно давал понять, чего хочет. И это завораживало. Пугало. Будоражило до глубины души.
Его взгляд — это что-то! В нем — обещание наслаждения, запретного плода, которого мне так не хватало в моей серой, унылой жизни.
Он видел во мне женщину, желанную и привлекательную. Видел то, что, кажется, давно разучился видеть Артем.
Страшно. Очень страшно. Я никогда не была с другим мужчиной. Только Артем. Единственный. А вдруг я за годы жизни с ним и редкими ночами в страсти забыла все? Разучилась дарить и получать наслаждение…
Воронцов поднял свой бокал и смотрел на меня поверх его края. В его глазах — вопрос и одновременно утверждение.
Он знал, что я колеблюсь. Знал, что я уязвима. И он готов воспользоваться этим.
Этот вечер определенно может закончиться сексом. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. И часть меня (особенно та, что напичкана гормонами) этого жаждет. Жаждет забыться, отвлечься, почувствовать себя живой. Но что будет потом?
В глазах Дмитрия плясали искры не скрываемого интереса.
— Ну что, насчет твоих трех фактов? Я жду твоих признаний, — произнес он с легкой усмешкой, словно зная, что я уже попала в его сети.
Его признания и вправду были откровенными. И я понимала, что должна отплатить ему тем же.
Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Слова давались с трудом, смущение сковывало так, что дышать было трудно.
— Хорошо, — прошептала я, опуская глаза. — Раз уж я сама это начала…
Первый факт вырвался, как резюме того, что я уже обрывками рассказала о себе и своей несбыточной мечте.
— Я… Я давно мечтаю стать мамой. Но у нас с мужем… Теперь уже скоро бывшим мужем… Ничего не получалось очень долго. Мы пытались… много лет. И это… Я запнулась, не в силах подобрать слов. — …Это причиняло мне огромную боль.
Воронцов молчал, не перебивая. Он внимательно слушал, и в его взгляде я не увидела ни осуждения, ни жалости. Скорее, сочувствие. Он кивнул, давая мне понять, что понимает.
— Я не знаю каково тебе пришлось… — медленно произнес он как-то тепло и по-доброму. — Для женщины это удар по самому больному, София…
Я отвела взгляд. Было трудно говорить об этом. Слишком личное, слишком сокровенное. Но я продолжала. Второй факт был еще сложнее. Потому что он показывал мою уязвимость, неопытность:
— Артем… мы с ним с первого класса. Он мой первый… и единственный мужчина. Я… я боюсь, что потеряла… сноровку, — пробормотала я, густо краснея.
Слова казались глупыми, детскими, но это была правда. Я боялась оказаться плохой любовницей. Боялась разочаровать.
Воронцов снова молчал. Он смотрел на меня с каким-то новым, изучающим взглядом.
— Ты боишься… меня? — наконец спросил он тихо.
— Нет, — честно ответила я. — И… да. Боюсь, что не смогу оправдать ожиданий…
Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Его прикосновение было теплым, уверенным, успокаивающим.
— Ты уже их превзошла, — прошептал он. — Тем какой ты профессионал, тем как ты человек. Как ты набросилась на меня, защищая чужого ребенка. Ты удивительная! И этот ужин — лучшее, что со мной происходило за последнее время. Что бы ты ни решила… один этот ужин уже дал мне больше, чем ты думаешь.
Я посмотрела в его глаза. В них не было ни давления, ни требования. Только принятие. И я поняла, что готова попробовать. Готова рискнуть.
Этот ужин стал лучшим и для меня тоже. Лучшим, чем вся моя серая, предсказуемая жизнь.
И третий факт, словно освобождение, вырвался из меня.
— Во мне сейчас столько гормонов! Я только что прошла курс, и я не понимаю чем руководствуюсь… я не осознаю откуда это… желание. Это я… или все они… и… — я не договорила.
Дмитрий поднялся и протянул мне руку, приглашая пойти с ним.
— Давай выясним это?