По возвращении домой меня окутывает череда серых будней. Погода соответствует моему внутреннему настрою: небо затянуто облаками, и почти каждый день накрапывает мелкий дождь.

Чтобы не думать ни о чём постороннем, я погружаюсь в работу с головой. Вечером встаю из-за компьютера еле живая от усталости. Перед глазами пляшут точки от долгого редактирования текстов.

Ем что-то быстрое на ужин и падаю в кровать, а утром всё начинается сначала...

После моего возвращения из поездки Александр ни разу не попытался связаться со мной. Ни звонка, ни сообщения, ничего... Наверное, давно выкинул меня из головы.

Я тоже стараюсь не думать о нём, но получается плохо. Подсознательно я надеюсь, что он всё же позвонит, и непроизвольно вздрагиваю, когда слышу мелодию мобильного.

Поэтому, когда в очередной раз раздаётся телефонный звонок, я буквально подскакиваю на месте. Дрожащими руками поднимаю мобильный. Но, увидев имя на дисплее, испытываю острое разочарование.

Звонит Максим.

Интересно, что ему от меня понадобилось? Несколько секунд размышляю, стоит ли брать трубку или просто проигнорировать его. Но потом любопытство всё же побеждает.

— Слушаю, — холодно говорю я.

— Привет, Ника! Как дела? — голос немного растерянный, видимо, Максим сомневается в удачном исходе нашей беседы.

— Зачем ты звонишь? — отвечаю вопросом на вопрос, не желая тратить на него драгоценное время.

— Я подумал... В общем... — Максим мнётся, подыскивает слова, а меня это начинает жутко бесить, но я пытаюсь держать себя в руках и всё же дождаться окончания обрывистой фразы. — Давай сходим куда-нибудь вместе? Что скажешь?

Я раздражённо потираю лоб: "Он что, снова решил завести старую пластинку? Я вроде всё сказала ему напрямую. Недомолвок возникнуть не должно".

— Для чего, Максим? — устало спрашиваю я. — Чтобы что?

— Ну... - снова тянет резину... Да что такое? — Я подумал над твоими словами и понял, что мне действительно не хватает твёрдости и ответственности за собственные решения и совершённые поступки. Я хочу меняться, Ника. И начну с наших отношений.

— Наших отношений! — эхом откликаюсь я. — Максим, у нас нет больше отношений. И в какой-то степени я тебе даже за это признательна.

— Не руби сгоряча, — возражает Максим, — я всё твёрдо решил. Определился, что мне нужно в жизни. Я хочу создать с тобой семью. Любить тебя, родить совместных детей. Я знаю, я сделал ошибку. Но кто в жизни не ошибается? Обещаю быть самым верным и любящим мужем на свете!

Он замолкает и ждёт моего ответа, наверняка искренне надеясь, что я до сих пор по уши в него влюблена и после его признания, как восторженная дурочка, вновь брошусь в его объятия. На самом деле всё обстоит не так. Мне вообще нечего ему ответить. Я давно попрощалась с ним и даже простила. Но о возобновлении отношений и речи быть не может.

— Максим, всё кончено, — просто отвечаю я, — смирись, что мы не будем вместе, и найди себе другую. Уверена, она оценит твои перемены и стремления. А меня просто оставь в покое, хорошо?

Максим ошарашенно молчит и, похоже, не знает, что сказать.

— Прощай, Максим, — вежливо говорю я и отключаюсь, так и не дождавшись ответа.

Откладываю телефон в сторону и пытаюсь сосредоточиться на работе, но примерно через час аппарат оживает снова. И опять сердце ёкает, но на этот раз номер на дисплее незнакомый. С опаской поднимаю трубку.

— Ника, дорогая, не пугайся, я просто сменила номер! — начинает частить женщина, и я моментально её узнаю. Это мама Максима, Мария Сергеевна.

Вот тебе и изменился! Решил стать мужчиной!

А сам после моего отказа позвонил и нажаловался маме, а та, естественно, не смогла оставить своего сыночку в беде и решила помочь в налаживании несуществующих отношений.

Хочется закричать и бросить трубку. Но мама Максима всегда относилась ко мне хорошо, поэтому я не могу сейчас поступить с ней так невежливо.

— Здравствуйте, Мария Сергеевна, — цежу я сквозь зубы, надеясь, что мой голос звучит хоть чуточку приветливо, — что-то случилось?

— Случилось, милая, конечно случилось! — причитает мама Максима. — Почему ты такая жестокая, Ника? Ну оступился мальчик, с кем не бывает? Но он любит тебя. И всегда любил только тебя одну. Он так страдает, Вероника, не пьёт, не ест. Пожалей его, прости, и идите дальше по жизни рука об руку. Уверяю тебя, он всё осознал.

— Мария Сергеевна, — пытаюсь говорить вежливо, но твёрдо, — мы с Максимом слишком разные. Мы не сможем быть вместе.

— О, это как раз не проблема! — как будто не слыша меня продолжает несостоявшаяся свекровь. — Давай он зайдёт сегодня вечерком? Поболтаете, всё обсудите, вместе поужинаете, а там гляди и общие интересы найдутся. Недаром говорят, стерпится — слюбится.

— Но... - я пытаюсь вмешаться в поток её красноречия, но мне это не удаётся.

— Я знала, дорогая, что женщины друг друга поймут, — продолжает тараторить она, — значит, сегодня вечерком, часиков в семь он к тебе подъедет. Пока, милая, целую. Побегу обрадую сына, — и она вешает трубку.

Я ошалело смотрю на телефон. Что это было вообще такое? Меня совсем не прельщает перспектива времяпрепровождения с Максимом. Эти натужные речи и бессвязные фразы...

Фу! Надо сегодня вечером срочно куда-то уйти из квартиры. Всё что угодно, только не свидание с Максом.

Взбудораженная разговором с Марией Сергеевной я уже даже не надеюсь вникнуть в суть работы, а потому даю себе возможность передохнуть.

Сажусь на диван и растираю ноющие виски. Кажется, от этой семейки у меня начинается мигрень. Решаю выпить кофе, чтобы взбодриться.

Но не успеваю подняться, как телефон трезвонит снова.

Замираю. Да что за день-то сегодня такой? Надеюсь, это не отец Максима решил вложить свою толику в построение счастливой семейной жизни с его сыном.

Беру в руки телефон и радостно улыбаюсь. Звонит мама. Хоть одна хорошая новость за сегодня.

— Привет, мам, — тепло приветствую её, — как ты поживаешь?

— Да я-то нормально, а вот куда ты совсем запропастилась? Не звонишь. Не приезжаешь.

Ощущаю укол совести. Я и правда в своих страданиях совсем позабыла о маме.

— Прости меня, — тихо говорю я, — много работы навалилось. Дни летят как сумасшедшие.

— Ну ничего-ничего, — успокаивает мама, — я всё понимаю. С тобой тут Вика о чём-то поговорить хотела. Ты как, выслушаешь её?

Господи, и эта туда же. Что им всем от меня надо?

— Нет, мам, прости, но говорить нам не о чем. Мы уже друг другу всё сказали. Она предала меня. Я больше не хочу с ней поддерживать какие-либо отношения.

— Зря ты так категорично настроена, — расстроенно произносит мама, — мы говорили с ней после того, как ты ушла, и мне кажется, она многое осознала. Дай ей ещё один шанс.

— Не могу, — с горечью произношу я, — я слишком часто её прощала и давала ей много шансов. Мой лимит доброты по отношению к ней закончился.

— Ну что же, — вздыхает мама, — очень жаль. Но это твоё решение, я его уважаю.

Внезапно меня озаряет одна мысль.

— Мам, — быстро говорю я, — а помнишь, у нас был старый домик в пригороде? Он ещё не рассыпался?

— Нет, — явно не понимая, куда я клоню, произносит мама, — он вполне нормальный. Всё работает, электричество, газ, даже интернет есть. А что?

— А можно я там поживу? Понимаешь, у меня много работы, а меня все отвлекают, не дают сосредоточиться...

— Ну хорошо, если ты так хочешь, — мама явно ищет подвох в моей просьбе.

А мне просто необходимо скрыться ото всех, особенно от назойливого Максима, и побыть в одиночестве.

— Поезжай. Ключи у соседки, бабы Зины, помнишь её?

— Конечно помню, я поняла, мам, спасибо тебе. Я побежала собираться.

— Ты хоть звони, сообщай, как ты там, неугомонная моя!

Через час я уже трясусь на заднем сидении такси по пути в наш загородный домик.