Даниэль

Я раскладываю вещи в спальне нашей с Зарой новой квартиры.

И вправду подвернулся хороший вариант. Просторные четырехкомнатные апартаменты с отличным расположением. Меблированные. Кате бы понравилось…

От последней мысли мне хочется удариться лбом об зеркальную дверцу шкафа.

Когда я прекращу думать такими категориями?

Так… У меня все хорошо, у меня все просто зашибись. Повторяю себе это в который раз за бесконечный день. Продолжаю разбираться с насущными вопросами.

Сегодня заехал домой за вещами, привез сюда. Много не брал, только самое необходимое, чтобы долго не возиться. Остальное перевезет соответствующая служба.

Развешиваю рубашки, пиджаки и с неудовольствием понимаю: будь здесь Катя, мне о вещах даже думать не пришлось.

— Зара! — громко зову.

Она является с милой улыбкой.

Живот гладит, смотрит на меня с нежностью.

Чувствую укол совести.

Первое — я не испытываю ни малейшей нежности в ответ. Причем как к Заре, так и к ее животу. Для меня это пока не ребенок, а что-то абстрактное. Что-то, из-за чего мне пришлось послать подальше всю свою прошлую жизнь.

Второе — это я сейчас вправду хочу заставить глубоко беременную девчонку возиться с вещами? Нагибаться, тянуться к вешалкам… Как-то неправильно, что ли. Я ведь не беременный, и пузо у меня на нос не налазит, мне проще с этим разобраться в разы.

— Зара, завтра найди домработницу, которая будет отвечать за порядок.

— Конечно, конечно, — кивает она и замирает на месте, скромно сложив руки.

Ждет дальнейших указаний? Вот это я понимаю вышколенная!

— А что ты там делала? — машу головой в сторону кухни.

— Ужин, — она улыбается.

Ого, меня решили покормить.

Есть не хочу, у меня во рту который день стоит привкус желчи. Но поужинать надо, конечно. Может, аппетит придет во время еды?

— Что в меню? — спрашиваю ее.

— Все, что ты любишь, — отвечает она и снова скромно замолкает.

Хм, мне становится интересно.

— Показывай.

Шагаю за ней на кухню, которая здесь совмещена со столовой. Получилась большая комната с круглым столом посередине.

Стол Зара уже накрыла, причем вполне сносно. Откуда-то взяла тарелки, столовые приборы. Я ничего этого не покупал, наверное сама справилась.

— Твои любимые стейки с кровью, — говорит Зара с гордостью. — На подушке из овощей, к ним томатный соус с базиликом. Попробуй, пожалуйста. Еще салат…

Присаживаюсь за стол, отрезаю кусочек мяса, отправляю в рот.

Вкус вполне сносный, хоть что-то моя будущая жена умеет.

Киваю ей, и Зара спешит сесть напротив.

— Приятного аппетита. — Она поглядывает на меня с улыбкой.

— Ты неплохо справилась, — отмечаю. — А когда ты успела это приготовить? Мы ведь всего полчаса назад как приехали…

— Я еще по дороге сюда все заказала, — сообщает она с очередной подобострастной улыбкой, которая, честно сказать, начинает уже подбешивать.

И с чего я решил, что она сама приготовила? Потому что так сделала бы Катя? Но не все же должны делать так, как она.

Зара очень довольна похвалой, не замечает моей реакции на признание о том, что еда из ресторана, а не лично приготовленная. Берет стакан, до краев наполненный водой, и преспокойно пьет.

В первую секунду подвисаю, на задворках сознания вертятся ее слова про аллергию на воду.

— Ты спокойно пьешь воду? Это не спровоцирует твою аллергию?

Она кажется удивленной, хлопает длиннющими ресницами, будто даже не понимает, о чем я.

Напоминаю:

— Ты как-то говорила, что у тебя аллергия на воду, или я неверно понял? Кстати, а как ты купаешься при твоей аллергии? Ты пьешь антигистаминные? На плод не влияет?

Зара морщит лицо, прячет взгляд, потом тянет:

— Наверное, надо объяснить. Я спокойно могу пить воду или купаться, ничего такого со мной не случается, и никаких препаратов это не требует. Но у меня выступает серьезная аллергия на руках, если вожусь на кухне, руки соответственно долго находятся в воде, соприкасаются с грязью, моющим средством. Все началось с одного случая… Как-то раз мы гостили у бабушки в Ереване, так вот она хотела научить меня готовить долму. Я провозилась с ней три часа, у меня все пальцы покраснели, потом кое-где кожа потрескалась даже. Так бабушка еще и перчатки на меня напялила. Только это ухудшило дело. В общем, нельзя мне такое… Понимаешь? С тех пор избегаю подобных вещей.

— А-а… — тяну с пониманием.

Значит, пьем мы спокойно, купаемся тоже, но как надо что-то приготовить или помыть, тут у нас аллергия.

Хитро, в общем-то. Лайфхак практически.

Но мне все равно, честно.

Никак не комментирую рассказ Зары, пытаюсь впихнуть в себя стейк.

Заодно в очередной раз убеждаю себя, что все в порядке.

У меня новая квартира, новая жена, в перспективе ребенок. Как только я возьму его на руки, сразу пойму, что оно того стоило. Прямо как мой отец, когда взял меня на руки и понял, что живет не зря… Он так ярко это рассказывал, что я невольно проникся.

То, что ребенок мой, — сомнений никаких. Я ведь не пальцем деланный. Как только мне заявили о ребенке, я сразу потребовал ДНК-тест. Сам звонил в клинику, которой доверяю свое здоровье уже много лет, при мне у Зары делали забор крови. Я сам лично ездил сдавать анализ. Все чин чинарем, плод мой с вероятностью девяносто девять и девять десятых процента.

В общем, скоро стану счастливым отцом. Точно. Сто пудов. Радоваться надо.

Вот только к концу дня сила убеждения, что со мной все окей, неумолимо гаснет.

Я ведь не так все планировал, не того хотел…

Чтобы с Катей врагами!

Я ж с ней по-человечески хотел расстаться, по-людски. Цивилизованно, мать ее так!

Квартиру ей купить, работой обеспечить, выделить средства на новую жизнь.

Меня б, может, тогда совесть так не ела.

А Катя…

Я с ней в холле встретился сегодня днем, так она сделала вид, что меня не знает вообще.

Меня! Собственного мужа…

Ее равнодушие просто убивает.

Оно невыносимо!

И то, как она ушла от меня…

Это больно после четырех лет счастливого брака выяснить, что жене ты на хрен не сдался.

Она попросту не любит меня, поэтому так и отреагировала на все.

Нет, я понимаю ее обиду. Я накосячил знатно, сам бы на ее месте обиделся насмерть. Ни за что бы такое не простил. Нагулянный ребенок да и измена в принципе — это конец отношениям, тут и спора быть не может.

Но я бы обижался громко! Я бы на ее месте злился, скандал устроил с битьем посуды. Орал бы как потерпевший, оскорбления в лицо бросал.

Эта реакция с ее стороны была бы мне понятна.

А она что? А ей все равно, похоже.

Избавилась от меня, руки отряхнула и дальше живет.

Увольняться собралась…

Может, еще к конкурентам устроиться?!

Мне искренне непонятно, почему я должен все это глотать.

— Тебе не понравился стейк? — спрашивает Зара, хлопая ресницами. — Ты полчаса над тарелкой сидишь и ничего не съел.

Я будто прихожу в себя от ее слов.

Смотрю в тарелку, а там и правда почти все цело. Стейк невозможно остыл, да и аппетит так и не появился.

— Я устал, пойду спать.

С этими словами кладу на стол приборы, поднимаюсь и ухожу в спальню.

Любуюсь на разложенные на кровати рубашки.

Развешиваю их.

Уже и вправду собираюсь раздеться да завалиться в кровать, как вдруг в комнату заходит Зара.

— Поможешь расстегнуть?

С этими словами она поднимает волосы наверх, становится ко мне спиной, демонстрируя молнию на платье.

Веду язычок молнии вниз, расстегиваю до талии.

Отхожу от нее, оглядываю комнату в поисках телефона.

— Что ты ищешь? — спрашивает она.

— Телефон где-то посеял…

— Он в прихожей на полочке, — сообщает Зара.

— Ага, спасибо.

На автомате поворачиваюсь к ней и обалдеваю от увиденного.

Платье лежит у ее ног, она аккуратно вышагивает из него. На самой лишь лифчик, черные чулки и трусики.

— Может быть, тебе не нужен телефон? — кокетливо тянет Зара и демонстрирует мне себя в лучшем ракурсе.

А-а… вон оно как. У нас в меню не только стейк, но еще и секс.

Пялюсь на ее фигуру.

Она не уродливая, нет. Большая грудь, стройные ноги, торчащий вперед живот, что логично на ее сроке.

И будь мы классической семейной парой, счастливо женатой какое-то время, я бы без сомнения ее взял.

Но…

— Нет, я так не могу, — качаю головой и спешу вон.

— Даниэль, ты куда? — охает Зара. — Я думала, мы с тобой…

— Я не могу так, Зара! — резко повторяю. — Извини.

Ничего больше не объясняю, просто ухожу.