— Куда собралась?! — Меня нагоняет Лирам, ныряет под подмышки и тащит прочь от выхода, который зарастает узловатыми корнями.

Я тяну руки к просветам между корнями:

— Нет, не хочу! Не буду!

— Ничего нового мы не слышим, — усмехается Оран и передразнивает меня, — не хочу, не буду.

— Козел!

— Ты теряешь очки, — хмыкает Богар. — Она же такое не любит.

— Полюбит, — цыкает Оран, — как только наша кровь станет ее.

— Пусти меня!

Пытаюсь зацепиться босыми ступнями за гладкий камень пол, но они предательски скользят по нему.

— Тише, Ви, — ласково шепчет Лирам, — больно не будет. Почти не будет.

Я чувствую в воздухе их взбудораженность и возбуждение.

— Помогите! Я не хочу быть оборотнем!

Лирам рывком разворачивает меня к Орану, который резко вскидывает руку к моей шее.

Резкая боль пронзает шею до самой глотки. Вырывает из меня чип.

Я вскрикиваю.

Лирам отпускаем меня и я оседаю на пол, схватившись за шею.

— Поздравляю, Ви, Альфы даровали тебе свободу, — говорит Богар и расстегивает пуговицы мундира.

Оран и Лирам следуют его примеру.

— Что вы делаете?

— Раздеваемся, — скучающе отзывается Богар.

— Мы с собой захватили только по одному выходному мундиру, — Лирам пожимает плечами.

— И не хотелось бы их порвать при обращении, — заканчивает Оран. — Нам же еще на встречу. Есть свои правила.

— да к черту ваши правила, — шепчу я. — Довольно. Поиграли и хватит.

Затем я вновь встаю, пячусь от оборотней, чьи глаза горят в полумраке главного зала желтыми огоньками:

— Да вы не в себе…

— Для нас обращение тоже своего рода кураж, — Богар шумно выдыхает. — Аж кровь закипает.

— Вот уроды…

Отступаю еще на один шаг, и опять бегу к выходу, который скрылся за корнями. Пытаюсь их раздвинуть, но они с угрозой потрескивают под моими пальцами.

— Лес Астериона принял решение обратить тебя, — отвечает Лирам, и я в его голосе улавливаю маньячную такую ласку.

— Отстаньте от меня! — оборачиваюсь.

А они уже голые. Плечи разминают, не спуская с меня взглядов и делают ко мне по одному синхронному шагу.

Их вздыбленные достоинства медленно покачиваются

— Я вам не пара! — в отчаянии взвизгиваю я.

— Конечно, мы не пара, — Богар обнажает зубы в оскале.

— Потому что стоит вести речь о квартете, Ви, — Оран щурится. — Пара — это одна плюс один, а не одна плюс три.

— Куда кусать будем? — спрашивает Лирам.

— Я бы за попку цапнул, — Богар встряхивает своими лохмами и одаривает меня белозубым оскалом.

— Хорошая идея, — кивает Оран.

— Платьице тогда надо снять, — Лирам приглаживает волосы напряженной ладонью.

— Либо порвать, — усмехается Богар.

— Нет! — рявкаю я. — Это какое-то модное платье!

— Тогда снимай его, — Оран сглатывает и выдыхает. — Пока мы держим себя в руках.

И ведь порвут, а платье мне понравилось. Я такие не носила и ни у кого не видела. И ткань особенная. Даже волшебная. Она так красиво переливается серебром и идет плавными волнами при каждом движении.

— Считаем до трех, — Лирам расплывается в улыбке, — раз…

— Два, — подхватывает Оран.

— Сволочи!

Я торопливо оголяю плечи, и платье падает к моим ногам.

Я смотрю на оборотне, они на меня. Соски набухают, становятся твердыми, и я напряженно сглатываю.

— Надеюсь, не сожрем, — говорит Богар, и его плечи покрываются шерстью.

— Чего, блин?!

— Такой исход событий тоже возможен, — уши Орана вытягиваются.

— Ты очень аппетитная крошка, — Лирам выпускает когти.

Улыбаются, прикусывают языки. По подбородкам течет кровь, и через секунду ко мне кидаются мохнатые зверюги с окровавленными пастями.

— Да вы издеваетесь! — бросаюсь в сторону под волной страха.

Я путаюсь в платье, падаю, и ко мне первым подскакивает Оран.

Когда он вонзает свои клыки мне в левую ягодицу, я сама себя оглушаю криком. Переворачиваюсь на спину и бью ногой злобную волчью морду ногой. Оран с рыком отскакивает, и в середину моей икры вгрызается Богар.

С диким ором запрокидываю лицо. Охренеть как больно! Будто мышцы до кости пробивают четыре гвоздя.

Крик становится громче, когда Лирам вонзает клыки в бедро. Я валюсь на спину.

Ногу, от кончиков пальцев до тазобедренного сустава, дергает и плавит болью.

Переворачиваюсь на живот, пытаюсь встать, но меня опять простреливает болью, и я падаю.

Ногу схватывает судорогой.

— Больно…

Оран, Лирам и Богар кружат с глухим рыком, пригнувшись мордами к каменному полу. Уши прижимают, резцы обнажают.

— Козлы … — пытаюсь дотянуться до кого-нибудь из них и ударить по носу, а затем с криком переворачиваюсь на спину, когда боль спице проходит через всю ногу.

Она уходит в копчик, дробит позвоночник, разбегается по ребрам.

Кажется, что лопается каждый сосуд, рвется каждый мускул.

— Ты сказал, что не будет больно! — мой визг летит к потолку из узловатых корней, который шевелятся как живые змеи.

Под спиной — холодный гладкий пол, в который я будто врастаю тонкими черными нитями.

“Если больно, Ви, — вибрирует голос Лирама в голове, — то кровь сильная”

Челюсть трескается под дробью боли, зубы скрипят и меня вышибает в спине.

Со всех сторон подступает тьма.

Я умирающим мотыльком вздрагиваю на каменном полу под рык, который отзывается в костях вибрацией боли.

Последний удар сердца.

Судорожный вздох.

И меня рывком тянет в молчаливую бездну.