— Ви, — шепчет Саймон.

— Отстань, — рычу я. — Что ты пристал. Это его проблемы!

— Конечно, в истории полно фактов, когда из-за женщины начинали войны, геноцид, братоубийство… Возможно, твое имя тоже однажды будут изучать на уроках истории. Рабыня, из-за которой Коалиция Первого Ликана распадется. И, учитывая, что я в некотором роде бессмертен, то вся эта кровавая возня окажется в моей базе данных.

— Пусть поможет себе кулаком…

— Мне так ему и передать?

— Тогда вся эта возня, — Богар сонно шепчет мне в ухо, — начнется прямо тут.

Я улавливаю в его голосе кроме сонливости еще и ожидание с предвкушением. Я скидываю с себя его руку и сажусь.

Попу тянет.

Богар переворачивается на спину, и я вглядываюсь в его лицу:

— А ты этого и хочешь?

— Я никогда не скрывал, что хочу надрать зад Орану, — он зевает и открывает глаза. — Не слушай Саймона и бабулю Мирану. Прими волевое решение остаться тут со мной, Ви.

— Волевое решение у рабыни?

— Я вырву сердце Орану и отдам его тебе, — смотрит на меня не моргая.

И я не понимаю, шутит он или нет.

— Сай… — сглатываю я.

— Что?

— Богар сейчас шутит?

— Нет, — отвечает Саймон.

— А как ты это понял?

— По его интонациями, сердцебиению, пульсу… Он не шутит.

— Он же твой друг, — вглядываюсь в глаза Богара.

— Тебе же Саймон сказал, — он улыбается, обнажая зубы в оскале, — из-за женщин часто творится лютая хрень.

— И, Ви, в твоих силах укрепить эту дружбу, — вздыхает Саймон.

— Что ты несешь? — вскидываю лицо к высокому потолку. — Я просто шлюха, которую передают, как переходящий вымпел из одних рук в другие.

— А ты хочешь, чтобы тебя не передавали, но взяли три пары крепких рук?

Я аж рот открываю от возмущения.

— Кстати, в некоторых культурах групповой секс воспринимается высшим проявлением доверия между участниками, — спокойно продолжает Саймон. — А еще, например, в человеческих племенах были традиции, которые поощряли, когда муж делился женой с дорогим гостем, другом.

— Ты можешь его заткнуть? — перевожу взгляд на Богара. — Он несет какую-то ерунду.

— Я люблю иногда узнать что-нибудь новенькое из истории, — он сыто ухмыляется.

— Дааа… — тянет Саймон. — Можно еще поговорить о полигамии, о многомужестве… Был такой народ в горах на планете Е-икс триста девяносто восемь… в некоторых источниках ее называют Землей… так вот в этих суровых горах было распространено многомужество. И, Ви, люди вышли именно с это планеты. Но, видимо, историю ты не очень любишь, поэтому могу и про современные цивилизации поговорить.

— Хватит, — закрываю лицо ладонями. — Я не пойду к Орану…

— Да, он тот еще мудак, — соглашается Богар. — И очень хочу увидеть его в бешенстве, Ви. А еще мне любопытно посмотреть на то, как ты съешь его сердце.

— Чего?

— Я вот в бешенстве тот еще затейник, Ви.

Я медленно отползаю от Богара, который зевает, прикрыв рот кулаком.

— Может, Лираму тоже достанется… — закидывает руки под затылок и смыкает веки. — Я бы ему, пожалуй, голову оторвал и прислал ее его бабуле. Потому что она меня все же подбешивает.

— Да что с тобой не так? — сползаю с кровати на пушистый ковер и в ужасе смотрю на Богара.

— Кровавый раж у оборотней вызывает слепое помутнение рассудка, — спокойно поясняет Саймон. — И оно может быть долгоиграющим, если… если серьезно перегорели предохранители.

— И ты сейчас не лжешь?

— Нет, Ви.

— Разве тебе не любопытно увидеть нас такими? — Богар переворачивается набок и улыбается. — Увидеть, а после точно стать самочкой одного единственного, м? И все твои дырочки будут принадлежать только мне.

— Вот это у тебя самомнение, — неуклюже встаю и срываю с него шелковую простыню. — Я пойду к Орану. Не хочу я ни его, ни Лирама, ни твоего сердца.

Пячусь.

— Ты хочешь сразу три сердца? — Саймон имитирует легкий и задорный смех. — Ох, как жаль, что у меня нет сердца, Ви! Впервые сожалею, что я всего лишь программный код.