— Ты хорошая девочка, — шепчет Богар, — моя девочка…
Упругая головка давит на кольцо мышц, и на моем испуганном выдохе проскальзывает внутрь.
Тянет.
— Дыши со мной, Ви, — губы Богара касаются изгиба моего уха. — Почувствуй меня.
Разум плавится от его шепота. Наши вдохи сплетают в одно целое, и на выдохе Богар входит глубже, растягивая меня еще шире.
Богар надо мной замирает, неторопливо поглаживает и целует в шею, разгоняя жар по телу. И этот жар уходит вниз живота, плавит внутренности и мою промежность.
— Ты моя хорошая, — выдыхает Богар в шею, и проскальзывает в меня на новый уровень.
Я издаю хриплый болезненный стон, и Богар медленной, но уверенной фрикцией вжимается в мои ягодицы.
— Я внутри, Ви, — обжигает щеку хриплым выдохом.
У меня распахнуты глаза.
Я не шевелюсь и не дергаюсь.
Член Богара распирает меня изнутри горячей дубинкой, и мне кажется, что его головка где-то у пупка. Настолько он глубоко вошел в мои внутренности.
— Почувствуй меня, Ви, — проводит языком по изгибу уха, а его рука скользит по бедру. — Я в тебе.
Судорожно выдыхаю через полуоткрытый рот и закрываю глаза. Дернусь, и мне будет больно. Я просто разойдусь на две половины.
Богар ведет бедрами назад, чтобы под мой глухой стон вновь войти на всю длину. Тянущая боль сливается с пульсирующим между опухших складок желанием.
Богар ныряет рукой между моих бедер, давит скользкими пальцами на клитор и вновь под мо стон вжимается в меня.
Но уже резче.
Я со вскриком выгибаюсь в спине под пробивающей позвоночник судорогой.
Пальцы Богара идут по кругу, вторя движениям бедер.
Я задыхаюсь, меня утягивает на дно. Спазмы нарастают с тихой пульсации под пальцами Богара, который перехватывает рукой меня под грудью, вынуждая подняться и прижаться к нему спиной.
Душит в объятиях, шепчет на ухо неразборчивые слова, что обрываются глухим рыком, и ускоряется.
Меня рвет изнутри острыми спазмами, которые обхватывают пульсирующий член Богара. Я слышу свой крик, чувствую руки Богара, растворяюсь в его рыке, что заполняет мою грудь густой вибрацией.
Я перестаю существовать, как человек. Сейчас я квинтэссенция грязного удовольствия, и оно разрывает каждую клеточку.
Я захлебываюсь в стонах, запрокидываю голову, и мой рот находят жадные губы Богары.
Я пью его рык, насаженная на его пульсирующий член. Он заполняет меня горячей густой спермой, ворочает языком во рту и сжимает мою грудь до боли. Его выдохи — мои вдохи.
— Моя девочка…
Ладонь Богара скользит по животу, лобку и накрывает мое лоно.
— Моя умница…
Я отвечаю ему стоном. Я на грани обморока.
Я слышу, как плещется вода.
Богар покидает мое тело. Ппопа мягко сжимается и расслабляется, чтобы затем сомкнуться в пульсирующее кольцо.
— Ты жива, Ви? — Богар вновь меня целует в шею.
Я лишь мычу.
— Иди ко мне, — подхватывает меня на руки.
Вновь плещется вода. Богар перешагивает через бортик джакузи, а я роняю ему на грудь голову.
Тяжело и жалобно выдыхаю, и Богар нежно целует меня в макушку.
Через пять минут я лежу на огромной кровати под одеялом на шелковых простынях, что пахнут свежей зеленой травой. Богар обнимает меня, зарывшись лицом в мои волосы и сонно утробно урчит.
Да, урчит. Этот звук походит на рык и мурчанье большой кошки, которая наелась и теперь сладко дремлет.
— Не отпущу… Никуда не отпущу… Везде найду… Везде найду, Ви…
— Судя по его показателям, — шепчет в полумраке Саймон, — Богар сейчас в глубоком блаженстве.
— Заткнись, — слабо отзываюсь я.
— Лирам, кстати, тоже спит, — продолжает Саймон. — Только Оран очень перенапряжен, Ви.
— Мне пофиг.
— Слуша-а-ааай, Ви, — вздыхает Саймон. — Орану нельзя в таком состоянии на встречу заявляться.
— Мне пофиг, — закрываю глаза.
— Ви, это твои самцы, — цокает Саймон. — И если кто-то из них учудит на встрече и тем самым вызовет конфликт, то это будет и твоя ответственность.
— Мне пофиг.
— Ви… Будь хитрой, — вздыхает Саймон. — И этот совет о хитрости дала бабуля Лирама.