— Офигеть, — шепчу я.

Мы стремительно приближаемся к городу-станции посреди открытого космоса, который окружен астероидным поясом и спутниками.

Если бы Саймон не пояснил, что это за мега-огромный куб из металла, камня и крошечных вспышек света, то я бы и не поняла, что это такое.

Мозг просто отказывается осознавать масштабы этого технологического чуда в открытом космосе.

Да я читала про космические города, станции и крепости, но для меня, девочки из трущоб, они были красивыми и недосягаемыми сказками.

А теперь эти сказки претворились в жизнь.

— Астерион приветствует Син Вэ, — вещает строгий женский голос.

Я взвизгиваю и прикрываю рот рукой.

— Син Вэ приветствуют Астерион, — скучающе отвечают Богар, Оран и Лирам.

— Ваш живой груз Виа Разнер-Вали зарегистрирован в системе.

— Чего? — охаю я. — Я уже и не рабыня, а груз?

— Это только формальности, — беспечно отзывается Богар.

— Формальности? Я — не груз. Я — человек.

— Однако рабы при транспортировке — живой груз, Ви, — вздыхает Лирам. — Тут нет противоречия.

Медленно выдыхаю. Как же унизительно. Я сижу в одеяле, меня называют грузом и регистрируют в системе, как какой-нибудь ящик с картошкой!

Тем временем мы пролетаем над астероидным поясом. На верхнем ярусе станции ритмично вспыхивают полосы огоньков и медленно разъезжаются шлюзовые ворота. Между ними натягивается голубоватый энергетический барьер. Он переливается мягкими и едва заметными полосами, за которыми нас ждет шлюзовой ангар.

— Запрашиваю теперь уже доступ для себя в отдельные каналы системы, — говорит Саймон. — Да-да, вы от меня не отвяжетесь.

— Ну, мы можем запретить тебе покидать шаттл, — хмыкает Оран.

— Можете, конечно, но по протоколу я должен интегрироваться в систему Астериона. И да, доступ мне разрешили.

— Слушай, Сай, — Богар зевает, — а у вас среди ИИ бывают тусовки? В Астерионе дохрена таких же, как ты.

— Ты сейчас серьезно спрашиваешь?

— Да.

— И как по-твоему мы проводим вечеринки?

— Ты мне скажи.

— Ты спроси еще, а бывают ли на этих вечеринках случайные связи, — вздыхает Саймон.

— А бывают? — удивляется Богар.

— Каким образом?

— Не знаю… кодами обмениваетесь, — Богар усмехается, — интегрируетесь друг в друга скриптами.

Шаттл замедляется, и с гулом проходит через энергетический барьер в пустой шлюзовой ангар.

— Богар, — спокойно отзывается Саймон, — вечеринок мы не проводим и не интегрируемся друг в друга скриптами в случайных связях. Если бы это было возможно, то после танцев мы бы устроили апокалипсис.

— Звучит заманчиво, — разочарованно вздыхает Богар. — Танцы и смерть всему живому.

— Сарказма ты не уловил?

Шаттл зависает в воздухе и медленно опускается на площадку. Я нервно сглатываю, когда ангар заполняется густым белым паром. Через пару секунд он рассеивается.

— Ворота закрыты, — отчитывается Саймон, — гравитация восстановлена, давление нормализовано, дезинфекция проведена. Уровень кислорода в норме.

В глубине ангара открываются новые ворота, и к шаттлу в сопровождении охраны плывет полная старушка в белых шелковых одеяниях. Две седые косы до колен, босые ноги. Вскидывает руку, машет и улыбается.

— Лирам, да твоя бабуля здесь! — Бога хмыкает и тоже машет в ответ. — Вот так сюрприз.

— Да твою ж мать… — шипит Лирам и зло отстегивает ремни. — Какого хрена…

— Это твоя бабуля? — шепчу я. — Та самая…

Замки на моих ремнях щелкают и с шуршанием прячутся в незаметных пазах подлокотников кресла.

— Что она тут делает? — Лирам медленно выдыхает и поднимает руку, приветствую старушку, которая посылает воздушный поцелуй.

— Наверное, хотела сделать тебе сюрприз, — ехидно отвечает Оран и встает.

— Заткнись.

Лирам проходит мимо моего кресла размашистым и твердым шагом.

Его бабуля тем временем машет уже двумя руками, и Богар отвечает ей взаимностью. А затем она указывает пальцем… на меня и опять машет. Оран оглядывается:

— Поприветствуй Провидицу.

— Как она меня увидела?

— Я думала это она мне, — Богар цыкает и следует за Лирамом. — Я ей все свое сердце открыл, а она его разбила.

— Богар! — рявкает Лирам. — Это моя бабушка! И ей дохрелион лет!

— Возраст — это только цифры.

— Харе, Богар! Серьезно! Это уже несмешно!

Я нерешительно поднимаю руку и слабо машу настойчивой старушке. Чувствую себя глупо, а еще мне очень жутко, потому что мне на секунду мерещатся теплые сухие руки на лице.

— Пошли, — мимо плывет Оран, — или я тебя волоком потащу.