Как указывал известный исследователь тюркского героического эпоса академик Виктор Максимович Жирмунский, сюжет эпоса об Алпамыше — самый архаичный и напрямую восходит к древнетюркской мифологии, вере в великанов-алпов. Это объясняет, почему наиболее древний вариант сказания сохранился в алтайской богатырской сказке «Алып-Манаш». Герой ее наделен чертами шамана, а страна, в которую он едет за невестой, — признаками потустороннего мира, расположенного за водным рубежом царства мертвых.
Алпамыш был известен почти всем тюркским народам. Схожими были даже имена: Алпамыс, Алпамыша и т. д. В классических версиях эпоса он чудесным образом рождается у бездетного предводителя племени. Святой наделяет его волшебной неуязвимостью. Кроме того, юноша с колыбели оказывается обрученным с красавицей Барчин. Но ее отец ссорится с отцом Алпамыша и откочевывает со своим родом в страну на далеком западе.
После множества приключений и даже женитьбы на Барчин Алпамыш вновь оказывается на родине, однако не узнанным. Проникнув на свадебный пир (на Барчин хочет жениться хан-узурпатор) подобно Одиссею, он единственный в состоянии натянуть ссохшийся богатырский лук.
Еще когда вместе с небом и землей был создан Байбарак-богатырь, ездящий на пятнистом коне, а луна и звезды засияли, родилась Ермен-Чечен. Байбарак посватался к прекрасной, умевшей объезжать диких коней девушке. Но старик-отец отказал юноше. И тогда Байбарак умыкнул Ермен-Чечен.
Хотел он откупиться от тестя шкурой убитого барса, но тот был так зол, что проклял внука, сказав, что тот, возмужав, заснет на целый год сном, подобным смерти.
Вырос Алып-Манаш, сын Байбарака. Родители сыскали ему добрую жену Кумужек-Ару, Чистую Жемчужину. Но как-то Алып-Манаш узнал, что за бурной рекой простираются земли злого Ак-Каана и что у него есть дочь Ерке-Карычкы. Солнцу был подобен ее лик, ядовитой змее ее черная душа. Многих славных богатырей заманила в страну злого Ак-Каана Ерке-Карычкы. Решил Алып-Манаш избавить людей от злого властителя и его коварной дочери…
Дальнейшее изложение посвящено тому, как Алып-Манаш, переправившись через бурную реку с помощью старика-перевозчика, вынужден расстаться с верным белым конем. Благородное животное хотело, чтобы хозяин вернулся назад, но тот не послушался. И конь улетел на небо яркой звездой.
Пока Алып-Манаш спал в долине богатырским сном, готовясь к схватке с Ак-Кааном, его проведали слуги злого владыки и даже семиголовый людоед Тельбегень верхом на синем быке.
Черному воинству Ак-Каана не удалось навредить Алып-Манашу, но его заковали в цепи и столкнули в глубокую яму. Так исполнилось проклятие отца Ермен-Чечен: его внук проспал ровно год. Проснулся и понял, что он в неволе. Стал звать на помощь птиц. Герою вызвался помочь бело-серый гусь. Он отнес весточку Кумужек-Ару, жене плененного богатыря.
Когда на родине узнали, что случилось с Алып-Манашем, первым вызвался помочь другу его старый товарищ Ак-Кобон. Но пока ехал в страну за рекой, подумал о том, что если умрет Алып-Манаш, то самым сильным на Алтае станет он. Приехав к яме, где томился пленник, он обрушил на нее кусок скалы. Вернувшись, Ак-Кобон сказал, что не смог он помочь Алып-Манашу и тот погиб. Родители богатыря и его жена Кумужек-Ару погрузились в траур.
Между тем на землю спустился верный белый конь. Разрушив скалу, он помог Алып-Манашу выбраться наружу. Тогда и состоялась настоящая битва. Черное воинство Ак-Каана было повержено. Но Алып-Манаш чудом не дрогнул, когда коварная Ерке-Карычкы попыталась его соблазнить.
В конце концов Алып-Манашу удалось вернуться к Кумужек-Ару, которую хотели выдать замуж за негодяя Ак-Кобона. Приняв облик уродливого карлы Тас-Таракая, Алып-Манаш проник в родной аил. И только убедившись в том, что жена его не забыла, он снова стал прежним богатырем. Тогда злодей Ак-Кобон от страха обернулся долговязым журавлем и вылетел в дымоход. Но Алып-Манаш послал в беглеца стрелу, и та, скользнув по его темени, оставила на ней вечную отметину.
Алтайская версия эпоса интересна тем, что в ней отчетливо проступают тотемистические верования древних тюрков. Положительными чертами наделяются белый конь и бело-серый гусь. Отрицательными, точнее инфернальными, — синий бык и журавль. Последние — представители другого мира: мира мертвых, лежащего за бурной рекой.
Башкирам, тюркскому народу, чьим домом стали лесистые склоны Южного Урала и прилегающие к ним привольные степи, с древности были известны легенды о великанах-алпах.
Определенное сходство с алтайской версией эпоса об Алып-Манаше имеет архаическая башкирская сказка об Алпе-родоначальнике. Согласно ей, в древние времена на берегу Агидели жили некие старик со старухой. Старик ходил на охоту, а старуха занималась домашними делами. В глубокой старости они поняли, что их жизнь прошла впустую, ведь детей у них нет.
Старик отправился к подножию высокой горы, взяв с собой лук со стрелами и топор. С дороги прилег отдохнуть, и во сне к нему явился хозяин горы. Узнав, что печалит старика, сказал: «Без чьей-то смерти никто на свет не родится. Будет у тебя сын — умрешь сам». Старик согласился. Хозяин горы скрылся за скалой, и вдруг она задрожала. Старик тотчас пробудился и, взяв топор, обрушил его на камень. Оттуда, расколов породу, вышел могучий юноша и сказал, что он сын старика. Тот приветствовал богатыря и передал свое оружие. Когда исполин выстрелил из отцовского лука, тот с треском сломался. От треска дрогнула гора до самой макушки. Старик упал замертво, едва успев вымолвить: «Алп!..»
Похоронив с почестью родителя, егет наточил топор, а потом изготовил свои лук и стрелы. Затем, перевалив Урал-тау, через семь шагов остановился, оставив за собой следы — просторные поляны. Заметила его красавица Бырхын-хылу. Она тоже была великаншей и жила в юрте, где могли уместиться сразу два табуна лошадей.
Девушка спросила молодого человека, как его зовут. Егет поначалу растерялся: он не знал, что у людей бывают имена. Тогда Бырхын-хылу спросила, как к нему обращались. Юноша вспомнил, что перед смертью отец назвал его алп. Бырхын-хылу сказала: «Значит, ты Алп-батыр!»
Егету очень понравилась красавица, он ей тоже, но она поставила условие: она пойдет за Алпа, если тот победит ее в поединке. Долго бились они. Наконец удача улыбнулась обоим. Победил Алп! Пришлось Бырхын-хылу исполнить свое обещание. Впрочем, она была этому рада.
Алп и Бырхын справили свадьбу. Родились у них семеро сыновей, от которых произошли семь башкирских родов. Они поселились на отрогах Уральских гор. Семь полян — следов Алпа — стали местом для их яйляу — летних кочевий.
Еще у одного тюркского народа, чувашей, потомков древних булгар, сохранились предания о великанах — улыпах.
Улыпы жили в изначальные времена. Считалось, что холмы возникли там, где один из них вытряхнул землю, набившуюся в его башмак. Причем земля такого холма считалась особенно плодородной. За кости улыпов чуваши принимали останки древних мамонтов и шерстистых носорогов.
В эпической традиции собственно великан Улып предстает как одинокий герой. Согласно одним сведениям, он был сыном бога-громовержца Аслати, или правнуком Солнца. Но иногда его приравнивали к самому Султи-Туре.
Улып обитал на небе, от его тяжелой поступи сотрясался небесный свод, а среди туч бушевали грозы. Однако основное предание повествует о том, что Улып первоначально обитал в высоких горах. Люди жили внизу, в долине, пахали землю, пасли скот.
Однажды громовержец Аслати призвал Улыпа к себе и сказал:
— Велика твоя сила, да что от нее проку. Отправляйся-ка ты к людям, будь им помощником и защитником.
Улып спустился с гор. Вековые леса были ему по пояс, глубокие реки — по колено. Пришел он к людям в долину. Смотрит, живут те в теплых домах, в полях колосится высокая рожь, на лугах пасутся тучные стада. Подумал великан: «Если я захочу — все это богатство будет моим».
Забыл Улып, зачем послал его Аслати в долину, выгнал людей из их домов, отобрал поля, скот и взял в жены самую красивую девушку. Люди покинули родные места и ушли далеко на север. Жена родила Улыпу двоих сыновей. Выросли они, как и отец, великанами.
Прошло время, и жена Улыпа умерла. Он погоревал, а потом ушел в свои родные горы искать другую женщину. Ушел и пропал. Ждали, ждали его сыновья, не дождались и отправились на поиски[93].
Молодые люди нашли отца прикованным к скале. Улып ответил сыновьям, что за непослушание его наказал Аслати. Поэтому великан заповедал сыновьям жить в мире с людьми, помогать им.
Конечно, Улып — не подлинный культурный герой. Но таковыми стали его сыновья, родоначальники чувашей (вероятно, они в первоначальной версии эпоса и научили людей пахать землю и выращивать скот). Зато мотив прикованного к скале за гордыню бога сближает Улыпа с героем эллинского мифа титаном Прометеем, даровавшим людям огонь, а еще больше — с кавказским Амирани. Возможно, этот образ был заимствован протоболгарами у кавказцев, а потом принесен ими в Среднее Поволжье.
По мнению исследователей, башкирский эпос «Урал-батыр» сохранил древнейшую мифологическую основу — отзвуки преданий о Всемирном потопе, первой паре людей, ставшей родоначальницей человеческого рода. Янбирде (букв. «давший жизнь») и его жена Янбике («госпожа-душа») носят характерные имена. Они указывают на реликты анимизма у древних башкир. Первая пара поселяется в некоем месте. Их помощниками становятся звери. Так, охотиться старикам помогают кречет и лев. Рыбу ловит щука. Янбирде имеет определенные черты исполина-алпа. Ему ничего не стоит притащить домой медведя или волка. Он применяет своеобразную магию: перед тем как отправиться ловить зверей, проглатывает ложку крови определенного животного, получая тем самым его мощь. Но закон древнего общества суров. Пользоваться силой могут только прошедшие инициацию, ставшие взрослыми (то есть егетами) юноши. Однако Шульген, младший из сыновей Янбирде, сгорая от любопытства, отведывает налитой в раковину звериной крови. При этом подбивает на нарушение обычая и своего старшего брата. Урал не поддается на его уговоры.
Янбирде с сыновьями отправился на охоту. Много дичи добыли они. Вернувшись домой, стали батыры разбирать добычу. Среди прочей птицы попалась им лебедушка со сломанным крылом.
Старик Янбирде занес над нею острый нож. Заплакала лебедь кровавыми слезами и молвила человеческим голосом: «Отпустите меня! Я — не дочь земли! Когда-то мой отец искал себе пару, но никого не мог найти и тогда устремился в небеса, где обрел наконец своих жен — Солнце и Луну! Теперь он царь всех птиц, и зовут его Самрау, а я его дочь — Хумай! Прошу, не лишайте меня жизни, а если не послушаетесь, то я лягу в ваших желудках камнем! Ведь когда я родилась, Кояш-Солнце искупала меня в живой воде, добытой из Источника Жизни».
Шульген не поверил Хумай: «Лживая птица хочет нас обмануть. Разве все живое не должно умереть?» Но Урал не согласился с братом. Из-за этого они затеяли между собой спор.
Урал взял птицу с собой и отнес в сторонку, чтобы она не досталась Шульгену. «Не печалься! — сказал он Хумай. — Вот подкреплюсь сейчас малость и сам отнесу тебя к твоим родителям».
Когда Янбирде, Янбике и их сыновья принялись за еду, дочь Самрау взмахнула здоровым крылом — и вылетели из него три пера. Хумай омочила их кровью из сломанного крыла. Тут откуда ни возьмись явились три лебедя и унесли ее с собой.
Старики Янбирде и Янбика стали сожалеть о том, что так и не смогли узнать, где находится Источник Жизни. И вот Янбирде приказал Шульгену и Уралу отправляться на поиски. Он наказал сыновьям, что, если им на пути встретится Ажаль, смерть, они должны будут отрубить ей голову и возвратиться домой. Посадив сыновей на двух львов, он проводил их в путь[94].
Дальнейший сюжет строится на поисках Источника Жизни и противостоянии Урала и Шульгена, их судьбах, что удивительным образом роднит фабулу кубаира[95] с древнейшим шумеро-аккадским эпосом о Гильгамеше («О все видавшем»).
Пока Урал-батыр сражается с силами разрушения и смерти, Шульген (букв. «исчезнувшая вода») заводит дружбу с Заркумом, сыном царя змей Кахкахой, а также Азракой, царем дивов. Братьев объединяет поиск Источника Жизни и то, что они оба хотят жениться на Хумай — дочери царя птиц Самрау и Солнца. Однако Урал — настоящий мифологический герой, сродни греческому Гераклу. На своем пути он встречает и покоряет не одну прекрасную девушку: гордую дочь злого царя Катила, олицетворение красоты Гулистан. По настоянию Урала сестра Хумай, дочь Луны, Айхылыу становится женой Шульгена.
Падишах Катил рисуется как олицетворение злой власти. Раз в год, в честь своего дня рождения, он приносил человеческие жертвы, бросая в озеро девушек, а в костер — мужчин. Любопытно, что у кельтов в этом ужасном обычае также наблюдалась специализация. Так, назначенных богу Тевтату топили, Таранису сжигали. Имя Катил в переводе с арабского значит «убийца». Однако образ владыки можно сопоставить с образом царя Миноса. Урал-батыру, как и Тезею, приходится сразиться с чудовищным быком. Герой сгибает в поединке рога животному, разбивает копыта. Так бык приобретает современные черты и покоряется человеку. Таким образом, в данном случае Урал — культурный герой, который подчиняет себе стихийную необузданную силу дикого животного и ставит его потомков на службу человеку.
И я… тебя губить
Вовсе не собираюсь, бычок.
Чтобы на землю тебя свалить,
Тратить силы не стану, бычок.
Знай, нет существа на земле,
Кто был бы человека сильней.
Не только ты — все потомки твои
Станут отныне рабами людей[96].
Как указывает Вячеслав Котов, многие исследователи обращали внимание на сходство образов и мотивов эпоса «Урал-батыр» с образами и мотивами мифов народов Средней Азии, Алтая, хотя подобные гипотезы требуют дополнительных изысканий. Так, в зороастрийской мифологии известен бык — хранитель власти царя Даххаки. Магический посох — значимый атрибут в представлениях древних тюрков. Сюда же стоит отнести птичьего царя Симурга, птицу счастья Хумай в сказаниях центральноазиатских народов. В свою очередь, фигуры Янбирде и Янбике очень напоминают образы Утнапишти и его жены, живущих на краю мира. Горделивая дочь Катила — мстительную и вместе с тем любвеобильную богиню Инанну-Иштар, из-за которой Гильгамешу пришлось сразиться с чудовищным быком.
Возможно, корни всех этих представлений восходят к палеолитическим сюжетам, общим для многих народов Азии. Считать их случайными совпадениями, общими фольклорными местами или заимствованиями из иранской мифологии, на наш взгляд, не совсем оправданно.
В оригинале эпоса, записанного Мухаметшей Бурангуловым, речь нигде не идет о жертвоприношениях Тенгри. Вместо этого стоит слово алла, которым башкиры обозначали абстрактное божество. Возможно, речь изначально шла об Эрлике. При этом имя Шульген совпадает не только с названием пещеры (Каповой), но и с именем творца в пантеонах восточных тюрков — Ульгенем. Казалось бы, налицо противоречие, ведь у алтайцев, их соседей, Ульгень — добродетельный бог, истинный творец, противостоящий Эрлику.
По оригинальному мнению поэта и писателя Айдара Хусаинова, Эрлик у башкир был реабилитирован и стал… Уралом, создавшим горы из тел поверженных дивов (по другой версии, из части лишнего солнца — хребет Урал-тау). Пожалуй, это спорная версия. Все-таки, как нам кажется, образ Урал-батыра не мог восходить к образу божества смерти, ведь именно он в конце концов победил смерть. Однако инверсия, или переворачивание смыслов, характерна для многих народов. Так, добрый Ен и злой Омоль из преданий коми поменялись местами у мари, превратившись в доброго Юмо (Омоля) и злого Йына (Ена). Интересна еще одна параллель. У мари имеется низшее, иногда зловредное божество Йомшоэнер (Керемет), также связанное с ушедшими под землю реками, оврагами. Не сохранил ли башкирский эпос образы небесного и водно-подземного божеств, противостоящих друг другу? Но их противостояние не абсолютно. Шульген не сразу поддается злу. Оно постепенно овладевает им. Так же и Урал до конца борется за брата.
Еще один интересный образ — Заркум, сын белого змея Кахкаха. Его Урал-батыр встретил, когда тот в образе гигантского пресмыкающегося пытался заглотить двенадцатирогого оленя. Ученые считают, что здесь своеобразно переосмыслен миф о похищении Солнца. Также исследователи сравнивают Заркума с ведийским Вритрой, который запрудил мировые воды. Это оборотень, способный принимать облик рыбы, водяной крысы, красивого юноши.
Урал-батыру удалось посрамить козни Заркума и царя дивов Азраки. Кроме того, он выиграл состязание за сердце Хумай и получил в награду не только дочь Самрау, но и крылатого жеребца Акбузата, прародителя коней-тулпаров[97], а также алмазный меч.
Тем временем Шульген с Заркумом сбежал к царю дивов Азраке. Азрака пытался наводнением и пожаром уничтожить все живое на земле. Урал-батыр вступил в сражение с силами зла. На помощь ему пришли сыновья: Яик — от дочери Катила, Нугуш — от Гулистан, Идель — от Хумай и даже Сакмар — сын Шульгана от Айхылыу.
Нашел Урал-батыр и вожделенный Источник вечной жизни, но решил по совету мудрого старика окропить им землю, чтобы она вечно цвела и дарила жизнь. Не в силах перебороть свою черную природу, Шульген, взяв в союзники Ажаль, саму смерть, наслал на людей множество дивов и змеев. Чтобы избавить человеческий род от новой напасти, Урал-батыр выпил озеро, в котором поселись злодеи. Дивы и змеи разъели печень и сердце героя, и он умер вместе с ними, таким образом и смертью своей спасая мир людей.
Героя похоронили на вершине горы и нарекли в честь него горы Урал-тау. Кости батыра со временем превратились в самоцветы. Имена сыновей Урал-батыра и Шульгена стали именами рек.
Хумай, оплакав смерть мужа, навсегда превратилась в белую лебедь, чтобы каждый год прилетать на Урал и откладывать яйца, из которых будут вырастать птенцы.
Между тем бык царя Катила привел свой табун к людям. Следом привел табуны лошадей и Акбузат. А на могиле Урал-батыра возникло сияние: прах героя превратился в золото.
Эпос «Урал-батыр» имеет своеобразное продолжение — кубаир «Акбузат». Он также записан М. Бурангуловым. Хаубан, главный герой эпоса, — наследник славных деяний отца Сура-батыра, деда Иделя и прадеда Урал-батыра. Егет встречает утку, которая оказывается Нэркес — прекрасной дочерью Шульгена, — а затем отправляется в подводное царство в поисках похищенного дивами Акбузата и алмазного меча Урал-батыра. Он истребляет дивов и драконов, покоряет подводное царство, в котором нашел укрытие злой и коварный Шульген.
Урал-батыр.
Иллюстрация © Лариса Салиева
Хаубан освобождает крылатого коня-тулпара Акбузата. Вместе с благородным животным он возвращается на землю и освобождает свой народ от рабства хана Масима. Потом он снова приходит к озеру и разрубает правителя подводного царства на мелкие куски, а его слуг превращает в змей, жаб и летучих мышей. Кроме того, Хаубан вызволяет из плена батыров, основателей башкирских родов: Кыпсак-батыра, Катай-батыра, Токлес-батыра, Тамъян-батыра, Юрматы-батыра и Табын-батыра. Сокрушив врагов и освободив унесенных дивами девушек, Хаубан женится на Нэркес.
Образ дочери Шульгена интересен тем, что сначала она предстает золотой уткой, которую чуть не убивает герой. Но утка говорит ему человеческим голосом: «…вовсе не утка — дочь я царя Шульгена… Меня с водою не разлучай».
Утиный облик героини, по всей видимости, не случаен. Выше уже говорилось о том, что именно утка в преданиях башкир сотворила землю. Несомненно, ее образ также имеет отношение и к образу лебеди Хумай-Умай.
К кубаиру «Акбузат» примыкает сказание «Заятуляк и Хыухылу». В нем еще более ощутима поэтическая сказочная основа.
Герой предания Заятуляк из-за ссоры со старшими братьями покидает отчий дом. На берегу озера Асылыкуль он встречает Хыухылу, дочь подводного царя, и влюбляется в нее. Чтобы не расставаться с девушкой, Заятуляк отказывается от родителей, самых близких друзей (коня и сокола) и удаляется в подводное царство. Однако по прошествии какого-то времени егет понимает, что не может жить вдали от родного дома, и, получив благословение подводного владыки и приданое супруги — огромный табун лошадей, возвращается с Хыухылу в отчий край. Поселившись на берегу озера, они живут счастливо и богато, пока не получают новости о беспорядках в стане отца. Прибыв туда и занявшись делами общины, Заятуляк не успевает возвратиться в назначенный срок к жене, и та погибает от тоски по любимому. Не видя смысла жить без нее, Заятуляк лишает себя жизни.
Интересно, что впервые эпос был записан русским собирателем фольклора В. И. Далем в начале XIX в. и напечатан на русском языке под названием «Башкирская русалка» в журнале «Москвитянин» (1843).
В целом в сказаниях «Урал-батыр», «Акбузат», «Заятуляк и Хыухылу» еще сильны отзвуки матриецентризма. Женские персонажи зачастую имеют облик перволюдей и мифологических тотемных предков, обладают высоким социальным статусом.
Заключительная часть эпической тетралогии — кубаир «Бабсак и Кусэк», сохранившийся в двух редакциях: кипчакской («Кусяк-бий») и бурзянской («Бабсак-бий и Каракулумбет-бий»). Они различаются противоположной трактовкой образов главных персонажей — Бабсак-бия, представителя кипчакского рода, и Каракулумбет-бия из бурзянского рода. Эпос записывался разными исследователями, например С. М. Мухаметкуловым, М. А. Бурангуловым, Л. Н. Лебединским.
В кубаире «Бабсак и Кусэк» мифологическое и сказочное начала сменяются легендарно-историческим. В центре эпоса — противостояние башкир из племени бурзян кипчакам. Фольклорное произведение описывает жизнь и быт башкир под властью хана Масима, предводителя союза двенадцати башкирских племен, а также войну с огромным невиданным зверем, напавшим на людей.
Согласно кипчакской версии, Бабсак-бий сокрушает зверя, а Каракулумбет-бий, задумав присвоить его славу, бездоказательно заявляет, что герой — он, и убивает батыра кипчакского рода. В бурзянской версии из сражения со зверем победителем выходит Каракулумбет-бий.
Дальнейшие события излагаются в обеих версиях примерно одинаково. После смерти Бабсак-бия и других представителей кипчакского рода Каракулумбет-бий берет в жены беременную жену Бабсака. У нее рождается сын — Кусэк-бий. Повзрослев, он раскрывает тайну гибели родного отца и из мести убивает Каракулумбета, а затем истребляет весь его род. В живых остается лишь один мальчик, который и становится новым родоначальником бурзянского рода. С последним обстоятельством связывают появление новой трактовки происхождения этнонима «бурзян» (от башк. бер йән — «единственная душа»).
Действия Кусэк-бия в эпосе оцениваются противоречиво: с одной стороны, признается его право на кровную месть, а с другой — его осуждают за жестокость и свирепость. Но в обеих версиях эпоса идейный смысл одинаков: пагубность междоусобных войн, страстный призыв к единению башкирских родов.
Как уже говорилось выше, пережитки матриецентризма можно наблюдать в башкирском культе быка (коровы). Так, предположение о том, что первоначально скотоводство у башкир могло находиться в руках женщин, находит подтверждение в эпосе «Конгур-буга»[98]. Содержание его таково. Героиня выходит замуж и оказывается далеко от родного дома. Ее приданым становится бурая корова. Спустя какое-то время телята этой коровы во главе с Конгур-бугой (Бурым быком) оставляют кочевье. Женщина, передвигаясь по Уральскому хребту, идет следом, окликая их ритуальной песней. В итоге, следуя за животными, героиня возвращается на родину.
Стержневой лейтмотив, песня «Конгур-буга», — настоящая поэма о величественной природе Урала и деяниях башкирских батыров. Пение временами прерывается призывными звуками, обращенными к Конгур-буга: «Хау, хау!» Возможно, они произошли от заклинаний, с которыми в глубокой древности обращались к тотемным покровителям люди.
С именем Конгур-буга (Кунгур-буга) башкиры связывали появление одноименного названия старой дороги, которая пролегала от юга на север по Уральским горам. Считается, что в древности этот путь использовался для передвижения воинских отрядов в случае вторжения врагов.
Древняя народная легенда о дороге Кунгур-буги нашла отражение в великолепном историческом романе «Кинзя» выдающегося башкирского писателя Гали Ибрагимова (1919–1991), повествующего о жизни одного из наиболее ярких сподвижников Емельяна Пугачева и Салавата Юлаева — башкирского старшины Кинзи Арсланова.
…Мы поедем дорогой Кунгур-буги.
Кинзе еще ни разу не приходилось ходить этой древней дорогой, запутанной и дикой, ведущей по основному хребту Урала, вдали от больших рек и жилья. <…> Когда враг обрушивался на стоянки предков, оживала дорога Кунгур-буги. По ней стягивали силы отважные сыны народа, с оружием в руках отстаивая право на привольное житье. <…> Враги так и не смогли толком разузнать об этой дороге. Про нее слагались песни, много прославленных героев оставили на ней свои следы…[99]
Особое место в тюркских эпосах занимает образ Коркута. «Книга моего деда Коркута»[100] — героическое сказание огузов, союза тюркских племен, которые под натиском кипчаков ушли из степей Турана в Переднюю Азию.
Эпос сохранился в основном в двух рукописях (не ранее XV в., хотя сами песни-сказания были созданы не позже XIII в.). Окончательно дастан сложился на территории Азербайджана, в районе более компактного проживания кочевых огузских переселенцев.
Сквозной герой произведения — белобородый старец Коркут (Дедe Горгуд). Будучи старейшиной племени и вещим певцом-сказителем, он присутствует во всем эпосе. Он — создатель и исполнитель сказаний, при этом принимает непосредственное участие в событиях. В конце каждого предания Коркут складывает песню в честь богатыря, прославляет его подвиг и славит хана, которому она посвящается. В этом смысле Коркута можно уподобить скандинавским скальдам.
Предания о Коркуте можно обнаружить у всех тюркских народов кипчакской и огузской групп: казахов, туркменов, азербайджанцев, турок, каракалпаков, гагаузов, татар, башкир и других. Исследованием и публикацией дастана занимались ученые: В. В. Бартольд, В. М. Жирмунский, А. Рахманов, Б. Каррыев, Г. Араслы, А. Конратбаев и другие.
Содержание эпоса отразило патриархально-феодальную кочевую жизнь огузов, проживавших на Кавказе. Вместе с тем ряд сюжетных линий носит сказочный и даже мифический характер. Например, в истории о Тепегёзе (букв. «Глаз на лбу») рассказывается о человеке-чудовище, рожденном пери и съедающем в день двух человек и пять тысяч баранов.
По мнению исследователей, в эпосе, помимо героики и воспевания единства огузов перед лицом внешних врагов, нашли отражение фрагменты более ранних народных преданий, сохранившие элементы доисламского быта с характерной романтизацией женщины, материнского авторитета, семейных и родовых связей и т. п.
Согласно тюркским преданиям, мать Коркута три года носила его в утробе. Перед его появлением на свет во всем мире на три дня и три ночи наступила тьма. Разразившаяся буря заставила людей почувствовать ужас перед рождением великого шамана. Некоторые даже утверждали, что само имя Коркут значило «страх». По другой версии, оно происходило от слов кор (некий бог Кор якобы древних тюрков) и кут («душа»). Коркута считали также одной из ипостасей верховного бога Тенгри.
Статуя Деде Коркута. Баку, Азербайджан.
Kivi Design / shutterstock
Казахи считали, что в образе Коркута воплощены фигуры вещего певца-сказителя, прародителя шаманов (баксы), изобретателя чудесного инструмента кобыза, наставника певцов и музыкантов. В эпосе Коркут выступал как мудрый советчик правителя огузов Газана. Он стал первым послом тюрков к пророку Мухаммеду.
Коркут был лекарем и путешествовал по бескрайней степи, излечивая всех страждущих. Его ездовым животным была верблюдица. Ее, маленькую, в юности подарили Коркуту родственники матери. Молодой человек очень привязался к верблюдице: кормил ее, чистил. Животное никого, кроме Коркута, не признавало. Коркут даже посвятил своему лучшему другу песнь «Желмая», что значит «Верблюдица, быстрая как ветер».
Как-то один жестокий охотник изловил олениху, лишив двух оленят-сосунков матери. Коркут был не в силах стерпеть такой жестокости и принялся умолять зверолова отпустить бедное животное к детям. Но негодяй только расхохотался: «Я собираюсь заколоть олениху и накормить свою семью ее мясом!» Тогда Коркут предложил: «Отпусти бедную мать хотя бы покормить своих детей. А пока я останусь у тебя слугой. Если олениха не вернется, ты сможешь получить мою верблюдицу, зарезать ее и съесть».
Такой уговор пришелся охотнику по душе. Олениха умчалась в горы, но скоро вернулась, чтобы освободить Коркута от клятвы. Коркут вновь воззвал к совести охотника, попросив помиловать благородное животное. Но злодей привязал олениху к юрте и стал точить острый нож.
Великий Тенгри увидел это со своего небесного престола и в гневе, метнув на землю молнию, превратил убийцу в камень. Коркут же освободил олениху, сочинив один из своих лучших кюев — «Плач привязанной оленихи».
Но, как любого шамана, Коркута ждало страшное испытание. Однажды во сне к нему слетелись духи и открыли ему секрет создания кобыза, который будет издавать волшебные звуки. Пришлось Коркуту принести жертву божественному дару, а потом зарезать верблюдицу. Ее шкурой он обтянул вырезанный из дерева остов кобыза. По другой версии, именно из шкуры любимой верблюдицы Коркут устроил себе подстилку-коршпе, которую расстелил на поверхности реки Сырдарьи.
Игра на кобызе.
Cholpan / shutterstock
В последнем случае изобретение кобыза было связано с тем, что Коркут с детства водил дружбу с парой лебедей. Один охотник убил лебедя-самца. Самка вскоре умерла от тоски по мужу. Видя страдания лебедей, душа мальчика обливалась кровью. Тогда по некоему зову он подошел к высохшему дереву и вырезал из него инструмент, формой напоминавший тело лебедя. Когда охотники услышали мелодию кобыза, то расплакались и поклялись никогда больше не убивать лебедей. А лебединый род причислил Коркута к своей стае. Недаром Коркут назвал одну из своих лучших песен-кюев «Акку» («Лебедь»).
Коркут всю жизнь искал место, где люди бы жили счастливо. Для этого ему, научившему народ многим мудрым мыслям, пришлось пересечь четыре угла мира.
Однажды он услышал голос: «Если ты не вспомнишь про смерть, то станешь жить вечно!» Коркут искал одну тропинку, но никак не мог найти ее. И тогда он в сердцах воскликнул: «Я умру, но найду нужный мне путь!» Тут он сообразил, что сама судьба поймала его в свои сети. Он подумал о кончине и теперь не мог рассчитывать на бессмертие.
Согласно другому варианту легенды, грядущую смерть предсказал Коркуту явившийся ему во сне некий белобородый старец (возможно, сам Тенгри). Поверив в вещий сон, Коркут возликовал. Он даже не собирался произносить слово «смерть».
Но как-то приехал шаман в один аул, в час, когда с привязи сорвался огромный черный бык, посвященный богу Эрлику. Он стал носиться по селению, круша все на своем пути. Кинулся на помощь людям Коркут, но и его постигла неудача. Позабыв о предупреждении старца, шаман крикнул быку: «Да пусть заберет меня смерть, а я все равно одержу над тобой победу!»
Как только с губ Коркута сорвались эти поспешные слова, черный бык застыл на месте и сказал человеческим языком: «Окончен срок моей жизни, подведен срок твоей жизни». И превратился в камень. Коркут осознал, что лишился дара бессмертия, опечалился, вскочил на верблюдицу и умчался в степь, подальше от смерти.
После этого, куда бы ни направлялся Коркут, он встречал людей, которые рыли могилу. На вопрос: «Чья это могила?» — герой всегда слышал один и тот же ответ: «Это могила Коркута!»
Желая спастись от смерти, герой отправился странствовать, но страх преследовал его. Наконец, решив, что смерть ждет его только на земле, Коркут разостлал на поверхности Сырдарьи одеяло и стал день и ночь сидеть на нем, играя на кобызе.
Весь свет заслушивался игрой Коркута. И вот однажды его услышали сорок девушек из селения Сары-Арки. Они отправились в дорогу, чтобы найти певца. Но все — кроме одной, хромоножки, — погибли в песках Бетпак-далы («Голодной степи»). Хромоножке удалось добраться до Коркута, и тот, восхищенный мужеством и преданностью девушки, взял ее в жены. В честь же ее соплеменниц он написал мелодию «Сарын» («Напев»).
Вскоре у Коркута и девушки из Сары-Арки родился сын. Но, как ни хотелось Коркуту обнять мальчика, он только мог играть на кобызе для своего малыша. Так была сочинена песня «Аупбай-аупбай» («Баю-бай»). По другой версии, ее Коркут сочинил для неизвестного ребенка, который своим плачем досаждал матери.
Почти столетие Коркут прожил, не смежая глаз. Пищу ему доставляла его младшая сестра Актамак. Как-то сестра принесла Коркуту еду, но взметнувшиеся на Сырдарье волны качнули подстилку, герой нечаянно попал сапогом по ступне сестры и не смог простить себе этого.
После этого его силы истощились. Он ненадолго прикорнул. Тут подползла к нему змея и ужалила. Проснулся Коркут, понял, что дни его окончены, попросил прощения у Актамак за нанесенный невзначай удар и сочинил последнюю в своей жизни скорбную мелодию. Она дошла до нас под названием «Башпай», что значит «Большой палец ноги». Когда тело Коркута наконец упокоилось в земле вместе с кобызом, из могилы еще долго доносились чарующие и грустные звуки музыки.
«Манас» — героический эпос киргизского народа. Как отмечают ученые, например Елеазар Мелетинский, в нем мифологическое начало практически отсутствует. Его время — историческое, по заключению Виктора Жирмунского — примерно XV–XVIII вв. Подвиги богатыря Манаса составляют основное содержание сказания. Этот памятник фольклора, фактически состоящий из трех частей, был в основном записан в 1920-е. Фольклорное произведение включено в «Книгу рекордов Гиннесса» как самый большой эпос в мире. Как указывает В. М. Жирмунский: «Наиболее обширная версия “Манаса”, записанная со слов сказителя Сагымбая Орозбакова, содержит около 250 000 стихов, то есть вдвое больше, чем знаменитая “Шахнаме” Фирдоуси, и в 16 раз больше, чем “Илиада” Гомера»[101].
Первые упоминания о Манасе как о легендарном историческом лице присутствуют в книге «Маджму ат-Таварих» (XVI в.). В ней Манас действует вместе с реальными Тохтамышем и Анка-торой.
Сюжетно эпос начинается с того, что после смерти хана Ногоя кытаи и калмаки, враги киргизов, захватывают их земли и изгоняют в далекие края. Оставшиеся попадают в зависимость от жестоких завоевателей. Жакып, младший сын Ногоя, бежит на Алтай, где несколько лет вынужден прислуживать народу калмаков.
Манас Ордо — мемориальный комплекс в честь национального героя Манаса.
Novoselov / shutterstock
Однако благодаря своему труду и стойкости Жакып становится хозяином неисчислимых стад. При этом его сердце терзает обида на то, что судьба оставила его без наследника. Жакып обращается с мольбой к Всевышнему, посещает святые места и приносит обильные жертвы. Наконец после чудесного сновидения его старшая жена рожает мальчика. В этот же день в табуне Жакыпа появляется на свет жеребенок, которого он дарит своему новорожденному сыну.
Жакып на радостях устраивает большой пир и по совету мудрого Хизра нарекает мальчика Манасом. С детских лет внук Ногоя обнаруживает силу, озорство и щедрость. Вести о нем разносятся далеко за пределы Алтая. Калмаки спешат уведомить своего хана Эсена о том, что у непокорных киргизов появился батыр, которого, пока он еще не возмужал, стоит захватить в плен и убить.
Дальнейший сюжет эпоса посвящен взрослению Манаса, объединению им под своей властью не только киргизов, но и монголов, и калмаков, победе над уйгурами, возвращению киргизов в родные края.
Однако даже в этом эпосе находит свое место тема магии, колдовства. Так, отдельная сюжетная линия рассказывает об Алмамбете, сподвижнике главного героя, который с детских лет овладевал тайными искусствами, обучаясь в школе «Драконье учение». Впоследствии он оставил колдовство, но женился на дочери покровителя диких горных животных, Арууке.
Остальная часть эпоса целиком отводится подвигам Манаса, а также его сына Семетея, потом и внука — Сейтека. Она наполнена многочисленными битвами, военными походами, сценами героизма, мести и предательства. Главным лейтмотивом становится борьба за единство народа перед лицом внешних врагов, недопустимость внутренних свар, мешающих свободной мирной жизни.