Макар

Две недели.

С тех пор как я видел Бину в последний раз, прошло всего две недели, а я уже на стенку готов лезть.

Как я провел это время?

Да замечательно, сука…

Первые несколько дней злился, как последний черт. Срывался на персонале — на официантах, на поварах, на горничных. Бедная Светка, мой зам, уже боится ко мне подходить с отчетами. Орал на друзей, даже разругался в хлам с одним из постоянных поставщиков продуктов для ресторана отеля.

Дичь творил, в общем.

Лютую дичь…

Еще и Вовка подкинул проблем. Подрался во дворе с каким-то бугаем, настучали пацаненку по ребрам так, что синяк размером с мою ладонь расплылся. А Лера, как обычно, — слезы, сопли, телефон разрывает: «Не знаю, что делать, подключайся, ты ж отец!»

Как говорится, назвался груздем, полезай в кузов.

Пришлось разбираться.

Ведь пацану всего девять лет.

Это не матерый мужик, у которого мяса на прессе достаточно, чтобы защитить жизненно важные органы. Меня хоть сколько бей в живот, все отскочит, а Вовка… еще и худой такой к тому же, длинный, как спичка. Кажется, тронь — и сломается пополам.

Заварушка случилась знатная. Сначала я нашел отца его обидчика, доходчиво объяснил у подъезда, что нужно лучше следить за ребенком, чтобы маленьких не обижал. Тот не понял, начал понты колотить, мол, сам виноват, нечего лезть к старшим. А мне достаточно было одного тычка пальцем в грудь, чтобы вконец взбеситься. Дальше скорая, полиция, протоколы… В общем, весело было. В кавычках.

Хорошо еще, что драку все-таки начал не я.

После того как я основательно перекипел, начал снова названивать Бине. Раз триста звонил, не меньше. Пальцы до мозолей натер об экран телефона. Столько же пытался писать ей во все мессенджеры. Но она везде… Везде меня заблокировала!

Как будто я пес плешивый, от которого надо держаться подальше.

Но разве я на этом остановился? Не-е-ет…

Нашел через интернет номер и адрес ее салона и дома. Пришлось попотеть, но через знакомого риелтора все выяснил. Очень удивился, когда узнал, что она живет практически над салоном в маленькой квартире. Нехило так муж ее кинул во всех смыслах — и деньгами, и жильем.

Я по рукам себя бил, чтобы не схватиться за ключи от машины да не рвануть в Краснодар выяснять отношения.

Все, как в книгах по психологии пишут: отрицание, гнев, торги с собой, депрессия…

А до принятия я, кажется, не доживу.

Потому что не понимаю, как Альбина могла такое сделать. Как можно было просто взять и исчезнуть? Без единого слова объяснения?

Наплевал на гордость с высокой колокольни и все-таки прикатил в Краснодар.

Сижу теперь в машине у ее подъезда и туплю, как последний баран.

Да, примчал.

Четыре с половиной часа дороги, кофе выпил литр, не меньше.

И непонятно, зачем прикатил! Что я хочу от нее услышать?

Ведь очевидно же, если девушка свалила в закат и заблокировала тебя везде, где только можно, пора уже понять — ты ей на хрен не сдался.

Но если бы в глаза сказала…

В глаза — это одно, а молча — это по-скотски.

Пусть… Пусть она считает, что у меня нет гордости, мне уже плевать. Я же себе не враг, в конце концов.

Умом понимаю, что раз прикатил, то надо поднимать задницу, выходить из машины, звонить в дверь. Уже вечер, и она точно дома, вон свет горит, если я верно рассчитал расположение ее квартиры.

Но меня до сих пор колбасит от всей этой ситуации.

Она, значит, хвостом вильнула, усвистала от меня куда подальше, а я весь такой непонятливый прикатил под девизом: «Мне не больно, я в танке».

Она не понимает, что ли, как больно мне сделала? Я для нее не живой человек, что ли?

Да, я до сих пор на нее адски злой, а еще понятия не имею, что ей сказать.

«Какого черта ты ушла?»

«Как посмела после всего меня заблокировать?»

«Ты хоть понимаешь, твою мать, что со мной творишь?»

Офигенный будет разговор, ничего не скажешь.

Кручу в руках телефон. Экран скоро затрется от постоянного использования. Уже по привычке, ни на что не надеясь, набираю ее номер. Но тут вдруг оказывается, что абонент доступен.

Разблокировала!

Гудки идут… Один, второй, третий…

Трубку берет!

Я чуть на месте не подпрыгиваю от неожиданности.

— Привет, Макар. — Голос у нее спокойный, даже слишком.

Спокойный, значит. Спокойно ей там… А вот мне нет!

— Серьезно, что ли? — От возмущения у меня даже голос срывается. — Я тебе тысячу раз звонил! Без брехни тысячу раз, и ты сейчас так спокойно берешь трубку и здороваешься со мной?! У тебя совесть есть вообще? Хоть зачатки…

— Ты зачем звонишь? Поорать? — В ее голосе появляется усталость.

Устала она от меня, видите ли. А я не устал, видимо, ночами не спать, все это в голове крутить, с ума сходить.

Чувствую, как кровь стучит в висках, и отвечаю на эмоциях:

— А у меня повода нет? Да будет тебе известно, у меня есть все поводы кричать и ругаться!

И тут она мне выдает:

— О, у меня тоже есть все поводы, я…

— Знаешь, куда засунь себе все свои поводы? Рассказать? Ты поступила как последняя свинья, Альбина! Большая такая жирная свинья!

Молчание.

Потом ее тихий ответ:

— Я в курсе, сколько я вешу.

— Ты прикалываешься надо мной, что ли? — Аж руль сжимаю от злости, я ведь ей про вес ни слова не сказал. — Даже не вздумай сейчас приплетать в разговор свои обиды на жизнь! Я ради тебя наизнанку вывернулся, а ты… Ты что думаешь, я за тобой бегать буду? Как собачка на привязи… Может, считаешь, я должен все бросить и рвануть в Краснодар ради тебя? Ни хрена подобного, поняла?

— Поняла… — Голос становится совсем тихим.

— А ни хрена ты не поняла! Истеричная, вздорная, глупая! Мне баба с такими закидонами на хрен не упала!

— А зачем же ты ради меня наизнанку выворачивался, раз я тебе на хрен не упала?

Вопрос, как удар под дых. Сижу, молчу, не знаю, что ответить.

— Дурак был, больше такой ошибки не допущу! Как была в школе свиньей, так ей и осталась! Можешь снова меня блокировать.

На этом торжественно бросаю трубку.

Долго сижу, долго пялюсь на дождевые капли, которые стекают по лобовому стеклу, пытаясь сообразить, зачем сейчас с ней поскандалил. Ведь можно же было спокойно поговорить. Выяснить наконец, что случилось, почему она сбежала.

А я, как последний придурок, наорал на нее и трубку бросил.

Настоящий мужик, ничего не скажешь.

* * *

Альбина

Я медленно кладу трубку на стиральную машину.

В голове все еще звучат оскорбления Макара. «Свинья», «истеричная», «глупая»…

А взгляд невольно обращается к маленькой пластиковой палочке. Фото этого теста я хотела ему отправить. Собственно, для этого и разблокировала его номер.

Шумно вздыхаю, беру с края раковины тест с двумя четкими красными полосками и долго на него смотрю.