Дима уезжает, и мне от этого становится так горько, словно глоток водки сделала. Но взгрустнуть, как следует, не успеваю, да и от ревности сгореть тоже. Мобильник трезвонит, неизвестный номер настойчиво требует ответа.

— Да! — бурчу в трубку, встав на ноги. Отряхиваюсь и от раздражения слегка пинаю куст.

— Надя, — раздается по ту сторону. — Во-первых, компенсацию ты не взяла, а во-вторых, сантехники пришли и требуют входа в твою квартирку. Вернешься?

Отвожу мобильник от уха, несколько раз смотрю на цифры входящего. Ага. Значит, это тот паренек, которому я угрожала. Черт…

— Откуда у тебя мой номер?

— Так… ваша главная по дому дала. А что? Нельзя? — в его голосе звучит легкость, которой мне сейчас как раз не хватает.

— Да нет, вроде можно.

— Так что? Приедешь, красавица южная?

— Эй! — прикрикиваю. — Не называй меня так.

— Я взрослый мальчик и сам решу, как мне тебя называть. Отключаюсь.

И следом сбрасывает. Вот же лис! Решит он! Лучше бы вопросы со своей стиралкой решал, а не как ко мне обращаться. А то взрослый только на словах.

Запихиваю телефон в сумку и возвращаюсь на остановку. Автобус, правда, подъезжает быстро и с такой же скоростью довозит меня обратно. Зачем только уезжала? Туда-сюда катаюсь как дура. А может… мне остаться сегодня у себя? Васька обрадуется. Да и я… Ну как смотреть Донскому в глаза?

Для него явно секс был по пьяни. Трахнул и забыл.

Проснулся, увидел другую, с кем там траходром уже не первую неделю, и туда рванул. Не первый день я живу на свете и знаю прекрасно, что есть мужики серьезные, а есть такие как Дима. Классные, во всех смыслах. Но не готовые к отношениям. Поэтому и к тридцати пяти годам они не женаты, и жениться не собираются или так — для галочки.

Грустно, конечно… И сердце обиженно екает.

С другой стороны, не силой же брал он меня. Я сама отдалась. И кайфанула по полной. До сих пор губы помнят вкус его поцелуев.

Нет уж, Надюха, не ищи виноватых там, где их нет. Тем более если я хочу заполучить наследство, надо как-то отпустить мимолетный секс и жить дальше. Даже если жить придется под одной крышей.

Только… сложно это. Ой, как сложно.

По ступенькам поднимаюсь медленно, с неохотой. На своем этаже замираю как вкопанная. Сосед сидит на лестнице, кофе попивает из термокружки. Ждет. Меня.

— Караулишь, чтобы вода из берегов не вышла? — останавливаюсь напротив своих дверей, достаю ключ и втыкаю его в замок.

Гера поднимается, сверкая белозубой улыбкой. Прямо ходячая реклама зубной пасты.

— Конечно, а то заставишь меня самолично ремонт делать, — и следом подмигивает, словно мы с ним давние друзья.

— Заставлю, а ты как хотел? Дело сделал и в кусты? Нет, дружок, так в этом мире система не работает.

Вхожу в квартиру, Гера без приглашения входит следом. Разувается и заглядывает на кухню, видать, проверяет наличие воды. Васька тут как тут, шипит, хвост столбом. Не рад гостю. Я так-то тоже не визжу от удовольствия.

— Приличное пятнышко, — выдает Дорофеев.

— А слесаря где? И зачем им вообще я?

— Точно, они сказали, что нужно проверить трубы и в твоей квартире. Я не вдавался в подробности, сейчас они у соседей сверху, надо мной. А ты чего такая злая? Тебе не идет, знаешь?

— Пока вы, товарищ Дорофеев, не заехали в этот дом, утро мое начиналось более радостно, — зря, конечно, про утро завожу шарманку. Сразу вспоминаю Диму и наш крышесносный секс. Ох… Настроение на пару градусов вниз катится.

— Тогда… как насчет сладкого?

— Слушай, Гера, — поворачиваюсь к нему, сверля взглядом. — Ну чего ты заладил? То сладкое, то завтрак. Если тебе стало одиноко, позвони по номеру: восемь восемьсот. Там девочки скрасят твои серые будни.

— Знаешь, у меня есть идеальное лекарство от вредности и плохого настроения.

— Какое? Бутылка водки? Или безлимитная карточка? Огорчу, оба варианта мимо, — беру графин с водой и наливаю в стакан. С улицы доносятся голоса мужиков, кажись, сантехники обсуждают проблему.

— Раздевайся, — радостно заявляет Дорофеев.

— Ага, сейчас. Бегу и спотыкаюсь. — закатываю глаза. — Фиговый подкат, на двоечку.

— Да ладно тебе, смотри, вон уже улыбка к губам тянется, — я и не замечаю, как наглец пальцами касается моих губ. Тут же отшатываюсь, смотрю на него, удивленно хлопая глазами. Таких парней, ну вот настолько своевольных, честно сказать, я еще не встречала.

— Руки-то не распускай. И вообще, — в дверь звонят. Как удачно. — Пойду, открою.

Выхожу из кухни, и слышу мой мобильник звонит. Рыщу по карманам, но нет — пусто. Видимо, оставила на столе на кухне. Хочу уже вернуться, но настойчивые сантехники не дают сделать шаг назад.

— А мы вас заждались, — цокаю я, окинув взглядом двух высоких мужиков.

— Пойдемте вниз, — кивает лысый. — Там жильцов собираем, надо решить, что с трубой делать.

— А что с ней… делать? — ошарашенно хлопаю глазами, прикинув, что из-за одного богатого мальчишки весь подъезд теперь попал. Бабки ему точно темную устроят.

— Давайте на улицу, сразу всем объясним, так быстрее и проще.

— Гера, — кричу уже с подъезда. — Выходи, я жду тебя.

— Иду, солнышко, — доносится из кухни. И следом вырастает сам Дорофеев. Телефон протягивает мой, загадочно улыбается.

— Заканчивай со своим детским садом, — выхватываю трубку и ухожу вниз, совсем забыв глянуть, кто же мне звонил.