Просыпаюсь. Водя носом по подушке, ощущаю женский аромат. Улыбка как у идиота сразу липнет к губам, и я распахиваю глаза. Оглядываюсь и начинаю подумывать, что мне иэто приснилось. Но Использованный презерватив, что валяется на полу, и белое пятно в районе кровати на ковре говорят ровно обратное.

В виски долбит невероятно. Кажется, вчера я нехило нажрался. Провожу рукой по лицу, шумно вздохнув. А потом в сознание влетает раскрасневшееся лицо Надюши, что у меня аж член по стойке смирно встает.

— Надя! — зову ее, и сам при этом думаю, как мне ей в лицо взглянуть, что сказать. И главное — какие у нас теперь отношения? Вот я олень. Нам надо продержаться два месяца, а я завалил этого ангела гораздо раньше. И… как быть?

Нахожу штаны на полу, нащупываю мобильник там же и ложусь обратно на подушку. Гуглю.

Что делать, если переспал по пьяни с той, с кем нельзя. Резонно — переспать еще разок. Еще резоннее — замутить. В конце концов, может, в этом ничего плохого и нет? Тем более мы все равно живем вместе. Секс на постоянке, когда захочется. Вечерние просмотры фильмов. Ужин.

А что? Мне нравится. Звучит сладко.

— Надюша, — снова зову, хотя ощущение, что дома никого нет. Может, на работу ушла? Или… проснулась, поняла, что спорола косяка и все — теперь как быть со мной не понимает? Она же типа правильная. Вряд ли секс по пьяни в ее стиле.

Блядь… Об этом я и не подумал.

Мчусь на кухню, проверяю комнаты, но реально пусто. И ведь не только в квартире, в душе у меня как-то сквозняком повеяло. Нет, так дело не пойдет. Надо бы во всей красе предстать, чтобы Надя ахнула.

Иду в душ, начищаю себя там до блеска. Морду привожу в порядок. И даже новым парфюмом, который мне полгода назад Ромка подарил, брызгаюсь. Вроде хорош. Теперь надо, может, цветы или торт? Блин, я не спец по таким делам, но сладости бабы любят. Так что мне для полноты картины обязательно нужно прикупить чего-то. Чтобы прямо совсем отвал был, и мы с Надюшей, пусть хотя бы на два месяца, но спокойно ужились в моей хате.

С регулярным сексом.

Да! Такой вариант мне однозначно нравится!

Собираюсь уже на выход, как телефон начинает активно трезвонить. На экране выходит номер Польской. Сбрасываю. Нет настроения с ней базарить. А она опять давай. И два, три. Неугомонная какая. Приходится принять вызов.

— Лана, я занят, — говорю строго, ну а чего разводить?

— Дима… — в трубке раздается всхлип. Притом такой протяжный, воющий, что мне делается не по себе.

— Ты чего ревешь?

— Мне так страшно… Помоги, пожалуйста, — и следом опять всхлипывает.

— Да что случилось-то? — раздражаюсь. Вообще бабские слезы ненавижу. Это прямо слабое место у меня.

— Я вчера в клубе была, и там один мужик ко мне стал приставать, ну я и ушла домой. А Зойка, дура, подруга моя, дала ему адрес. Мол, он богатый, видный, еще спасибо скажешь. Дима… Он вломился ко мне, ударил, я… — и давай заливаться слезами, да так, что я нифига не понимаю.

— Ты что фильмов пересмотрела, Польская? Ну как мужик может ввалиться к тебе…

— Дима! — кричит в трубку она и заливается ручьем. — Приезжай, пожалуйста, он у нас во дворе ходит. Мне страшно.

Ох, я, может, и мудак, но как-то не по себе от этого. Да и профессия обязывает людям помогать. Вдруг там и правда ублюдок какой, и надо ментов вызвать или ему объяснить доходчиво. Все же Лана женщина, а их не принято оставлять в беде.

— Ладно, жди.

И отключаюсь. Беру ключи от тачки, закрываю дверь, и опять Польская звонит. Неужто он уже ворвался к ней?

— Я же сказал…

— Дима, — и ревет. Бля… Мне аж нехорошо делается. — А ты точно приедешь? Мне просто больше некому позвонить.

— Уже на старте, да. Еду к тебе, — говорю, выскочив из подъезда.

— А когда? Долго?

— Минут через семь буду, Лана.

И щелкнув брелком, сажусь в машину. До Польской доезжаю быстро, хорошо пробок нет, и в целом город не загружен. Паркую тачку в свободном “кармашке” и оглядываю двор. Лана живет в новостройке, довольно неплохой по моим меркам. Три дома, небольшая детская площадка, и все это отделено забором с закрытым въездом.

Ну и вишенка на торте — никаких мужиков, караулящих хоть один из подъездов, здесь нет. Сразу мыслишки закрадываться начинают. Но я все равно звоню в домофон, поднимаюсь на нужный этаж и напротив ее дверей медлю. Ощущение, что я олень, не покидает.

Польская открывает дверь, на ней черный шелковый халат, волосы собраны в хвост.

— Что-то ты не выглядишь заплаканной, — вхожу на порог, снимаю кроссовки. И опять же, на профессиональном уровне, оглядываюсь. Ищу причастности драки или типа того. — Ты в полицию звонила?

— Нет, — жмет она плечами и скрывается на кухне.

Тихо цокаю, вхожу следом.

— Почему? Надо заявить, если он тебя… — договорить не успеваю, Лана поворачивается ко мне и скидывает халат на пол, оставшись абсолютно обнаженной.

Груди ее большие, красивой округлой формой, словно у порноактрисы, и сосками, которые, к моему удивлению, заметно возбуждены, в этот раз не притягивают мой взор.

— Это что за прикол? — раздражаюсь с пол оборота.

Вместо ответа Польская проводит пальцами по своей груди, слегка сжимая. Закусывает нижнюю губу и выдает довольно чувственный стон. На что я еще больше злюсь и закатываю глаза.

— Ты ебанулась, отвечаю, — хмыкаю, разворачиваюсь и двигаю прямиком на выход.

— Дима, ну ты чего! — она хватает меня за руку, и клянусь, происходящее между нами выглядит так стремно, что мне аж не по себе делается.

— Я, блядь, сорвался к тебе, думал, тут реально беда. А ты что за хуйню устроила?

— Я хотела помириться с тобой, разве не очевидно? — впивается в меня взглядом, полным обиды и негодования.

— На каком языке я тебе сказал, что у нас все — баста? Ты чем меня слушала?

— Пары ссорятся и мирятся, это нормально!

— Мы никогда не были парой, поэтому это не наш случай. Черт… — качаю головой, уже от самого себя в шоке. — Чуял же, что тут не чисто, и все равно приехал. Блядь… в следующий раз будешь плакать, умолять — не приеду.

— Ну хочешь, я отсосу тебе? — выдает очередную чушь.

— Тебе что потрахаться не с кем?

— Если у тебя с ней все несерьезно, то в чем проблема, Донской? Почему ты не можешь быть со мной?

Резонный вопрос. Но если еще пару дней назад я бы задумался, то теперь как-то очевидно все. Даже на физиологическом уровне. Вот сиськи Нади меня вставляют. И улыбка у нее чумная. И вообще с ней мне охота не только трахаться, а просто банально рядом посидеть. С Ланой же… ничего. Пусто.

— Ну… чего ты добиваешься этим разговором, Польская? Нам с тобой еще работать вместе. Зачем все усложнять? — смотрю на нее и не понимаю, куда делась та баба, которая мне в лицо смеялась с фразы “серьезные отношения”. Она же первая кричала, что ей мужик нужен только для койки, и если уйдет один, она легко найдет другого. Подменили бабу…

— Я хочу тебя себе, — вдруг выдает Лана.

— Я тебе что — собачка? Все, давай, до свидания.

Дергаю дверь, выхожу в подъезд, решив, что больше моя нога и добрая воля ни под каким предлогом не пересечет этот дом. Чесслово!

— Дима, если ты сейчас уйдешь, я тебя не прощу.

— Ты бы оделась, прежде чем прощать или нет. А то вон люди поднимаются. Не хорошо грудями сверкать, мало ли там слабонервные.

— Ну, Донской, ты еще пожалеешь об этом! Сволочь! Козел! Мудила конченый!

И там еще столько отборных ругательств, что я сваливаю подальше. Во чокнутая. Хорошо еще, что бог миловал, и она не залетела от меня. Ведь могла бы. Пару раз мы трахались без резинки. Такую неадекватную я бы не перенес под боком.

Выхожу из подъезда и будто очистился. Аж дышать легче стало. А когда номер Польской в чс закинул и подавно выдохнул.

Сажусь в машину, выезжаю со двора, а потом торможу у ближайшего магазина. Где-то под ребром гложет странное чувство. Словно ножом саданули, и теперь там рана ноет. Беру мобильник, и чтобы не ныло ничего, звоню Наде. Нет аргументов зачем. Мне тупо надо. Хочу голос ее услышать.

Блядь, я словно наркозависимый от этой женщины. Со мной такого никогда не было.

Надюша трубку поднимает не сразу, мне уже начинает казаться, она вообще не ответит, но чудо — на той стороне раздается голос. Только вот…

— Да, слушаю, — отвечает мне какой-то мужик.

Приехали, мать его.