Угловатая, и местами острая маска сектанта, крайне нелепо сидела на моем лице. Хотя внутри, к моему удивлению, могло быть вполне комфортно, если бы она не пахла ванильным тальком, вместе с застарелым ароматом пота предыдущего владельца и ещё чем-то химически-едким, от чего глаза слезились.

Но кроме того, узкие прорези, в которые мне приходилось смотреть, следом, сузили сам мир. Вместо широких просторов, все, что было видно — тусклые пятна фонаря, отсвечивающие с плеча впереди идущего Нюхача.

Мы вместе с ним двигались по запутанным переходам депо, этаким темным, сырым артериям, в которых когда-то сновали сотни людей, обслуживая столичный транспорт, чтобы каждый мог добраться до своей работы, или по личным делам. Теперь же, вместо мирных рабочих, тут полным полно было людей, готовых разорвать нас в любой момент, если бы узнали, что мы не совсем на их стороне.

А вот пол под ногами, к моей не радости, был скользким от вечного конденсата, собирающегося где-то под потолком, и редких маслянистых луж. Откуда только те брались, известно только Изнанке.

Чуть выше, над нами, за толстыми перекрытиями, угадывался монотонный гул целого осиного гнезда. Только вместо насекомых, там царили сотни гомонящих глоток. Одни орали, другие распевали хиты девяностых. В общем, веселились как могли. Правда если верить сфере, с танцами у них получалось не очень хорошо.

А мы, тем временем, продолжали пробираться коридор за коридором, поворот за поворотом к нашей цели.

— Далеко еще? — прошептал я, стараясь, чтобы голос не гулял эхом по бетонной коробке. Моя собственная речь под маской звучала глухо, и несколько отличалась от привычного для знакомых голоса. Как если бы я говорил откуда-то со дна глубочайшего колодца, в надежде, что никто не услышит.

Нюхач, облаченный в точно такой же безликий черный балахон, замер на пару мгновений. Не стал ему говорить, но ему вполне шло облачение, этакий стиляга, которому слегка за пятьдесят. Его голова, скрытая капюшоном, едва заметно сдвинулась в сторону, как будто почувствовав ход моих мыслей, а я видел, как напряглась его шея. Особенно в тот момент, когда он резко втягивал воздух сквозь прорези маски, словно хищник, вышедший на след.

— Близко, командир, мы очень близко. — так же тихо ответил мой напарник, не оборачиваясь. — Но… здесь слишком много ароматов… мне тяжеловато ориентироваться сразу, правда, поверь, идем в нужном направлении. Я отлично чувствую запах наших. Артем, Аня… каждый их вдох буквально оседает на языке, такой же терпкий, как привкус меди.

В этот же момент почувствовал, как рядом с плечом скользнуло нечто невесомое, прохладное, напоминающее зимнее дыхание. Вейла, в отличие от нас, лишенная необходимости носить маски и прятаться в тенях, материализовалась рядом со своей очаровательной улыбкой.

В этом причудливом полумраке она казалась сотканной не из теплого солнечного света, а из звездной пыли, окутанной лунными отблесками. Её полупрозрачные одежды едва заметно светились, не отражая при этом ни единого блика на ближайших стенах, а глаза-туманности с интересом рассматривали сутулую спину моего спутника. Девушка с присущей ей грацией уселась мне на плечо, и маленькими ручками приобняла шею.

— Послушай, партнер… — её смешок прозвучал прямо внутри моего мозга, рядом с пси-центром, колючий и насмешливый. — Кажется, ты завел себе не просто друга, а реально на редкость полезную зверушку. Посмотри, как он забавно дергает носом. Я теперь ещё больше уверена в том, что в его роду были породистые гончие. — она подлетела, закружив прямо передо мной, и показывала смешные позы на манер животных. — Еще пара поворотов, и он начнет делать стойку на дичь. Может, стоит выдать ему сахарную косточку после того, как все закончится?

— Вейла, ну вот ты, как всегда, давай сейчас без твоих подколок? — мысленно отозвался на её комментарии, одновременно с этим переступая через поваленную секцию вентиляционной трубы. Та тут явно лежала давно, но никто из обитателей не сподобился её убрать. Поэтому ржавый металл, слегка задетый ногой, предательски скрипнул. — Нам, как-никак, сейчас нужно вытащить ребят, а не упражняться в остроумии. Сама столько раз говорила, что его чутье дар Изнанки, а теперь шуточки да шуточки…

— Ох, не прав, не прав, не прав! Я же сама серьезность! — она игриво попробовала взъерошить мои волосы, проходя пальцами сквозь маску, как сквозь дым, но из-за того что она была неосязаемой, у неё ничего не получилось. — Просто пытаюсь разрядить обстановку, да и вообще, напоминаю, что впереди нас ждет не приятный… как там у вас, у людей… фуршет, а местный хранитель со звучным именем «Шрам». Судя по тому, что нам довелось о нем узнать, этот типчик тот ещё гурман в плане человеческих страданий.

Нюхач тем временем не перестал двигаться вперед, даже не обращая внимание на череду моих задумчивых хмыков за спиной. Поражает, сколько прошло времени с того сражения с псиархом, а он так ни разу и не поднял разговор о Вейле, хотя слышал, как я её звал в бреду.

Интересный, все ж таки, мужик.

Шаги моего проводника были абсолютно бесшумными, несмотря на достаточно тяжелые армейские ботинки, обитые металлическими пластинами. Он двигался по этим переходам так, будто всю жизнь только и делал, что шпионил за фанатиками в их собственном логове. Это не могло не восхищать.

— Слушай, командир. — Нюхач чуть замедлил шаг, чтобы я успел поравняться с ним. — Тут сейчас должна быть развилка, и нам надо будет дважды повернуть налево. После чего, по идее, мы должны упереться в технический спуск. В прошлый раз нас тут проводили, я заметил, что тот был завален каким-то хламом. И он, по идее, как раз ведет во внутреннюю тюрьму, где Шрам держит самых перспективных, как он выражается.

Мужчина на долю секунды замялся, пока его рука в грубой перчатке не коснулась склизкой стены.

— Но я вот что спросить хотел… Ты… ты ведь серьезно тогда говорил с Мирой? Ну, насчет того обещания. Ты правда собираешься сдержать данное ей слово и помочь им, или мы просто используем мятежников, а потом свалим по-тихому? Знаешь, девка она хоть и резкая. — почесал бывший лесник подбородок, показывая всю степень задумчивости. — Но плохой не кажется, да и своих не бросает. Извини, не хочется, чтобы их там всех на фарш пустили, пока мы будем в прятки играть.

Не ожидал от бывшего «почти» бандита такой чувственности, тем более, что как помнил, он уже изрядно успел пустить крови, ещё до нашей с ним встречи. Поэтому я невольно замер, наблюдая за небольшими каплями воды, стекающими по ржавым стенам, покрытым разными символами.

В самом вопросе, конечно, ничего такого не было. Зато… зато он заставлял мою память услужливо подкинуть события, случившиеся буквально не так давно. Пыль, запах пороха после боя в переулке, и лицо Миры, по-своему волевое, иссеченное мелкими царапинами, внутри которых застыла ярость пополам с отчаянием.

* * *

— Мира, подойди, есть разговор. — мой голос прозвучал немного сухо, и в нем легко можно было прочитать нотки приказов, разрезающих тишину, танцующую рядом с нами.

Пока женщина пыталась понять, что вообще происходит, мне пришлось объясняться с наставницей, которой вот всегда надо знать все гораздо раньше. Желательно ещё до того момента, когда ты сам успеешь осознать собственную задумку.

Тем временем, Мира, стоявшая в окружении своих уцелевших бойцов, наконец начала двигаться. Вот только вид она имела такой, будто её ударили пыльным мешком прямо по голове.

А её подчиненные, помощники или как она их там называет, мало того что напрягались до этого, сейчас, так вообще, ощетинились, напоминая напуганных котов. Один из них, здоровяк с перебинтованной головой, попытался вскинуть винтовку, но женщина коротким, жестким жестом осадила его. В её глазах, даже с расстояния можно было прочитать настоящую бурю эмоций. Она прекрасно понимала и осознавала собственные силы, и силы её потенциальных противников, которыми нас считали все присутствующие. Да мало того, поражала внутренняя борьба. Стоило ли говорить, что её гордость, взращенная в постоянной борьбе, вопила о том, что это она должна отдавать приказы?

Мира подошла медленно, демонстративно выдерживая ровную осанку, и дразнящий ход бедра. Но, может такое подействовало бы на кого-то другого, вот только я отлично чувствовал, как внутри её тела пульсировала энергия. Не слабая, по-своему дикая, необработанная, но вполне достаточная, чтобы доставить неприятности, если будешь неаккуратным.

— Так про какую авантюру ты говорил, мой любимый ученик? — Вейла вновь показала свое лицо, перегородив обзор, и зависнув передо мной в позе лотоса. Её глаза светились предвкушением и надеждой на интересные события. — Неужели ты опять будешь строить из себя спасителя угнетенных, или, все ж таки, мы проявим с тобой хоть каплю здорового цинизма?

— Вот можешь подождать, и все узнаешь. — я едва заметно подмигнул ей, чувствуя, как внутри план приобрел наконец хоть какой-то вменяемый вид.

Наглый? Да. Дерзкий? Да. Пахнущий проблемами? Тоже да. Но куда было деваться.

Тем временем женщина, все ещё не доверяя до конца, остановилась метрах в двух от меня. Задумчиво наблюдая за моим лицом, которое, кажется, жило собственной жизнью, пока я разговаривал с Вейлой.

— Ну? И о чем ты хотел поговорить? — бросила она, вызывающе вскинув подбородок. — Ты сказал, что не наемник и спасать нас не обязан. Так о чем разговор? Решил, что одного спасенного дружка тебе мало и хочешь получить что-то ещё? Медаль на грудь? Женщин? Крови? Меня? Или всё ж таки есть цена, за которую ты готов поработать на мятежников, так ты нас назвал?

— Алекс, хочешь я её прокляну? — тихо прошептала моя внутренняя боль, но тут же была задвинута куда-то далеко, в глубины сознания, а я, тем временем, в слух сказал совершенно другое.

— Мне не нужны ваши медали, ваши люди, кровь и женщины. Тем более, мне не нужны ваши пустые обещания. — я сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. — Тем более мне не нужна ты, но у меня есть предложение, от которого твоя повстанческая группа либо получит шанс на реальную победу, здесь и сейчас, либо вы можете и дальше влачить жалкое существование в канализации. — повернув ладонь, добавил. — У нас мало времени, потому что были те, кто сбежал. Сектанты же тоже не идиоты, верно? Они сообразят, что что-то случилось, сразу, как те перестали выходить на связь. Сюда пришлют карателей, а не тех идиотов с шокерами.

Мира сузила глаза, прищурившись, а её рука непроизвольно легла на пистолет на поясе.

— И что ты хочешь предложить? Все, что мы планировали, так это налет. На большее у нас сил нет, у нас десятка полтора одаренных, большинство из которых, итак, не бойцы. Так что карателей мы встречать не будем. — прошептала она в ответ, думая, что я хочу устроить засаду.

— Я предлагаю тебе кое-что другое, а именно голову Шрама на блюдечке. — понизив голос, сам того не подозревая, придавал ему загадочных и металлических ноток. — Вы хотите избавиться от гнета, возможно сбежать или нанести удар, который заставит сектантов захлебнуться собственной кровью. Меня все это не волнует. — покачал головой. — Я лишь хочу вытащить своих людей, которых этот уродец держит в своем подвале на привязи. Не буду отрицать, что могу сделать все в одиночку, но тогда… — сделав задумчивую паузу, посмотрел в темнеющее небо. — Тогда у вас точно не будет никакого шанса. А вместе, вместе как минимум, нам будет гораздо проще.

— Шрам… это тебе не обычное мясо, как эти. — плюнула она в сторону лежащих сектантов, и парочки тех, кто выжил, и кого уже успели спеленать люди Миры. — Он одаренный, из тех, кто становится тем сильнее, чем больше убивает, чем больше сражается… а сражался он много. — женщина ядовито усмехнулась, хотя в её голосе проскользнули слабые нотки сомнения. — С чего ты взял, что я поверю какому-то выскочке? Тем более тому, кого знаю без году неделю, и кого почти что мертвым мешком с костями занесло к нам домой?

Я начал чувствовать, как внутри зашевелилось раздражение. У меня не было желания, да и времени, чтобы заниматься тут расшаркиваниями и уговорами обиженной женщины, которой в прошлом не понравились мои слова. Все ж таки вокруг нас рушилась реальность, и, походу, единственным языком, который здесь понимали, был язык силы.

— Слушай меня внимательно, говорю тебе в первый, и в последний раз. — сделав шаг назад, я указал пальцем в её грудь. — Во-первых, я не собираюсь тебя упрашивать. А во-вторых, ненавижу, когда начинают говорить не по существу.

В следующее мгновение температура в воздухе рядом с нами начала падать. А влага, висевшая повсюду, приобретала кристаллизованный вид, со звуком, напоминающий собой разлетающийся осколками хрусталь.

Прямо из пустоты, внутри моей вытянутой ладони и в считанных миллиметрах от её нежной кожи на шее, материализовалось копье из идеально прозрачного, голубоватого льда. Оно было чертовски острым, о чем говорили десятки трупов монстров и людей, оставленных этим оружием на пройденной дороге. Да и от него исходил такой лютый холод, что иней мгновенно покрыл воротник куртки собеседницы.

Часть бойцов, стоящих невдалеке, решились на самоубийственный шаг. Мало того, что оружие уже было на взводе, так ещё его и навели четко на меня. Расстояния, конечно же, позволяло им почти не целиться. Но кто сказал, что это будет так просто? Все, что мне надо было сделать, так это выставить тройку барьеров, с легкостью поглощающую свинцовый дождь.

Женщина же среагировала мгновенно, видимо, какие-то инстинкты бойца у неё присутствовали. Вокруг её тела вспыхнуло пульсирующее марево. Проявление пробудившейся силы, этакий защитный барьер, на который она возлагала свои самые смелые надежды.

Мира попыталась отпрыгнуть, вот только копье следовало за её движениями с точностью прецизионного механизма, как если бы его привязали невидимыми нитями к части, где была сонная артерия.

— Ты думаешь, что меня остановят твои попытки напугать? — прошипела она, хотя было видно, как сильно расширились её зрачки, пока барьер гудел, в попытках вытолкнуть за свой контур инородную структуру.

— Напугать? — покачал я головой. — Нет. — раскрыв разум, двинул мысль дальше, позволяя копью сильнее надавить на созданный ею конструкт. — Наоборот. Хочется тебе показать, что ни ты, ни Шрам, да и вообще никто не сможет меня остановить.

С коротким, сухим треском, напоминающим собой хруст ломающихся костей, моё ледяное острие прошло сквозь её хлипкую защиту, да так, будто она была не толще яичной скорлупы. Мимолетные колебания щита рассыпались искрами, бессильно угасая в воздухе, а кончик моего копья коснулся её кожи, безвольно замирая в пространстве.

— Ещё раз скажу, что у нас нет времени на расшаркивания. — чеканя каждое слово, произнес я. — Скоро здесь будет столько сектантов, что нам придется прогрызать себе путь зубами. Говорю тебе один раз, мой план прост. Ты, вместе со своими людьми, наносите удар по депо из дальнобойного оружия, и начинаете терроризировать ближайших сектантов, чтобы растянуть их силы. Шумно, дерзко, со всем, что у вас есть. Не сомневаюсь, что такое никто не спустит вам с рук, и туда, чтобы подавить ваше сопротивление, отправятся лучшие силы.

Мира сглотнула, не сводя взгляда с ледяного острия.

— И в это время… — прохрипела она.

— В это время я, вместе со своим напарником, тайно зайдем к ним. — продолжил, медленно растворяя копье в воздухе. — Мы ликвидируем охрану внутри, освободим всех пленников, которые есть, и самое главное для вас — я ликвидирую Шрама. Без лидера, основные его люди могут превратиться в стадо испуганных баранов, а у вас появится возможность либо уйти отсюда, либо сопротивляться остальным сектантам дальше.

— Это… огромный риск… — Мира потерла шею, где остался крошечный красный след. — Я обязана буду поставить все. У меня нет стольких людей, чтобы долго сдерживать натиск фанатиков… Ты просто требуешь стать нас стать наживкой.

— Нет. — резко отверг её мысль. — Я даю вам шанс. Неужели ты думаешь, что без жертв и действий с вашей стороны найдется хоть кто-то, кто готов будет врываться в самоубийственную авантюру? — посмотрев ей прямо в глаза, которые та не отводила, добавил. — Если ты готова рискнуть, если готовы рискнуть твои люди, решайся сейчас. Второго шанса не будет.

Мира обернулась к своим бойцам. Те молчали, глядя на неё и ожидая любой команды. Было видно, что они доверяют ей, а некоторые, так вообще, готовы были за неё жизнь отдать.

А что касательно женщины… для неё ситуация казалась патовой, и она это прекрасно понимала. Либо медленная смерть от голода и постоянных облав, либо один яростный рывок, который может изменить всё.

— Хорошо. — наконец выдохнула она со слегка обреченными нотками. — Мы сделаем это, я сделаю это. У тебя будет время. Но… я очень надеюсь, что ты нас не подставишь. Если же ты планируешь просто исчезнуть… клянусь, я найду тебя и уничтожу, чего бы мне это не стоило.

— Идет. — коротко и с улыбкой кивнул. — Тогда пора рассказать план в подробностях, надеюсь, ты готова его выслушать. Но сделаем это не тут. — оглянувшись по сторонам, и медленно кивнув Нюхачу, показал в сторону люков. — Идемте, у нас много работы.