Тяжелая бронированная дрезина, которую большинство из её пассажиров называли бронепоездом, мерно лязгая на стыках потертых рельс, медленно вползала в тоннель. Тот вел прямо в зону отправки со стороны главной станции, и, для многих, оказалось открытием как много тут было платформ.

Запах жженого масла, пороховой копоти и запеченной крови, принесенный со стороны «Узловой», до сих пор не успел выветриться из складок камуфляжной одежды полковника Маркова. Он стоял на самом краю движущейся платформы, неподвижный, словно изваяние из серого, пыльного гранита. И только его голова, неторопливо двигалась из стороны в сторону, замерев на черном зеве тоннеля. А в глубоких, черных зрачках, полностью лишенные всяческих эмоций, метались небольшие искры пламени, устремленные куда-то вдаль.

Там, где-то позади, осталась Ростова вместе с их людьми.

Они, конечно, смогли сдержать противника, смогли по итогу откинуть их обратно, в дальние переходы и к соседним станциям. Но у них так и не вышло выяснить, кто же стоял за этими нападениями?

Получалась крайне неприятная ситуация, да вместе с новым происшествием…

Вместо того чтобы быть там, где он нужен больше всего, ему пришлось в срочном порядке возвращаться в штаб. По одному из докладов, переданному с меткой «срочно», выходило следующее: его идеальный на первый взгляд инструмент, на деле оказался с тем ещё вывертом. Как сказал один из его помощников: «Вывернув часть сердца убежища». Тут он был согласен, но не до конца. Потому что само ядро… именно оно было дырявым, хуже старого противогаза.

Марков спрыгнул со своего бронепоезда еще до того момента, как дрезина окончательно успела остановиться в приемном боксе. Подошвы его тяжелых ботинок глухо ударились о чисто вымытый бетон, пока солдаты оцепления и штатной смены охраны мгновенно вытянулись во фрунт, увидев свое «высокое» начальство, и чувствуя исходящую от полковника ауру ледяного, едва ли сдерживаемого бешенства.

Нет, это был не гнев, и это не была истерика. Скорее, это больше всего выглядело как ярость профессионала, обнаружившего огромные дыры в фундаменте собственного дома.

— С возвращением, товарищ полковник… — начал было дежурный офицер, но Марков лишь прошел мимо, даже не повернув на него головы.

— В мой кабинет, и бегом. — бросил мужчина через плечо, да таким загробным голосом, что перед глазами офицера пролетели все лучшие мгновения его жизни.

Путь в сторону командного пункта, а точнее напрямую в зону командования и управления убежищем, пролегал через одни из самых свежих жилых ярусов. Его возвели буквально месяц назад. Здесь, в отличие от боевых постов, где каждый из бойцов был готов в любой момент умереть, жизнь текла своим размеренным чередом. Можно сказать, что спустя столько месяцев, они научились буднично игнорировать близость опасности.

Марков шел быстро, сопровождаемый помощниками, которые то и дело пытались что-то ему сказать, но его натренированный глаз сотрудника государственной безопасности фиксировал каждую деталь окружения и общего «состояния» главной.

Справа, в какой-то паре метров от него, за импровизированной перегородкой из разноцветных листов профнастила, пожилая женщина в чистом, но местами дырявом платке, пыталась включить маленькую переносную электроплитку. К счастью от такой приблуды дыма не было, и в воздухе кроме тяжелого духа вареной морковки и грибов, больше ничего не стояло.

Левее, в нише похожей на холл, группа детей, чумазых и неестественно тихих для своего возраста, возилась в углу вместе со школьным воспитателем, который рассказывал им что-то из начального курса по физики, и показывал на предмете старой детали от вентилятора. Один из мальчишек поднял голову и встретился взглядом с полковником, вот только вместо того, чтобы бояться или радоваться, внутри читалась взрослая усталость.

Чуть дальше, прямо по ходу движения, рядом с переходом в вестибюль, стояла очередь к точке, где обычно раздавали воду. Всего таких мест на территории главной было больше тридцати штук, поэтому больших очередей давно уж не было.

Люди, стоящие рядом, прижимали к груди пустые пластиковые канистры, переминаясь с ноги на ногу. Из маленьких групп слышался приглушенный ропот, обрывки споров о том, как же жить дальше, и вообще, нормально ли пить воду? Проходит ли она очистку? Поразительно, что их это волновало именно сейчас, а не пару месяцев назад.

Марков вспоминал, что на докладе говорили, мол, эта зона будет одной из последних, откуда станут людей выводить на поверхность. Можно сказать, что те кто зашел позже, позже и выйдут. Вот только… не факт, что вообще теперь получится скоро выйти. Все зависело от скорости зачистки поверхности, и ближайших к ним районов. А если учитывать ещё и противостояние с другими… в общем получалось, что люди жили в относительной безопасности только потому, что система работала.

До этого момента, отлично выстроенная система.

Двери кабинета, в который полковник влетел широким шагом, захлопнулись гулким ударом дерева о дерево. Майор Голочёв, из-за нехватки офицеров, всегда оставался главным за охрану периметра. Если раньше ещё было более-менее комфортно, пока ему хватало сил реагировать на все лично, то сейчас… сейчас нет.

Он, оставленный «на хозяйстве», статуей замер у стола, почти что побелев до мраморного отлива. Мужчина прекрасно знал этот взгляд своего начальника. Такой взгляд означал, что никаких мирных переговоров не будет, потому что сейчас начнется сплошной расстрел виновных.

— Майор. — тихо, с нотками отеческой ласки произнес Марков, медленно снимая пару перчаток и усаживаясь на свое кресло. — Расскажите, пожалуйста, а как так получилось, что мы лишились целой семьи?

— Товарищ полковник. — начал Голочёв. То ли он делал вид, то ли реально не совсем понимал о чем идет речь. — Мы каждый день кого-то теряем…

— Ты ведь понял про что я! — резко перешел на повышенный тон Артем Артемович. — Я тебя спрашиваю, как так получилось, что ушел капитан Вишневский, да ещё и вместе со своей семьей и некоторыми членами отряда? Вы понимаете, сколько там было одаренных? А ведь вы имеете доступ к этой информации. — покачал головой полковник.

— Товарищ полковник, я… мы… не ожидали… — продолжил Голочёв, понимая, что шутить сегодня никто не намерен. Он шумно сглотнул сухой ком, который ещё чуть-чуть, и встал бы камнем где-то внутри горла. — Подполковник Егоров… он взял командование операцией на себя, как старший по званию. Я не мог не подчиниться. Тем более он является одним из тех, кто принимал активное участие по решению прошлого конфликта. — развел руками майор. — Люди из команды капитана Вишневского были обнаружены на территории убежища, после чего на их задержания направилась группа задержания.

— И? — спросил Марков, после нескольких секунд тишины.

— Подполковником было принято решение направить лейтенанта Полякова, вместе с подразделением одаренных на их задержание.

Полковник, слушая своего собеседника хмыкнул. Вся эта ситуация не просто дурно пахла, а отвратительно смердела. Он сам толком не заметил, как нервы дали сбой, от чего аж подскочил со своего места.

— Голочёв, прекратить! Прекрати, мать твою, говорить про Егорова, ты меня так сведешь с ума! — указав пальцем в его грудь, он добавил. — Именно ты, ты был оставлен моим заместителем по безопасности, что ж тогда ты мне голову пудришь своим подполковником? — усевшись обратно на свое место, Артем Артемович откинулся, наблюдая за бегающими по сторонам глазами подчиненного. — Ладно, продолжай доклад. — мужчина понял, что такая вспышка эмоций была излишней, да и таким адекватного ответа не добиться.

— Двойку людей Вишневского, а именно его брат, Артёма, под кодовым наименованием: «объект четыре». И девушка, Анна, с кодовым наименованием: «объект три». — сделав легкое движение рукой, майор вытащил небольшой планшет из сумки. — Их, и одну из крыс, вели прямо до дырки наверх, где они, по итогу, засекли слежку и завязался бой. Итог такой, что лейтенант Поляков серьезно ранен, он лишился руки… и мы потеряли убитыми больше десятка человек при преследовании.

— А что же сам капитан? — успокоившись спросил Марков.

— Сам капитан пришел позавчера, его срисовали недалеко от бара, после чего отправили людей, чтобы сопроводить прямо к подполковнику Егорову. По данным, которые он мне сообщил, Александр напал на его людей и сбежал после их разговора. Такого никто из нас не ожидал…

Марков встал со своего места. Сейчас ему совсем не сиделось, и он неторопливо обошел стол сбоку, прежде чем подошел вплотную к майору. Его руки, широкие и мозолистые, сложились на груди в каком-то насмешливом жесте.

— Только не говори мне, что ты на полном серьезе веришь в эту чушь? — с улыбкой хмыкнул он в лицо Голочёву. — И что вообще значит твое: «Никто не ожидал»? — полковник подался вперед, и его голос сорвался на животный рык. — Вы, чёрт возьми, вы отвечаете за безопасность всей территории! Это ваша работа, ожидать, что в любую секунду упадет небо на землю, и придавит ваши задницы, прямо в тот момент, когда вы изволите чистить зубы! — развернувшись, хозяин кабинета хаотично заходил из стороны в сторону. — Вишневские были объектами высшего приоритета, все, абсолютно! От матери, до Александра. Он сверхмощный ресурс, хоть и не стабильный. А вы дали развиться конфликту до такой стадии?

— М-мы объявили тревогу, но он к тому моменту уже ушел на поверхность. — оправдывался сбивчивым и дрожащим голосом майор, пока с его лба стекали огромные гроздья пота. — На текущий момент ведутся поиски…

— Поиски? — Марков, даже сам того не ожидая, задал вопрос вернувшимся спокойным голосом. Он наклонил голову в сторону, и посмотрел на адъютанта, стоявшего у двери. — Где сейчас подполковник Егоров?

— Подполковник Егоров сейчас должен находиться на четвертой тренировочной площадки первого комплекса, товарищ полковник. — бодро ответил молодой человек. — Насколько знаю, он наблюдает за второй группой одаренных, вышедшей с обучения два дня назад.

— Вызвать туда группу ноль-два в полном составе. — Артем Артемович для себя понял, что надо делать, и, кто сможет дать реальные ответы на все появившиеся вопросы. — Отдельно тебе приказ, Голочёв. — посмотрел он на майора. — Приготовить приказ об аресте всех, кто в тот день преследовал группу Вишневских. — секунду подумав, добавил. — И, после, самого Вишневского. В первую очередь лейтенанта, как там его, Полякова? — потер мужчина пальцами подбородок. — Им не помешает посидеть в карцере… до скорой встречи…

— Будет исполнено! — в один голос козырнули и адъютант и майор, пулей вылетая из кабинета.

Сам же полковник, дождавшись пока дверь закроется, молча повернулся к углу, где в тени, прислонившись к стене, стояла Верба. Она была здесь с самого момента возвращения, пока Марков принимал отчеты, и решал вопросы первостепенной важности, девушка направилась в кабинет, где приняла вид тихой и незаметной части интерьера. Как правило, её присутствие обычно успокаивало, но сегодня даже сама девушка казалась полковнику встревоженной.

— Ну, Дарра, давай. — тяжело опустился Марков в кресло, которое жалобно скрипнуло под резким давлением. — Ты уже давно ходишь с Вишневским, и была с ним когда вы подключали генераторы, и после, на Узловой. Что ты думаешь об Алексе? Да и вообще, обо всей ситуации?

Девушка неторопливо вышла на свет, пользуясь этой возможностью, чтобы обдумать, как лучше преподнести информацию. Её взгляд, чаще всего холодный и отстраненный для собеседника, на долю мгновения дрогнул. Она словно не решалась на что-то… или наоборот, решалась. Потому что имеющиеся слова, ну никак не могли вместить весь масштаб её мыслей.

— Товарищ полковник, вы ведь и без меня все знаете. — покачала головой Верба. — Что касательно ситуации, бред полный. Капитан никак не мог предать нас. Вам ведь докладывают полученную мной информацию? — подняла она бровь. — Но если вам интересна не сухая выжимка, то могу добавить следующее: капитан Вишневский точно не тот, кем может показаться на первый взгляд. — продолжила она тихим, но удивительно четким голосом. — Что касательно чего-то нового о его силах… то тут добавить нечего, говорила ещё в прошлый раз, он не простой одаренный. Рядом с ним законы физики и логики работают иначе, если вообще работают. — сделав небольшую паузу, девушка призадумалась, как бы вспоминая прошедшие события. — На Узловой, да, он уничтожал врага. Но почему-то хочется добавить, что он доминировал.

— Доминировал? — Марков скептически приподнял брови, как бы всем видом показывая надуманность услышанного. — Что ты имеешь в виду? И не преувеличиваешь ли его реальные силы? Я видел много хороших бойцов, да и сейчас мы воспитываем уже не первую сотню собственных волков, Александр, конечно, талантлив, не спорю. Но…

Верба прервала его, что само по себе можно было принимать как дерзость, но сейчас, пожалуй, это больше всего выглядело как необходимость.

— При всем моем уважении, товарищ полковник, ваши волки, как вы выразились, это солдаты. А вот Александр… это стихийное бедствие, которое нелепо облачилось в форму офицера. Если вам нужны доказательства, то обратите внимание на цифры, отраженные в отчетах.

Она сделала ещё один шаг, как в её глазах вспыхнул странный огонек.

— Сколько за последнее время наша команда провела миссий в зонах, где уровень опасности значится как «Красный», а иногда и того выше? — спросила она. — Количество погибших подчиненных в его группе? Ноль. Количество гражданских потерь в зоне его ответственности? — девушка выдохнула, припоминая одно из последних заданий, когда им надо было довести беженцев до базы. — Тут, конечно, не все идеально, но, даже учитывая трупы, их был минимум. — Верба подтянула к себе один из планшетов, лежащих на столе полковника, и открыла какой-то файл. — А теперь посмотрите на количество уничтоженных врагов, и добытых нами ресурсов. Там, где другие группы чудом уносили ноги, или наоборот… где их уносили… Товарищ полковник. — развернулась Верба в сторону того самого угла. — Это все не удача, это явная характеристика.

Марков молчал.

Он медленно взял со стола новенькую пепельницу, повертел её в руках, и положил обратно. После чего пошарил пальцами по кителю, выуживая откуда-то новенькую пачку сигарет. С какой-то стороны он и сам понимал, что Верба была права. Как не крути, но статистика вещь упрямая, а в его ведомстве, ещё до всех событий, цифры всегда ценились выше красочных речей и рассказов.

Александр Вишневский, с самого момента их знакомства был какой-то неправильный. А после того, как они «воссоединились», он стал слишком, слишком эффективен во всем, что ему поручалось.

— Понимаю. — наконец кивнул полковник. — Значит, вся ситуация ещё хуже, чем мы могли представить. И тем глупее я выгляжу из-за доверия, оказанного военному. — подняв взгляд, и скинув пепел в пепельницу, мужчина добавил. — Надеюсь, что мы с тобой работаем, как и прежде, без двойных игр.

В дверь постучали.

— Войдите. — перевел внимание хозяин кабинета на появившихся гостей, от чего не заметил, как девушка сместилась назад, в тень.

Вернулся адъютант. Он тяжело дышал, словно все поручение своего начальника выполнял на бегу.

— Товарищ полковник, мы подтвердили информацию, Егоров действительно находится в тренировочном комплексе. Там сейчас идет аттестация одаренных из тех, кто попал в резерв.

— Что ж, тогда нам надо бы прогуляться. — Марков встал, поправляя кобуру на поясе. — Верба, ты пойдешь со мной, чисто на всякий случай. Да. — добавил он. — И тебе надо бы подумать, как именно мы будем возвращать домой блудного капитана.

Они вышли из кабинета, и не останавливаясь пересекли часть административного блока. Теперь их путь лежал вниз, глубже, в более закрытые помещения, куда доступ сильно ограничивался правилами безопасности. Прямо туда, где располагались полигоны.

Самый быстрый маршрут пролегал через неприметный лифт, который спускался около пары минут. И пока он не доехал до конечной остановки, внутри кабины царило тяжелое молчание. Марков смотрел на свое собственное отражение в затертой зеркальной поверхности двери, откуда на него, точно так же, смотрел уставший старик. Мужчина с каждым днем ощущал себя все старше и старше, этаким дедом, пытающимся удержать в руках рассыпающийся кубик-рубик.

Когда двери открылись, его тяжелые думы развеял запах пота, пороха, и нагретого от способностей воздуха. Это был тот самый тренировочный комплекс. То самое место, где ковались кадры, чьей задачей было стать щитом возрождающегося человечества.

На фоне общего гула, раздающегося из помещений, где-то вдалеке, за бетонными переборками, Марков услышал крик. Обычный, человеческий крик страха, который тут же оборвался коротким хлопком электрического разряда как при коротком замыкании.

— Жизнь здесь… не сахар. — негромко заметила Верба, словно прочитав мысли полковника.

Они шли мимо открытых дверей, в одной из которых пара мужчин в защитном снаряжении отрабатывала рукопашный бой. Вот только для обычных людей их движения были бы слишком быстрыми, резкими, сильными. За ними, чуть поодаль, наблюдали с десяток зрителей.

Кто-то из них был в белых халатах, кто-то в рабочих робах. Но так или иначе, все они что-то записывали в блокноты или на планшеты.

Марков не останавливался, даже в тот момент, когда из-за угла вышла группа ноль-два в полном составе из десяти одаренных. Потому что все внимание полковника было сосредоточено на фигуре, стоящей почти в самом конце коридора.

Подполковник Егоров. Он стоял, и тихо переговаривался по рации с кем-то на другом конце. Его лицо за минуту сменило не одно выражение, что говорило о крайней степени напряжения.

— Егоров! — окликнул Марков, не дойдя десяти шагов. — Товарищ подполковник.

На этот окрик, седеющий мужчина, наконец, обернулся. А его лицо ничего не выразило, кроме как высшую степень сосредоточенности.

— Товарищ полковник. — отдал мужчина честь. — Вы быстро вернулись с Узловой, слышал, у вас там было жарко?

— Да, было. — утвердительно кивнул Марков. — Но я так же слышал, что жарко было и здесь, верно? — намекнул он на недавние события. — Может нам пора поговорить на чистоту?

Егоров медленно перевел взгляд вглубь помещения, где была арена и один из людей не смог удержать мыслью здоровенный, стальной шар, от чего тот с грохотом упал на землю.

— Что ж, почему бы и не поговорить с хорошим человеком. — кивнул он головой. — А это сопровождение, разве, не для моего ареста? — показал Егоров подбородком за спину Маркову.