— Слушаю, — произнёс мужской сонный голос на том «конце» провода.

— Доброй ночи, вас беспокоит младший лейтенант ОЗЛ ФСБ Калинин, — представился я.

— Слушаю тебя, лейтенант. Майор Муравьёв с тобой говорит, — снизошёл ответственный до фамилии и звания.

— Сперва разрешите подключить ещё одного человека к нашей конференции? Тиммейт, расскажи, что там у нас происходит. — произнёс я.

— Господа офицеры, — заговорил Тиммейт в моём ухе, человеческим голосом, а не металлическим, и я понял, что он транслирует себя в разговоре, как будто бы он живой человек. — Прямо сейчас под стенами отеля ОЗЛ в Новосибирске собирается толпа. Оружия у них не видно, но в руках у людей плакаты и белые шарики. Примерно полторы сотни человек, плюс-минус.

И тут включился я:

— Майор, нам нужна поддержка. Потому что у нас там стрелки с семьями, и в случае штурма прольётся кровь. А завтра выйдет материал в СиСР, а спросят за это, с меня и тебя.

— Хорошо. Что нужно? — спросил майор, «просыпаясь».

— Водомёты для начала, — сказал я. — Срочно, подгоните технику и начинайте поливать толпу. А самих активных грузите в автозаки силами «тяжёлых». Я своим командую не стрелять, по крайней мере пока они внутрь не прорвутся. Но толпу надо купировать, пока они ворота не выломали.

— Хорошо. Держитесь там. — произнёс майор и повесил трубку.

— Тиммейт, черкани адрес майору Муравьёву, а то мне кажется, он не до конца понял, где и что происходит, и дай мне наш отель, — попросил я.

— Бульбозавр на связи, — ответил мужской голос практически сразу же.

И Тиммейт у меня в наушнике кашлянул что-то услышав такое, что требовало такой реакции.

— Бульбозавр, — позвал я. — Это Медоед, доложите обстановку вокруг отеля.

— Здравия желаю, товарищ контролёр, наблюдаю у ворот группу лиц, качают забор, кричат что-то про свободную от диктатуры Сибирь, требуют свободу политзаключенным и что-то про справедливую и счастливую Россию, но не разборчиво.

— Хорошо. Забаррикадируйтесь, — сказал я. — Никого не впускайте. Оружие применять только в случае прорыва за внутренние стены отеля.

— Тут решётки могут выломать и попасть внутрь, — голос странного, неизвестного мне зверя Бульбозавра был напряжённым. — Или закидать нас коктейлями Молотова.

— Из ликвидаторов есть кто-то? — спросил я.

— Как я понимаю, только Дикобраз. Шерхана вы травмировали, судя по сводке.

— Скажи Дикобразу, пусть займёт позицию на крыше. В случае если заметит людей с бутылками — пусть стреляет, но не летально. Нам их ещё сажать и допрашивать, — распорядился я.

— Есть, стрелять по метающим бутылки. А вы? — с надеждой спросил меня Бульбозавр.

— А я к вам еду, — произнёс я и уже вытягивал руку в сторону дороги.

— Какой план? Там их десятки, — спросил Тиммейт. — И судя по всему, в ОЗЛ закончились настоящие звери, а начались вымышленные.

— А найди-ка мне того, кто подписан на паблики СиСР, но в данный момент находится в стороне и в митинге не участвует. — попросил я, пока такси, которое увидело меня слишком поздно, разворачивалось на ночной улице.

Сев в машину и продиктовав адрес с обещанным высоким ценником, если приедет быстро, я послушал, кто такой бульбозавр в мире покемонов. Заодно послушал про то, что это мультик про дружбу. Хотя какая нахрен это дружба, когда главный герой посылает раз за разом своему другу Пикачу на смертельный бой?

Таксист попался молчаливый, и только кивнул, когда я сказал: «Плачу двойной ценник, если приедем быстро». А ночь в Новосибирске была прекрасна и пуста, по широким проспектам летали редкие машины, и мы были максимально быстрыми среди них. Мы проскочили площадь Ленина, потом нырнули в какой-то переулок, чтобы срезать, и выскочили на улицу, название которой я не знал. Водитель явно чувствовал город и любил деньги.

— Тормози здесь, — сказал я, когда мы въехали в промзону.

Это был район старых складов, которые сдаются под офисы мелким конторам или стоят заброшенными в ожидании арендатора. А за ними — частные гаражи и бетонные коробки, замороженные лет на десять. Всё по канонам: с кинутыми дольщиками, с выведенными за границу финансами, с долгими судебными тяжбами. В общем, как и в любом городе нашей страны. Но до воров этих мы ещё доберёмся, дайте только дыхание перевести.

— Перевод по этому номеру? — спросил я, глядя на карточку водителя на заднем сиденье авто, и перевёл человеку его честную тысячу, как и обещал, спросив у ИИ: — Тиммейт, куда дальше?

— Прямо, потом налево, между двумя ангарами, гараж. Он на втором этаже, у него стоит тепловизионная камера, он снимает отель. Трансляция ведётся через VPN прямо на страницу СиСР.

— Это супер — хорошо, — произнёс я, находя нужный гараж. Двигаться старался тихо, но быстро.

Гараж был закрыт, зато окно на втором этаже — пластиковое и белое — было открыто. И я встал на ручку двери, опёрся о петлю, правой рукой зацепился за кирпичный парапет в полкирпича и подтянулся к окну. Мне сегодня везёт — оно было открыто, а хрен стоял ко мне спиной в наушниках и с выключателем, и камера была направлена куда-то вперёд. Возможно, кстати, будет ещё и спутниковая съёмка, но меня интересовал конкретный человечик.

Он был невысоким, не то чтобы крепок — скорее полн, и одет в мешковатую одежду. И я, словно варан, залез в открытое окно и приподнялся тенью за его спиной. Протянув руки к его шее, я стиснул удушающий захват, завалившись на пол и удерживая его корпус своими ногами, чтобы дурак, не дай бог на радость Сидорову, не повернулся и не сломал себе шею.

И человек уснул, похрипев что-то недовольное и невнятное перед сном.

Я же встал и посмотрел на телефон, на котором была трансляция с камеры. 3934 зрителя, неплохо.

И, присев, я достал кабель и подключил Тиммейта к устройству.

— Всё, теперь он твой. Делай что хочешь, — произнёс я, сам посмотрев на объектив камеры. Она снимала в чёрно-белом свете — ребята в отеле вырубили освещение, как только толпа подошла.

Картинка камеры захватывала отель ОЗЛ. Ворота раскачивались. Толпа что-то скандировала. Кто-то кинул бутылку, но она разбилась о бетонные стены, не долетев.

— Надо гасить эту трансляцию, — произнёс я.

— Я уже, — ответил Тиммейт. — Сбил им эфир. На аккаунт оператора подали жалобы, система его заблокировала. Но снимают ещё минимум трое, у них свои телефоны. И все они в той толпе.

Я присел перед оператором. Он лежал в позе эмбриона, но дышал.

Эх, это спортсмены быстро отключаются, а неподготовленным людям с удушениями нужны минуты, чтобы прийти в себя.

Камера продолжала вглядываться в темноту, хотя трансляции уже не было, и я пошёл вниз, где стояла серебристая «Вольво». На стене гаража нашёлся скотч, целая вязанка с матками разноцветного клейкого пластика, хотя сгодился бы и трос, и верёвка, и шнур от утюга. Я вернулся назад и, посадив человека на задницу, принялся как паук обматывать его скотчем.

А там, за массивами гаражей, уже работала техника, кричали люди. Я мельком бросил взгляд на экран камеры: где из машины поливали толпу холодной водой, сбивая их с ног, и, судя по всему, внешние ворота уже выломали, и стройные ряды «тяжёлых» с буквами на спинах уже прорывались к воротам, рассекая толпу надвое, а следом за ними ехала какая-то бронированная техника, чтобы закрыть проход в ворота. Кто-то из провокаторов сбежал, кто-то бодался со спецназом.

Я встал отдавая команду Тиммейту:

— Координаты передай по СМС ответственному с фото. Скажи, тут оператор скрученный лежит.

— Делается.

— Кто-то ещё убегает из тех, кто снимал?

— Как догадался? — спросил у меня Тиммейт.

— Опыт, — произнёс я.

— Даю GPS-метку! — произнёс он.

И я, сунув телефоны в рюкзак, открыл свой телефон и увидел, как удаляется трекер.

«Ну, стало быть, погоня», — решил я и выбежал из гаража, открыв дверь, но взяв с собой проволоку, ту, на которой словно бублики были повешаны мотки с разноцветным скотчем.

Бежать в кроссовках по гравийке и асфальту легко и приятно, приятнее, чем бежать по лесам Канады в тяжёлой обуви. И в какой-то момент точка ускорилась и «ушла в горизонт». Наверняка села в машину, которая тут ждала, и убыла.

— А, сука, не догнал, — выдохнул я, касаясь коленей руками. — Тиммейт, дождись, пока остановится, и скажи мне новые координаты.

И только я собирался идти к отелю, как увидел, как ко мне из-за гаражей выбежала группа спортивно одетых парней. Их было пятеро, и все они были в чёрном, преимущественно в масках от ковида.

— Друг, ты не ходи туда, там менты всех крепят, — произнёс один из них видя меня.

— Хорошо, не пойду, — произнёс я.

— Погоди, я тебя же знаю. Ты этот, из второго видео, — произнёс он.

И на этих словах я пробил человеку в горло с левой руки, на подскоке. А чего ждать? Пока они мне пять херов на стол положат? Так хоть четыре будет…

— Ты чё, нахуй? — воскликнул тот, кто был ближе ко мне, и без замаха прорезал воздух передо мной своим правым прямым.

Однако я наклонил голову, прижав подбородок, чуть выгнув кость лба в сторону, и его рука хрустнула. И вместе с хрипом первого добавился стон второго. Третий же прыгнул на меня ногой вперёд, и я, схватив его штанину, молниеносно поставил ногу на бедро его опорной ноги и дёрнул схваченную ногу на себя.

— А-а-а-х-а-а! — завопил он, и я бы тоже вопил, если бы мне порвали сухожилия в паху.

Шагнув вперёд, я схватил следующего человека за куртку и почувствовал, как его товарищ берёт меня за грудки. Потянув человека на себя, я ударил ему в глаза пальцами, наклоняясь в сторону, потому как мне уже били головой в лицо. Удар в захвате прилетел в шею — неприятно, но и не критично. И, сделав зацеп правой ногой за его зеркальную ногу, я переместил массу тела так, чтобы рухнуть на падающего со мной противника. А в полёте я подбил его челюсть, и да, он сгруппировался, но от особенности Сергея Сидорова так просто не уйти, и мой противник «клюнул» затылком об асфальт.

И в этот момент когда я сидел на нём, удар кроссовком откуда-то сбоку прилетел в моё лицо, столь сильный, что мне показалось, будто я могу смотреть на драку со стороны. Я завалился в сторону, скатившись с соперника, и увидел, как человек со сломанной кистью уже бежит меня добивать.

Выгнувшись в спине, я ударил снизу вверх ногой — как не учат в секциях, потому что я бил в пах, — и вторым ударом ноги пнул человеку в лицо, ломая хрящи носа, вызывая неконтролируемые слёзы и болевой шок.

Вставая, я взял его за плечо и жёстко сбил с ног, словно земля в какой-то момент оказалась у него сбоку. А далее прижал коленом спортсмена. А то, что это были спортсмены, я не сомневался. И, подняв вязанку баранок скотча, я стал заматывать их всех по рукам и ногам.

А через некоторое время оттуда, откуда они выбежали, появились ребята в чёрном и масках.

— Пацаны, свои! — произнёс я, чувствуя, что лицо опухло от удара.

— Ты, блядь, кто? — спросили меня, подходя ближе, сомневаясь, как меня ломать, когда я замотал пятерых в цвета белого, красного и синего скотча. Никакой нарочитой патриотики — просто до зелёного и жёлтого руки пока не дошли.

— Человек-паук, ваш дружелюбный сосед, — произнёс я и, видя, что меня идут крепить, показал удостоверение «младшего лейтенанта по должности человека-паука при ФСБ России».

Голову штормило — повод не бороться на улице от слова «никогда».

И чуть придя в себя, я вместе с «тяжёлыми» проводил всех к отелю, где было полно воды, куча стоящих у бетонной стены людей на растяжках, стойка — звёздочки подпирающей стену. Работали автозаки, в которых увозили по очереди эту компанию. А автозаки всё прибывали и снова отъезжали.

И, завидев чёрную «Волгу» и стоящего у неё мужчину в гражданской форме одежды, я подошёл к нему.

— Тиммейт, впереди человек, это случайно не ответственный? Позвони ему.

Видя, как мужчина взял телефон, я подошёл.

— Доброй ночи, — произнёс я. — Это я звонил.

— Приветствую, — ответил он, пожимая мою руку. — Чё вы так рассекретились? Хорошим же отделом были.

— Это глобальный вопрос. И чтобы на него ответить, нужно время, — ответил я. Шутки не придумывались после того удара, ничего умнее человека-паука, и слегка подташнивало.

— А с лицом что? — уточнил он.

— Участвовал в задержании. Сейчас будут координаты того, кто скрылся, но уже есть координаты другой квартиры. Только я, как понял, они с утра должны были прибыть — какая-то неорганизованность с их стороны.

— Всё организованно. Группы должны были менять друг друга, если бы мы выставили кордоны, и стоять напротив вооружённых людей, пока эти кадры не облетят всю планету. А потом — второй акт. Но мы не выставились, не успели, и теперь второй акт будет каким-то другим, — выдал он тактику оранжевой оппозиции.

— Каким другим? — спросил я.

— Им всё равно нужна жертва, тот, про кого потом будут говорить: «Они стреляют в наших детей», — произнёс Муравьёв. — Твои в отеле забаррикадировались, в целом наши вовремя успели.

— Координаты получены, — произнёс Тиммейт.

— Скинь их товарищу Муравьёву, — проговорил я, касаясь уха, чтобы майор видел, что я не сам с собой говорю.

— Кого-то нашли? — спросил у меня майор.

— Да, две точки. Туда бы оперов направить, с тяжёлыми, — подкинул идею я.

И у майора в кармане пиликнуло.

— Я утром буду докладывать об этом. Про вас что-то писать?

— Только правду, — кивнул я, улыбаясь, не чувствуя левой половины лица. — Ещё увидимся.

— Бывай, лейтенант, — без особой радости попрощался он.

Пожав ему руку на прощание, я пошёл к отелю и постучал в дверь. Ворота периметра же были грубо выгнуты на себя и даже отодвинуты на метр внутрь. Вот что дурь человеческая делает. И мне открыли дверь здания, а я шагнул в светлое помещение с вооружёнными людьми в гражданке, но в бронежилетах. Они не выглядели как какие-то бойцы, это были просто люди, которые защищали эвакуированные в отель семьи.

Ко мне навстречу вышел полноватый человек с длинными чёрными волосами и бородкой.

— Товарищ младший лейтенант, за время вашего отсутствия здание отеля успешно отразило атаку. Смотритель отеля ОЗЛ, старший лейтенант Свиридов Анатолий Петрович, радиопозывной Бульбозавр.

— Вольно, Бульбозавр! — произнёс я. — Все молодцы, все старались. Всем можно разойтись по своим местам дислокации.

И народ отеля принялся расходиться.

— Я пока оружие не прошу сдавать — вдруг что-то будет. У нас же теперь один ликвидатор остался.

— А что с Шерханом? — уточнил я.

— Шерхан в госпитале. Вы ему серьёзно что-то там повредили, — произнёс Булбозавр.

— Тиммейт, — позвал я, — видео из «Шашлыкова» возьми с камер, у них удали и себе скачай, а потом приложи к рапорту к Дяде Мише. Пусть все видят, что я не беспредельщик.

— Да мы не сомневаемся в вас, — поспешил оправдаться Бульбозавр.

— Кто второй ликвидатор? — спросил я.

— Дикобраз. Она на крыше, работает, — сообщил смотритель.

— Хорошо, пусть работает, — произнёс я.

— Слав… — протянул Тиммейт. — У меня срочный вызов к тебе и видео.

— Ну давай смотреть.

И я поднял к лицу телефон. А там было видеообращение. Это была медицинская палата, и люди в белом, сидящие у белой стены. Снимал никто иной, как Шерхан.

— Эй ты, шлюха медоедская! Ты воткнул мне вилку в хер, и я этого тебе так не прощу. Я тигр этих джунглей, и я вызываю тебя, маленький наглый грызун, на бой на ножах! А если ты не придёшь, я этих лепил буду на куски резать их же инструментами! — выдал он.

— Совсем с катушек Шерхан слетел, — произнёс Бульбозавр, заглядывая в мой экран. — Может, СОБР к нему направить или наших тяжёлых? Не будете же вы идти на поводу у маньяка?

— У меня идея лучше… — произнёс я.