Ко мне медленно шла девушка-официантка. Молодая, лет двадцати, в коричневой униформе, с планшетом в руке. Её русые волосы были собраны в хвост, а на лице была вежливая и немного уставшая улыбка.

— Добрый вечер. Что будете заказывать? — спросила она.

— Доброй ночи, — произнёс я, листая цветастое меню. — Мне шашлык из свинины. Картофель по-деревенски. Салат из свежих овощей. И, морс, пол-литра.

Она записала, кивнула и вдруг протянула руку к краю стола, где стояли маленькие песочные часы. И перевернув их аккуратно, подушечками пальцев, так что песчинки зашуршали поспешив вниз, произнесла,

— Если мы не уложимся с подачей за двадцать минут, — улыбнулась она чуть шире, — десерт будет за счёт заведения.

— Договорились, — сказал я, и дождавшись, пока она уйдёт, и откинулся на спинку мягкой лавочки.

Тиммейт в кармане куртки молчал. И я достав телефон, делая вид, что смотрю в экран, и тихо произнёс:

— Тиммейт, пока еда едет — давай справку по Шерхану. Что за зверь и что в его репутации специфического?

Тиммейт заговорил тихо, словно сам не до конца понимал, с чем мы имеем дело.

— Шерхан. Он же Баранов Сергей Алексеевич по паспорту. Двадцать восемь лет. Рост сто девяносто три, вес сто двадцать. Бывший сотрудник УФСИН, списан в звании младшего сержанта. Сразу после армии устроился на зону, где охранял жуликов, стоя на вышке с автоматом, контролируя периметр исправительного заведения.

— И как он с вышки в ОЗЛ попал? — спросил я, поторапливая Тиммейта.

— Сергей Алексеевич сделал самострел. Прострелил себе лицо. Из АК. Снял обувь, приставил дуло к подбородку и большим пальцем ноги нажал на спуск. Но вот незадача, к счастью для него: пуля прошла навылет, раздробила верхнюю и нижнюю челюсть, выбила передние зубы. В мозг не попала — чудом. Хотя его там надо было еще найти, в черепной коробке, с такими решениями.

— Зачем стрелял? Есть подробности? — спросил я.

— Неудачная любовь. Молодая жена ушла к другому, а он написал предсмертку, приставил ствол и выстрелил. Однако не рассчитал траекторию, или рука дрогнула. Короче, выжил. А после реанимации и десятка операций на лице попал в психушку, потому что нормальный человек стрелять в себя не будет.

— Логично, — кивнул я. — Дальше.

— А дальше интереснее. Главврач психоневрологического диспансера, увидев интересующие нас вводные, сразу набрал свой контакт в ОЗЛ. Мол, пациент себя не помнит, частичная амнезия, называет себя другим именем. И зачем-то пишет статью 105 УК РФ под фамилией и именем. Причём пишет двумя разными почерками, правда, в разное время суток. С точки зрения науки — явный псих, биполярное расстройство личности. С нашей точки зрения — возможный вернувшийся. Вот наши его и забрали.

— И что в нём странного? — спросил я.

— Странно то, что в этом парне живут две личности. Как у Билли Миллигана. Один — простой парень, не смотри, что большой как бык, — добрый, флегматичный, картины рисует. А другой — матерый преступник.

— И?.. — спросил я.

— Стали проверять, а преступник тот в данный момент жив и сейчас сидит в «Чёрном дельфине». Осуждён за двойное убийство. Поймал на озере охотников, которые стреляли якобы в его уток. Отца и сына. Зарезал обоих, потом расчленил и скидал в озеро, уткам на корм. Получив 105-ю с отягчающими и 25 лет строгача, потому как ментов тоже в это озеро хотел отправить, но был тяжело ранен и уже после лечения определён в Чёрный дельфин.

— Я ебал… — выдохнул я. — И почему этот ублюдок у нас работает?

— А тебя не смущает, что реципиент и донор оба живы? И как зафиксировал психиатр — в теле парня находится зэк из «Дельфина» лишь во время отбоя. Всё остальное время в теле живёт приятный и даже скромный парень Серёженька.

— Я правильно понял, что ЗК засыпает и просыпается в теле свободного человека, пока сам находится в тюрьме? — уточнил я.

— Документы так говорят. Но с точки зрения науки и логики это конечно же необъяснимо. А может, Серёжа прочитал где-то про преступника и на посттравме, и на подсознательном уровне его косплеит в ночное время.

— Как Ярополк косплеит витязя, как Осьминог косплеит мага, как я косплею бойца СОБРа, погибшего в 1994 году? — спросил я.

— Официально вас так и записали всех. То есть ОЗЛу всё равно, кем ты себя считаешь, сколько у тебя личностей, главное — боевую задачу не трусить выполнять и приказам подчиняться. Вот почему при Дяде Мише вы все были за штатом, а когда кто-то из Совета победил, вас ввели в штат. И вот если бы Саломатин не ошибся с ПТУРом, следующим шагом должно было бы быть прохождение вами ВВК с последующим отправлением вас всех в дурку. — резюмировал Тиммейт.

— И следить за этими психами поставили меня… — поделился я мыслями вслух.

— Именно, самого лютого психопата с эрекцией, когда он делает людям больно, каким-то образом уходящим от смерти раз десять, наверное. — радостно заявил ИИ.

— Да… Я бы сам с собой по такому твоему описанию работать бы не стал… — протянул я.

— Ну вот, поговори с Шерханом, может, он душка в душе.

— Душка в душЕ, людей душит. — проговорил я.

— Расчленяет и уткам скармливает. — поправил меня Тиммейт.

— А как мы его взяли вообще? — спросил я. — В справке пометок нет.

— Есть. Пометка рукой Дяди Миши: «Явное попаданство. И лучше, чтобы этот человек работал на нас, чем убивал по ночам посторонних на берегу озера».

— Ясно. Серая мораль, двойные стандарты, кадровый голод, — выдал я, всё, что пришло на ум.

— Именно. — подтвердил Тиммейт. — По сути, его в дурке держать надо, но, во-первых, не доказана агрессивность реципиента, он парень чувствительный, картины даже рисует. А во-вторых, за тот срок, что он у нас, ни одного инцидента. И в-третьих, стреляет Шерхан лучше многих.

— Ясно, — произнёс я снова.

Тут подошла официантка с подносом. Поставила передо мной тарелку с шашлыком, поданным с картошкой и салатом.

— Приятного аппетита, — сказала девушка и, забрав песочные часы, удалилась.

Я же взял вилку, отрезал кусок мяса и только начал есть, как дверь на улицу открылась.

Он вошёл сюда не спеша, но от его появления, казалось, зал стал меньше. Огромный — под два метра, под сто двадцать кило. Гордая, немного раскачивающаяся походка человека, который знает, что в этих джунглях он главный хищник. Его лицо полностью отражало справку по нему. Золотые зубы блеснули, когда он улыбнулся широко, увидев меня, искривляя шрамы швов на губах и носу. Глаза у Шерхана были зелёные, он взирал на мелкого меня сверху вниз, словно претендовал на мой шашлык.

Громила подошёл к моему столу, остановился, чуть склонил голову на бок.

— Здравия желаю, господин начальник, — произнёс низким, чуть хрипловатым голосом, через улыбку, словно его покусал Илья Лагутенко, он же Мумий Тролль.

— Привет, Шерхан, — ответил я и продолжил жевать.

Он кивнул и, не спрашивая разрешения, отодвинул скамейку от стола и сел напротив. Вальяжно, развалившись, словно к себе домой. Положил локти на стол, сцепил огромные изрезанные пальцы рук в замок.

«Похоже, этот человечек у меня в ОЗЛ тоже будет сидеть», — подумал я.

— Доложи обстановку по Новосибирскому ОЗЛ, — сказал я, отрезая ещё кусок мяса, бросая на него прищуренный взгляд.

Шерхан вздохнул глубоко, всем корпусом, разжал пальцы и положил руки на стол, ладонями вниз.

— Докладываю, товарищ младший лейтенант. Демонстрантов взяли, передали в УФСБ вместе с отснятыми материалами, оборону отеля наладили силами двух ликвидаторов и другого личного состава ведомства, машины дорогие спрятали, чтобы Медоед нас не застрелил и не посадил устав учить. А так — хорошо всё.

— По машинам потом, — произнёс я. — Сперва оппозиция.

— Подкупленный западом планктон ты хотел сказать? — спросил он.

— Это вопрос риторический и не самый важный. Мы имеем информацию, что вскоре возле вашего ОЗЛ отеля будет несанкционированный митинг, который по всем задумкам должен перерасти в штурм, и любой исход штурма устроит их западных спонсоров.

— Провокаторы хуже пидорасов, начальник. — зачем-то прокомментировал он.

А я продолжал говорить,

— На нас с тобой такие задачи: А — оборона объекта, Б — нанесение превентивных ударов по одиозным лидерам СиСР.

— Всё-таки ударим ядеркой по Парижу? — спросил он, улыбаясь всем своим золотом.

— Не сейчас, — произнёс я.

— А когда? — спросил он.

— В 2123-м году, в составе объединённых сил Азии против Европы при нейтралитете США.

— Ты сейчас шутишь, начальник? — спросил он, вдруг став серьёзным.

А я, вспомнив Тима, покачал головой и продолжил есть мясо. И тут к столику подошла та же самая официантка.

— Здравствуйте, вы уже что-то выбрали? — произнесла она, смотря на Шерхана.

— Выбрал, тебя, моя крошка! Можешь мне тебя доставить на завтра в это же время, мытую и бритую⁈

— Простите, — произнесла она, отшагнув от столика.

— Да чё ты, я же шучу. Чая мне принеси, двойного пуэра, в одном чайнике!

— Хорошо, двойной пуэр. Кружечку одну? — спросила она, и Шерхан посмотрел на меня.

— Две, — выдал я.

— Две. Если не пожелаешь к нам присоединиться, тогда надо будет три! — произнёс он, улыбаясь.

— Хорошо, — кивнула она и убежала от столика.

— Ты, Шерхан, моё указание по нравственному облику сотрудника ОЗЛ читал? — спросил я, выпрямив спину и посмотрев на хищника.

— Так точно, господин начальник! — выдал он и процитировал: — «Ликвидатор должен быть морально устойчив и нарочито скромен, не должен выделяться из окружающего его общества, как и не должен всячески показывать своё превосходство над кем-либо. Транспорт и другое имущество ликвидатора должны быть на уровне среднего значения по доходу населения в его регионе. Ликвидатор должен понимать, что он — последний оплот спокойствия граждан, и его полномочия — это огромная ответственность, возложенная на него обществом. И воспринимать проблемы общества как свои личные. О каких-либо проблемах докладывать офицеру поддержки».

— И что тебе непонятно в слове «скромен»? Или «морально устойчив» тебя смутило?

Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, не моргая, и Шерхан отвёл взгляд на бармена, который нёс ему пуэр.

— Я, блядь, жду ответа на свои вопросы⁈ — спросил я.

— Я, Медоед, слышал про тебя. Слышал, что ты из Златоводска, который почему-то сейчас Томск. Слышал, что убить тебе — что чихнуть. Слышал, что тебя и пуля, и ракета не берёт. Но скажи: ты, если всех уродов типа меня перестреляешь по городам, ты сам по всей Руси ездить будешь, маньякам яйца отрезать?

— Тебе, Шерхан, Мироздание оказало услугу — тебя вместо сна тюремного, сюда — к нам, забрасывает почему-то, а ты девочек пугаешь. — произнёс я.

— Яйца, говорю, маньякам сам резать будешь? — спросил он, вставая и выходя из-за столика приспустил штаны.

Эта тварь оказалась без трусов, и движением пальцев своей руки он вывалил на деревянный стол огромный член.

— Тогда режь, этому сопляку он всё равно не нужен! — прорычал он.

И я ударил, резко вонзив стальную вилку в «колбасу» ликвидатора, сверху вниз, прочно пригвоздив её к столу.

— А-а-а-а-а-а! — завопил Шерхан чужим голосом. — Дяденька, не надо, пожалуйста!

И его большие руки нелепо вцепились в вилку, пытаясь выдернуть её из стола. Рывок следовал за рывком — один, другой, третий.

Я уже не держал её. И молча вставал из-за стола, вытирая губы салфеткой. А дети́на вдруг потерял сознание, свалившись под стол, потянув на себя огромную столешницу, рискуя перевернуть. Но я таким же быстрым движением вырвал вилку из дерева, освобождая «колбасу» ликвидатора и давая ему нормально завалиться у стола.

— Ну вот и познакомились, — произнёс я.

— Молодые люди, мы вынуждены вас попросить покинуть наше заведение! — попросил меня подоспевший официант.

— Пуэр с собой в большой стакан собери, — попросил я. — И номер свой и девочки дай для чаевых, в качестве извинения за неудобства.

— Свой только дам. Жанна не хочет с вами иметь ничего общего, — проговорил парень, забирая чайник и выкладывая из нагрудного кармана карточку с кодом и номером.

— Клянись, Виталий, что с ней поделишься? — спросил я на прощание, прочитав в карточке его имя.

— Клянусь. Только уходите, иначе полицию вызову.

— Чай собери, а я пока его соберу, — произнёс я, видя, как Шерхан просыпается, испуганно и удивлённо оглядываясь по сторонам. Заметив, что у него спущены штаны, он подтягивал их, вставая, и, видя меня и, видимо, особенность Сидорова, встал, лишь отодвинувшись по полу на шаг подальше.

— Вы кто? — спросил он голосом мягким и смущённым.

— Контролёр Медоед, — произнёс я.

— Я опять что-то сделал, да? — спросил он.

— Как часто эта тварь в тебя приходит? — спросил я.

— Ежедневно, с 22 до 6 утра, когда в Дельфине отбой.

— Ясно, — произнёс я.

— Слав, — выдал Тиммейт у меня в ухе, — а ведь в Москве сейчас 20:00, в Чёрном Дельфине ещё нет отбоя.

Я кивнул, потому как это была ещё одна галочка, что передо мной актёр, а не попаданец. Но что имеем — других ликвидаторов предыдущее командование не набрало. Они не могли этого не заметить.

— Тиммейт, сделай запрос: где в данный момент находится «Шерхан» в Дельфине и что делает? ФИО его же известно нам, — произнёс я и, обращаясь уже к Сергею Алексеевичу, спросил: — Ты на машине, водить можешь?

Он похлопал себя по карманам и нашёл брелок с ключом, кивнув мне. А я перевёл за чай, стейк, моральный вред 5000 ₽ и, приняв у бармена горячий стакан пуэра, пошёл за Сергеем.

Он шёл мелкими шажками, чуть подпрыгивая при каждом шаге — ещё бы, я ведь продырявил его член вилкой, — и, выйдя на свежий воздух ночного Новосибирска, я заметил стоящий на газоне УАЗ «Патриот», тонированный и чёрный.

— Серёг, — позвал я.

— ?.. — обернулся он.

— Сейчас дуй в травмпункт, показываешь удостоверение, говори — жулик на задержании вилкой пырнул. Пусть тебя осмотрят. Далее набираешь меня, на ОЗЛ-спецсвязь сейчас тебе придут мои контакты. Всё понял?

— Понял, товарищ Медоед! — отозвался он и ужимками пошёл к джипу.

— Похоже, Шерхан прав, — произнёс я Тиммейту. — Вскоре придётся по всей России ездить, каждого смотреть.

— Я вынужден тебя огорчить. Я ошибся и Дельфин в Оренбурге, а не в Москве, а там, как раз отбой. И у меня есть указание о всех своих контактах с ликвидаторами и боестолкновениях докладывать лично Дяде Мише. Они завели что-то вроде журнала твоих посещений отелей, видимо, в целях повышения твоего авторитета. И вот к убитым и посаженным и отстранённым добавился ещё и Шерхан с проткнутой причинда́линой.

— Пфф… — выдохнул я. — Вы зачем из меня маньяка делаете?

— С волками жить — по-волчьи выть, — произнёс Тиммейт. — О, Дядя Миша анекдот прислал.

— Это сейчас важно? — уточнил я. — Давай тезисно.

— Учения. В корабль плывёт случайная боевая торпеда, но капитан не хочет терять лицо и говорит боцману: «Собери личный состав на палубе и сделай так, чтобы мы погибли с достоинством и без паники». Боцман собирает всех на палубе и говорит: «Хотите, я палубу членом переломлю?» И достаёт член и, размахиваясь, бьёт по палубе. Взрыв, скрежет металла, все плавают в воде, матерят боцмана. Сам же боцман плывёт на спасательном кругу, и к нему подплывает капитан и говорит: «Дурак ты, боцман, торпеда мимо прошла!»

— Они там снова пьют с Дмитрием Анатольевичем? — спросил я.

— Не могу знать. Но зато у меня есть списки новосибирских активистов СиСР, и в данный момент они собираются…

— Давай адрес, — перебил я, делая глоток горячего пуэра, ощущая, как холод улицы уже подкрадывается ко мне.

— Улица Писарева, дом 23, квартира 89. Жилой комплекс «Сибирские зори». Трёхкомнатная, на пятом этаже. Собственник — Рябцева Анна Владимировна, сорок пять лет, индивидуальный предприниматель, владелица сети магазинов органической косметики. Бывшая журналистка, сейчас — гражданская активистка. Она же — администратор телеграм-канала «Сибирь не ЗЛО», аудитория около тридцати тысяч.

— Отлично, набери ответственного по УФСБ города Новосибирска? Ей же там людей не хватает, больших, крепких людей в чёрном.

— Делаю, но у нас срочное!

— Что?

— К отелю ОЗЛ подходит… — начал он, и в этот момент ответственный по УФСБ взял трубку…