В 6 утра мы выдвинулись обратно в столицу, покинув 911-ю бригаду спецназа (Special Forces 911). Впереди шло ополчение, «Вивальди» с техникой замыкали колонну. Всем командирам взводов я раздал рации, взяв себе тоже, и по указке Тиммейта подключил его через блютуз к одной из них. Теперь он мог управлять боем и в целом всей армией. А у музыкантов был выпрошен один дрон. В случае боестолкновения он должен был подняться в небо и координировать нас, по сути являясь глазами Тиммейта. Все, кто служил, получили по несколько наступательных гранат и по несколько магазинов. Но вот вопрос с медициной не был решён. Да, на складах были аптечки и жгуты, но я вёл заключённых — необученных и дремучих. Любое ранение бывшего заключённого будет означать гибель, потому как его никто не учил пользоваться медициной. Да, поколения солдат «Вивальди» и королевского спецназа отличались: наши были выше по умениям и по техническим средствам, у нас всё-таки были дроны. Но вот зэки — зэки уступали королевским солдатам во всём. Тиммейт сравнивал меня со Спартаком, но это было не верно. Спартак начинал с гладиаторами — по сути, прекрасными пешими воинами. Я же начинал с ополчением измождённым голодом.

— Тиммейт, сколько до дворца? — спросил я.

— Без учёта городских боёв — 4 часа пешим. По меркам твоей прогулки по Америке — раз плюнуть, — произнёс он.

— Что с информпространством? — спросил я.

— Все новости будут через часов 18. Камбоджа спит. Только королевский спецназ объявил тревогу, как и полиция столицы. Король пока во дворце. Также замечена активность в частях регулярной армии, но они не успеют, как и полиция. Это хорошая новость: во дворце нас встретит элита элит, лучшие из лучших королевских солдат.

— И это хорошая новость? — спросил я, понимая, кто со мной идёт.

— Мы уже в столице. Я отдал команду стрелять во всех, кто направляет на нас оружие. Спецназ будут оборонять дворец, и скорее всего король отступит — и это будет информационная победа. Далее я запущу приложение, где объявлю о референдуме, где проголосовать смогут только граждане Камбоджи, и направлю результаты референдума в ООН. Вначале мировое сообщество не примет их, но через лет 10 всё устаканится.

— У меня нет десяти лет, — произнёс я.

Мы шли и окрестности обрастали жилыми домами и заведениями. Город встретил нас тишиной.

Пномпень еще спал. Широкие проспекты пустовали — ни машин, ни мотоциклов, ни даже собак. Только редкие фонари горели, да где-то вдалеке слышалась сирена — то ли полицейская, то ли скорая. Небо на востоке уже серело, но рассвет ещё не наступил. Мы шли по асфальту, и топот двух тысяч ног разносился по городу, как барабанная дробь.

Пномпень просыпался неохотно, но очень величаво. Редкие фонари гасли, уступая место мутному утреннему свету. Над крышами домов поднимался туман — влажный, как сама Азия, но уже не плотный, а лёгкий, почти прозрачный, сквозь него проступали очертания старых французских особняков с резными балконами и коваными решётками. Воздух пах гарью, жасмином и рекой — Тонлесап дышал в его утренней тишине, то и дело проглядываясь правее от нашей колонны. Этот город был красив по крайней мере, пока ещё не проснулась суета, не загудели мопеды, и можно на мгновение забыть, что этот рай построен на чужой боли.

Люди в окнах проходящих нами домов просыпались. Я видел, как зажигался свет, как отдёргивались шторы, как испуганные лица прижимались к стёклам. Реакция была самая разная, но в большинстве случаев нас снимали и сегодня сотни мобильных телефонов получили свой контент.

— Тиммейт, прикажи командирам радушно улыбаться и иногда махать руками. Нас должны запомнить как народное восстание, — приказал я.

— Понятно, — произнёс ИИ, и рации командиров взводов заговорили на кхмерском.

Теперь наша колонна радушно улыбалась и махала руками, но в целом шли молча. Только командиры взводов изредка перекрикивались по рациям, да машины сзади урчали дизелями.

Первая полицейская машина встретила нас через два километра.

Белая «Тойота» с синей полосой, с выключенным СГУ. Двое полицейских вышли на дорогу и замерли. Перед ними шла стена. Две тысячи человек в синих робах, многие босиком, с автоматами наперевес. Красные береты командиров мелькали в толпе.

Они смотрели на нас. Мы смотрели на них и просто шли.

А они просто отошли в сторону. Не стреляли. Не вызывали подкрепление. Стояли и смотрели, как мы проходим мимо. У них не было приказа стрелять в толпу. А может, приказ был, но здравый смысл оказался сильнее.

Так было и на втором посту, и на третьем. Полиция просто пропускала нас вперёд.

— Они докладывают в полицейские участки о нашем продвижении, — сказал Тиммейт у меня в ухе.

— Ясно, на дворце будет мясорубка, — ответил я.

А на пятом километре дорогу перекрыла баррикада.

— Вижу два грузовика, поставленные поперёк проспекта. Мешки с песком между ними. Колючая проволока наспех намотанная на железные столбы. И за всем этим — полицейские. Много. Человек пятьдесят. В бронежилетах, с автоматами. У них даже пулемёт на треноге. — выдал Тиммейт.

Я поднял руку и колонна остановилась.

— Шестьдесят три человека, — продолжил Тиммейт. — Пулемёт — один. Автоматы — у всех. Все в броне.

— Гранатомёт и миномёты — на первую линию! — скомандовал я.

И люди из «Вивальди» доложили по рации, что выставили несколько миномётов прямо у себя там, в хвосте колонны. А Принц принёс мне гранатомёт. Это был РПГ-7, какая-то его китайская версия.

— Тиммейт, позвони старшему по званию на этой баррикаде, — произнёс я.

— Соединяю.

Гудки пошли через рацию. Короткие, нервные. На втором гудке трубку сняли.

— Алло? — голос был напряжённый, с хрипотцой.

— Говорит генерал Ме, — произнёс я. — Ты кто?

— Полковник полиции Чеа Менг, — ответил он.

— Полковник, ты видел, что идёт на тебя? Две тысячи вооружённых человек, бронетехника, артиллерия. У тебя полроты бойцов и пулемёт. Ты умрёшь здесь. Все твои люди умрут.

— У меня приказ, — сказал он.

— Король уже сбежал? Или ты просто не хочешь проверять?

Произнёс я, но ответом мне было молчание.

— У меня есть гранатомёт, полковник. Я могу выбить твои грузовики одним выстрелом. Потом миномёты накроют ваши позиции. И тогда ни ты, ни твои люди не вернутся домой. Зачем тебе это? Твоя семья ждёт тебя дома. Твои дети хотят видеть отца живым, а не в новостях.

— Генерал… — начал он. — Я знаю, что ты делаешь, но если у тебя не получится, я потеряю всё!

— А если получится, то ты этого не узнаешь, потому что мёртвые не смотрят интернет, — ответил я.

— У меня нет выбора, — произнёс полковник.

— Выбор есть. Присоединиться к своему народу! — накинул я идею.

— Мой народ в тюрьму не сажали. Ты знаешь, сколько преступлений уже совершено, потому что ты захватил и распустил Прей Сар?

— Знаю, — перебил я. — Я хочу, чтобы твоя душа знала тоже, что выбор у тебя был! Миномёты к бою! — крикнул я, не оборачиваясь.

И, взяв гранатомёт, прицелившись, вспоминая, «как это было», выстрелил.

Головная часть выстрела ушла в сторону баррикады и ударила правее, чем я хотел, но в цель, и грузовик справа полыхнул, а со стороны баррикад раздались крики.

— Рассредоточиться по проулкам, двигаться вперёд. Всё, что с оружием, — уничтожать! — произнёс я.

Видя, как мины, свистя и ухая, ложатся на баррикаду, разбивая укрепления, разрывая людей, а моя армия принялась рассредотачиваться и двигаться вперёд. А баррикада открыла ответный огонь по ним.

Но затихла, когда миномёты отработали и вперёд пошли БТРы. Они своими носами принялись отодвигать грузовую технику, давя кричащих от боли раненых, освобождая проход для тех, кто остался на центральной улице. Шёл в этой толпе и я — ничем не приметный, кроме шлема и чёрной формы.

И вдруг один из «офицеров» ополчения рухнул замертво, а его алый берет отлетел с его простреленной головы.

— Снайпер в высотке прямо по курсу, — произнёс Тиммейт. — Девятый этаж.

«Отлично, что он видит». — подумал я.

Но тем временем прозвучал ещё один выстрел, и другой человек в красном берете лёг.

Они выбивали офицеров. И я спрятался влетая в витрину магазина, взяв рацию в руки.

— Коробка 2, — позвал я БТР, — у меня снайпер на девятом этаже, высотного стеклянного здания.

— Ме — коробке два. У меня оружие не поднимется настолько.

— Отъедь, наехать мордой на мешки с песком, завысь морду. Они сейчас мне всех офицеров повыбивает, — приказал я.

— Есть! — ответила Коробка 2 с музыкантом в экипаже.

Эх, сюда бы моего последнего попаданца — «прапорщика»… Только подумал я, и БТР уже сдавал назад и немного вперёд, наезжая на мешки с песком и целясь.

— Снайперы — американцы, — произнёс Тиммейт.

— В смысле? — не понял я.

— Я вижу их по их сим-картам.

— Что они тут делают? — спросил я.

— Видимо, это охрана посольства. Потому что быстро прибыли, — ответил мне Тиммейт.

Прозвучало ещё четыре выстрела, пока БТР не прицелился и не ударил по ним, с координации Тиммейта. А не было бы его — хрен бы мы их нашли, потому что стреляли из глубины дома.

— Тиммейт, сколько до дворца? — спросил я, выглядывая из-за стены магазина. Снайперы замолкли — БТР сработал чисто, а улица превратилась в месиво, от мин, дыма, криков раненых и разбитого стекла.

— Три километра. Без учёта боёв — минут сорок. Но если каждая баррикада будет такой, то сложно сказать.

— Общая команда двигаться также, офицерам снять береты, надеть шлемы. В случае баррикады или другого сопротивления рассыпаться, охватывать, уничтожать, собирать трофеи, двигаться дальше. — приказал я.

Я вышел на дорогу снова. Вокруг лежали раненые. Не только полицейские — и наши тоже. Кто-то сидел, прижимая руки к окровавленному животу, кто-то лежал неподвижно, глядя в серое небо. Синие робы, смешанные с полицейской формой. Кровь на асфальте, вперемешку с дождевой водой, напоминала пятна масляной краски.

Молодой парень в робе сидел, прислонившись к колесу грузовика. Пуля пропорола ему бедро. Он сжимал ногу руками и не кричал. Просто смотрел перед собой.

— Жить будешь, — сказал я ему.

— Да, Лоок генерал Ме, — ответил он.

Но я видел — он не был в этом уверен.

— Свяжи меня с главой госпиталя. Сейчас! — произнёс я Тиммейту.

— Соединяю.

Прозвучали длинные гудки. Потом щелчок.

— Алло? — ответил мне усталый и сонный голос.

— Говорит генерал Ме. Ты кто? — произнёс я.

— Главный врач муниципального госпиталя Пномпеня, доктор Сок Тирет.

— Слушай меня внимательно, доктор. Сейчас ты будешь подгонять к дворцу скорые машины. Все, что у тебя есть. И принимать раненых.

— Лоок генерал Ме, это невозможно! — начал он.

— А если не подчинишься, то я тебя после штурма дворца найду и перепрячу. Понял меня?

— Но…

— Ты будешь эвакуировать всех. Всех, кто ранен. И солдат короля, и ополченцев. Всем окажешь помощь. Всем. Без разницы, в какой форме.

— Лоок генерал Ме! — голос его задрожал, но не от страха, а от отчаяния. — Твоих людей арестуют после того, как тебя победят!

— Сначала пусть победят! — рявкнул я. — Главное, ты делай всё, что я сказал.

— Слушаюсь, генерал Ме.

И я прервал связь. Выдохнул и посмотрел на колонну. БТРы уже протащили грузовики в сторону, освобождая проход. Толпа ополченцев перестраивалась, перетекая через баррикаду. Своих раненых не разоружали, а оставляли ждать скорую.

— Тиммейт, — позвал я. — Веди колонну дальше.

И мы пошли. Сквозь дым, сквозь стекло, сквозь разбитые машины и тела тех, кто ещё минуту назад стоял на баррикаде с автоматом. А сзади, в утренней тишине, завыли сирены скорых.

— Тому офицеру, который сбежал, я деньги заблокировал, кстати, — вдруг произнёс Тиммейт.

— Хорошо, — выдал я, идя дальше и всматриваясь в окна жилых домов.

— «Вивальди» говорят, что ушли ко дворцу марш-броском, побегут по паралельной улице ударят когда мы ударим и будут ждать эвакуации Его Величества.

— Этого стоило ожидать, — произнёс я. — Главное, БТРы оставили.

— Я послал три роты, чтобы обошли с севера и ударили когда мы ударим тоже. И веду переговоры со всеми генералами. Многим поступил приказ прибыть на защиту столицы, и это наши первые расходы по деньгам. Кое-кто получил деньги за то, что опоздает на войну, кое-кто не купился, но он физически не успеет. В целом нас поддерживают, и если мы возьмём дворец, готовы поддержать революцию на условиях государственного упора на безопасность, а именно зарплаты им и их подчинённым, — проговорил Тиммейт.

— Коррупционеры… Ладно, пока это полезные предатели, а потом пусть суды ими займутся. Уверен, что они не по зарплатам и так живут, — произнёс я.

* * *

Ко дворцу мы вышли ближе к полудню. Вернее, до него было каких-то 500 метров парковой зоны, домов и магазинов, кафетериев, и много ещё чего, был даже храм. Солнце стояло высоко, и духота «плавила» асфальт, а свет золотил крыши королевской резиденции, проглядывающиеся через пространства между домами. Жара навалилась мгновенно — высасывающая силы из тех, кто шёл босиком по раскалённому асфальту. Такие всё ещё были, но уже в меньшей степени.

Дворец стоял за жёлтой стеной — двухметровой и длинной. Поверх него, словно корона, наварено было зелёное железо — ещё метр, с вертикальными прямоугольными прорезями, через которые виднелись стволы автоматов.

А Тиммейт разглядел всё это с высоты, что королевский спецназ занял позиции. Внутри периметра, у ворот, стояли БТРы — башни развёрнуты в сторону улицы, их двигатели не глушили. На самом заборе, в бойницах зелёного железа, засели снайперы и пулемётчики — человек пятьсот, не меньше. Вход в главные ворота прикрывала баррикада из мешков с песком, а за ней — стационарный пулемёт «Утёс» на треноге, крупнокалиберный, способный наделать делов. Окна самого дворца были заложены мешками с песком, образуя амбразуры для стрельбы.

И я даже посмотрел на его экран Тиммейта, чтобы видеть то же самое, что описывает он. С высоты дворец напоминал осаждённую крепость — идеальный квадрат, где каждая стена, каждая башня, каждая бойница работала на оборону. Внутренний двор пустовал — ни людей, ни техники. В центре дворца, у главного входа, стоял чёрный вертолёт.

— Король готовится к эвакуации, — сказал Тиммейт. — Вертолёт прогрет. Охрана внутри человек триста, может, больше. БТРы у ворот, пулемёты на стенах, снайперы на крышах. Если мы пойдём в лоб — лягут все.

— А если обойти? — спросил я, глядя на картинку с дрона.

— По периметру уже идут бои. Мы с южной стороны можем атаковать и попытаться прорваться к служебному входу. С восточной стороны река и парковая зона плюс набережная, «Вивальди» зачистила подступы на восточной и ждут. С северной наши ребята наткнулись на засаду, откатились, заняли жилые здания, ведут бои.

— Понял, изобрази это всё на карте схематично! Наших — красными, противника — синими, — попросил я.

И Тиммейт выдал карту. Я посмотрел на неё и задал вопрос.

— Почему нас не встретили раньше, связав городскими боями? Вот тут и тут. — указал я туда где мы были полчаса назад.

— Я рассредоточил войска, показав им охват, и они отодвинулись к дворцу. По сути, это и дало им незакрытую нами северную часть, и король может даже уехать.

— У тебя не получилось изолировать театр военных действий?.. — произнёс я.

— А как я его изолирую, когда у нас равное количество пехоты и нет подавляющего преимущества в дронах и артиллерии? Кроме того, я напоминаю тебе, что задача Ивсерга, которую нам с тобой ставил, — пугануть короля, а уже после его гибели вести переговоры!

— Мне задачи слишком много людей ставит… — выдохнул я, понимая, что впереди дорога, парк с несколькими монументами, в том числе какой-то бронзовый или золотой мужик под золотой аркой, и снова дорога ко дворцу, и вот тут мы и будем встречены, и скорее всего в рамках встречного боя понесём максимальные потери, но пугануть короля надо было любой ценой.

Хотя я осознавал, что пара минут боя и моя армия начнёт бежать бросая автоматы, не дрогнет Вивальди, не дрогну я и надеюсь что этого будет достаточно.

Ну что. Я довёл это войско до места боя. Теперь общая команда — вперёд! И я как опытный боец должен быть впереди, потому что если я буду сзади, я просто буду наблюдать, как все 2000 человек лягут.

И я зажал кнопку рации.

— Бойцы группы «Юг», вот я и привёл вас к порогу вашего врага! Осталось только ворваться в логово зверя и вырвать ему ядовитые зубы! За независимость вашей страны — в бой! — С этими словами я сам пошёл вперёд, ступая на зелёную мякоть парковой травы с монументами.

— А я прикрою тебя координированием миномётов. — выдал Тиммейт, весело и металлически, убивать «кожаных человеков» было для него не больше чем тренировкой.