Прослушав о географии чумных захоронений, я начала сомневаться в верности своего решения сбежать в Темнейшую академию, и это день только начался!

Следующей парой шла юриспруденция, и она рассматривала… лазейки в законах основных королевств материка! Насколько я поняла, предмет раньше был чем-то в духе «как быть темным и не попасть на костер», что в целом даже оправданно. Зато сейчас подразумевал обретение общей юридической грамотности формата «как наколоть законников государства N в части доходов, налогов и сборов, а также смертных казней».

После этого была еще пара совершенно потрясающих занятий, очень профильных для факультета некромантии. Про себя я обозначила их уроками по выбору и заточке штыковой лопаты для выкапывания гробов – очень интересно, но ничего не понятно. А главное, абсолютно не нужно одной затесавшейся в ряды темных магов целительнице.

Преподаватели предпочитали меня игнорировать. Наверное, большая часть просто не понимала, что со мной делать и как реагировать, а потому они читали лекции в привычном режиме, пока я набиралась впечатлений на галерке.

Последней парой значилась философия, от которой я уже не ждала ничего хорошего. Вела философию госпожа Пибол, крепкая старушка с такими ясными серыми глазами, что мне показалось, будто морщины и серебро в иссиня-черных волосах – нарисованные.

Помимо некромантов, в огромную аудиторию с рядами парт на разных уровнях набилось еще несколько факультетов, среди которых, к своей неожиданной радости, я увидела Валентайна. А вот он меня, к сожалению, не заметил. Впрочем, сложно что-то заметить, когда на тебе виснут близняшки.

– О, я смотрю, в наших рядах прибыло. Что это вы, милочка, забились под самый потолок? Спускайтесь, вон на первом ряду есть место.

Место действительно было – целый ряд! То ли такой интересный предмет, то ли такой интересный преподаватель. Мне ужасно не хотелось проверять, но несколько десятков студентов уже развернулись ко мне и рассматривали с откровенным любопытством. Подавившись фразой «Спасибо, мне и тут прекрасно», я с высоко поднятой головой пересела на парту в первом ряду.

– Прекрасно. Люблю, знаете ли, смотреть идеологическому противнику в глаза.

– Я вам не противник, – спокойно ответила я, выдержав взгляд.

– Так это пока, милочка, это пока, – с акульей улыбкой ответила госпожа Пибол.

Я почувствовала почти щемящую тоску по опекуну, которого не стеснялась послать в пешее эротическое путешествие, и мучительно пыталась подобрать какой-нибудь цензурный, но максимально колкий ответ. Впрочем, парировать мне в любом случае не удалось: сбоку послышалось какое-то движение.

– Сатор? – Преподавательница вскинула идеально нарисованную черненую бровь.

Валентайн встал, и вместе с ним пришлось встать всему ряду после фразы «Кыш-кыш-кыш». С шумом, оттоптанными ногами и непечатными комментариями маг немаленьких габаритов протиснулся в проход, чтобы легко сбежать по ступеням и плюхнуться рядом со мной.

– Сатор? – повторила госпожа Пибол, ожидая объяснений, и улыбка ее стала еще более хищной.

– Чувствую, лекция предстоит увлекательная, – не моргнув глазом заявил парень. – Дай, думаю, пересяду поближе, чтобы быть максимально причастным.

Пибол погрозила наманикюренным пальцем и с улыбкой произнесла:

– Ах, Сатор, доиграетесь.

И начала лекцию. Удивительно, но говорила старушка бодро и увлекательно. Хотя, кажется, увлеклась тут только я – остальная аудитория мирно посапывала, и даже сидящий рядом Валентайн клевал носом.

Во всем остальном нормальном мире философия размышляла о бытие человека, его отношении к миру и взаимоотношениях с этим миром. Несложно догадаться, что в Темнейшей академии философия изучала все то же самое, но про темных магов. В моем блестящем герцогском образовании философия присутствовала, хотя я ее не очень любила. Много воды, полное отсутствие осязаемого результата. Но здесь философия внезапно стала для меня способом понять темных.

– Итак, давайте попробуем рассмотреть место темных в этом новом дивном мире. – Госпожа Пибол оскалилась. – Как вы думаете, каково наше место в мире?

Аудитория сонно молчала, я даже сомневалась, что кто-то услышал вопрос.

– Никак не думаете? – Она заломила бровь. – Думать студентам несвойственно? Ромаро, ну, может, вы станете лучом света в нашем темном царстве?

– Вряд ли, – честно ответила я.

– Почему же? – прищурилась Пибол.

– Свое место я знаю, а место темных магов должны определять только темные маги, вы не находите?

– Ну светлые же определяли наши места многие века, вы не стесняйтесь, поделитесь.

Я проявила чудеса наблюдательности и спросила:

– А почему вы злитесь на меня?

– А почему нет? Ты светлая, и ты здесь. Я могу злиться на тебя и даже мелочно мстить.

Это была настолько очевидная агрессия, что я растерялась.

– Госпожа Пибол, – подал голос Валентайн. – Это не…

– Непрофессионально? – подсказала преподавательница с таким видом, будто сейчас кинется на нас.

– Негостеприимно, – закончил фразу Валентайн. – Мы все знаем, как нам жизненно необходим целитель. Если обмен учениками будет признан успешным, мы перестанем хоронить студентов.

Пибол пожевала губами, задумчиво глядя на меня. Справедливости ради, мне их философия нужна была как телеге пятое колесо, но перспектива вылететь из академии прямо под венец придавала рвения в учебе.

– Ладно, я готова дать тебе шанс, милочка. Один шанс! Который, я надеюсь, ты упустишь. – Пибол предвкушающе облизала губы, и сразу стало ясно, что даст она мне не шанс, а возможность феерически облажаться. – Сделаешь мне курсовую на тему сегодняшней лекции. Если она будет хотя бы удовлетворительной, я, так и быть, освобожу тебя от посещения моего предмета.

Чисто из любопытства хотелось спросить: «А что, если нет?» – но инстинкт самосохранения остановил. Была угроза нарваться на отработку по философии, а оставаться наедине с этой ласково скалящейся акулой у меня не было ни малейшего желания. Ну и потом, факультатив по философии – меня же засмеют в родной академии, когда узнают!

Если узнают, конечно.

Я тихонько вздохнула от этой мысли, и сидевший рядом Валентайн накрыл мою ладонь своей и приободряюще пожал. Я благодарно улыбнулась и продолжила слушать пространные рассуждения Пибол о высоких темных материях.

Только под конец пары я совершенно неожиданно поняла, что мы так и просидели, держась за руки. И когда поняла, мягко, но решительно высвободила руку. Валентайн хмыкнул, но никак не прокомментировал, а после окончания пары как ни в чем не бывало бодро предложил:

– В столовую? Приобщаться к социальной жизни академии?

Я кинула взгляд на часы, проверяя, сколько времени осталось до дежурства в лазарете.

– Да успеваешь ты, успеваешь, – прокомментировал Валентайн, заметив мой взгляд. – Лучше скажи, помощь с курсовой нужна?

– Ты так хорош в философии? – искренне изумилась я.

– А что тебя удивляет?

– Ну… – я подняла одну руку, сложив ладони чашечкой, – боевой маг, – подняла вторую, – философия, – покачала руками на манер весов.

– Я оскорблен в лучших чувствах, – с самым серьезным видом заявил темный маг. – Это ужасный стереотип бестолковых боевиков. Я такого от вас не ожидал, герцогиня!

– Серьезно? – спросила я с почти искренним любопытством.

– Нет, – фыркнул Валентайн, не в силах удержать суровую мину. – Но с курсовой действительно могу помочь. Пибол потеряла всю семью при беспорядках в Беллариуме и после этого сильно сдала в адекватности.

– Немудрено, – нахмурилась я.

– Не вздумай ее жалеть! – возмутился Валентайн. – Она изверг, садист и просто кошмарный маг-проклятийник. Так что насчет курсовой?

– Мм… – неопределенно протянула я, размышляя, чего компания Валентайна принесет больше – пользы или головной боли? Этикет благородных дам был для таких случаев прекрасен, им и воспользовалась: – Я подумаю над твоим предложением, спасибо.

– Как знаешь, – слегка разочарованно ответил маг, и мы наконец добрались до столовой.

* * *

Валентайн провел меня к линии раздачи, которая не порадовала ничем вкусненьким, и я, чувствуя себя столичной красоткой на жесткой диете, покидала на поднос что попало, лишь бы посытнее. Мне предстояло провести минимум два часа в лазарете, которые, по моему опыту, превратятся в лучшем случае в четыре, и требовалось набраться сил.

Размышляя над тем, как делать некромантские домашние задания с полным отсутствием темного дара, я и не заметила, за какой стол привел меня Валентайн. А привел он меня не к Анне, которой, кстати, нигде не было видно, а к своим друзьям. В резко замолчавшей компании наличествовали уже знакомые мне близняшки, тощий бледный парень, жилистый некромант, с которым я сегодня ходила по занятиям, но имени которого решительно не знала или не помнила, лишний пустой стул непонятно для кого, а теперь еще и Валентайн с моей скромной персоной.

– Привет! – бодро поздоровался темный маг, плюхнув поднос на стол. – Знакомьтесь, Николетта Ромаро.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я. Присутствующие меня изучали. – Я не кусаюсь, не надо так на меня смотреть.

– Конечно, ты не кусаешься, – подал голос бледный парень, – ты же не маг крови. Кстати, меня зовут Элайджа.

Элайджа широко улыбнулся, и я увидела клыки у парня.

– Как интересно, – задумчиво произнесла я, опускаясь на свое место и рассматривая клыкастика. – А зубы настоящие или накладные?

– Обижаешь, светлая. Все настоящее!

– Коренные? – деловито уточнила я.

– Э? Да… – растерялся Элайджа.

– А они с рождения такие или под действием магии?

Парень немного завис, то ли пытаясь вспомнить, то ли не совсем понимая, с чего такая реакция.

– Магии, конечно, – ответил за него Валентайн. – У каждого темного мага есть э-э-э… некоторые отличительные особенности в силу своего дара.

– Кроме ведьм, – подала голос одна из близняшек.

– Кроме ведьм, – согласился Валентайн, – но ведьма и не маг.

– Значит, под действием магии… – задумчиво проговорила я, рассматривая Элайджу.

– Валли, я ее боюсь, – честно заявил парень, отодвинувшись от меня, насколько хватало стола.

– Красивая девушка так заинтересованно на тебя смотрит, что в этом страшного? – не понял Валентайн.

– Это интерес некроманта к свежему трупу, а не женщины к мужчине!

– Николетта, – вздохнул Валентайн, – скажи нашему другу, что ты ни о чем таком не думаешь. Не думаешь же?

– Ни о чем «таком» я не думаю, – согласилась я.

– А о чем ты думаешь, так внимательно меня рассматривая? – прищурился маг крови, и я в принципе понимала его тревогу, а потому не стала облегчать парню жизнь.

– Думаю, вот если выбить или, например, выдрать твои клыки, отрастит ли их магия снова? – честно ответила я, заставив всех присутствующих как-то подозрительно хрюкнуть.

– М-да-а-а-а… – протянул так и не представившийся некромант. – Девушка, а вы точно целительница?

– Однозначно, – подтвердила я, берясь за приборы.

– Темная целительница, – с уважением резюмировал некромант.

* * *

После ужина я пошла в лазарет причинять добро темным магам. Внезапно вместе со мной отправилась вся компашка Валентайна. Причем отправилась молча, как само собой разумеющееся. Я даже, грешным делом, подумала, что они решили меня проводить, но ошиблась – ребята пришли навестить хозяина незанятого стула.

Им оказался шкафообразный парень, темный паладин, чьей тенью я восхитилась в прошлый раз. Он с превеликим трудом, помогая себе руками, присел на кровати, едва мы забились в его секцию.

– Аларик! – взвизгнули близняшки и повисли на парне.

Тот едва заметно посерел, а я почувствовала просто неконтролируемый приступ бешенства. В прикрепленных к кровати листах значилось падение с большой высоты. Значит, у парня в лучшем случае поломаны кости. В худшем… Сколько он уже тут, неделю? Их что, вместе с Анной так помяло?

– Так, – произнесла я, вешая историю болезни на место.

Одновременно раздался дробный стук каблуков, разделяющие шторы покачнулись, и в крошечное пространство, и так забитое людьми, влетела лекарша.

– Так! – рявкнула она. – Вы совсем сдурели – на нем висеть?! Ну-ка, выметайтесь отсюда!

– Ну госпожа Скальон! – заголосила дурная компашка.

– Вон!!! – рявкнула лекарша, и я была с ней совершенно солидарна.

Едва за бестолковыми студентами закрылась дверь, мы остались вдвоем. Тихо постанывающий темный паладин не считается.

– Герой, – в сердцах бросила Скальон.

– Еще какой! – криво усмехнулся парень.

Я вздохнула и начала закатывать рукава.

– Почему мои осмотры оставили на вечер? Если тяжелых нужно смотреть с утра.

– Потому что тебе надо учиться, а мне иногда спать. Все тяжелые поступают ночью, а второго лекаря сюда найти не так-то просто, – закалывая волосы, ответила лекарша.

Я ожидала, что сейчас придется с ней биться за каждого пациента, предвкушая бурчание на тему «явилась вся такая светлая», но, кажется, Скальон была либо крайне разумна, либо крайне устала. Скорее второе, чем первое.

– Что тут? – спросила я, рассматривая серое лицо темного паладина.

– Рухнул на мост с высоты… ну, примерно с высоты стены, – охотно пояснил парень, широко мне улыбнувшись.

– Как так получилось? – удивилась я.

– Это интересная история, красотулька, присядь, я с удовольствием ее тебе расскажу. – Он похлопал по кровати, на которой места присаживаться решительно не было.

– Хватит паясничать, Аларик, – одернула его Скальон. – Историю читала?

– Начала.

– У него перебит позвоночник, сломаны ребра и наверняка внутреннее кровотечение.

– Чем лечили?

– Да чем тут полечишь, – помрачнела лекарша. – Ниже пояса не чувствует.

– Как же вы его тягаете? – ахнула я, представляя, как ворочать такую тушу, чтобы поменять судно.

– Да подружки его тягают, они ж магички. Левитацией туда-сюда.

От обсуждения этих малоприятных вещей с темного паладина спала вся напускная бодрость, и парень, прикрыв глаза и откинувшись на подушки, тихо попросил:

– Пообещай мне одно, светлая.

– Мм?

– Если помочь нельзя, ты скажешь мне об этом прямо и честно.

– Легко, – согласилась я. – А теперь помолчи.

Я сдернула с парня одеяло, и темный паладин возмущенно засопел.

– Что?

– Ну ты же девица небось.

– И что? – не поняла я, пытаясь стащить еще и тряпицу, скромно прикрывающую то самое ценное для любого мужчины место.

– И то! Куда ручонки тянешь?

– Я – целитель! – возмутилась я, слегка обалдев от такой реакции.

– Ты – девица, – отрезал парень.

– Да какая разница!

– Большая! Я – паладин, у меня кодекс!

– Ты же темный!

– Па-ла-дин!

– Темный!

– Ну-ка, цыц! – рявкнула Скальон, и мы оба умолкли. – Ты, – она повернулась к парню и прищурилась, – кончай паясничать! А ты… – Тут уже я получила строгий взгляд и дли-и-и-инное молчание. – Работай.

Мы обменялись с паладином выразительными взглядами. Он имел вид крайне решительный, как будто я ему там чего отрезать собиралась.

– Ладно, свет с тобой, – отмахнулась я. – Но если что-то там будет не работать, претензии не принимаются.

Ответом мне было многозначительное сопение. Вы себе представляете сопящего огромного темного паладина на узкой лекарской койке, прикрытого одной символической тряпицей? Нет? Вот и я в жизни бы не смогла представить, что увижу такую картину!

Я растерла дезинфицирующее заклятие меж ладоней и распростерла руки над парнем, пытаясь понять, что с ним не так.

А не так с ним было решительно все: ребра, позвоночник, тазобедренный сустав, внутренние повреждения, очаг нагноения в брюшной полости… Я схватилась за голову.

– Почему сразу не сказали, что он тяжелый?! – зашипела я на лекаршу.

– Ты и так отсюда уползла после Анны, пережечь дар хочешь? – строго спросила она. – Тут каждый второй тяжелый, придется учиться выставлять приоритеты.

Я поджала губы. Женщина была права, но целитель во мне отчаянно не соглашался с такой несправедливостью. Однако спорить было бессмысленно, а потому я размяла пальцы и начала лечить парня.

Долго.

Медленно.

Тяжело.

Кости сращивались нехотя, нервы восстанавливались лениво, внутренности вообще как будто отрицали существование целительской магии!

Я угробила на этот паладинский шкаф три четверти резерва, прежде чем последняя капля гноя растворилась у него в брюхе.

– Фсе… – выдохнула я, плюхнувшись на пол.

Скальон влила в вяло сопротивляющегося парня какой-то укрепляюще-расслабляющий отвар и только после этого подошла ко мне. Села рядом на пол, сняла с пояса фляжку и протянула мне.

– Брусничная настойка с листьями адренола.

– О, – даже не удивилась я, принимая флягу, и приложилась к горлышку.

Брусника с адренолом на спирту – универсальная штука для лекарей и целителей. Первых бодрит, вторых бодрит и ускоряет восполнение магического резерва, и обоим притупляет чувства.

– Есть еще на сегодня кто? – спросила я, сделав пару больших глотков.

– Нет, – ответила лекарша.

– Врете? – вздохнула я.

– Лукавлю, – усмехнулась женщина. – Тяжелых больше нет. Остальные дотерпят до завтра.

– На вашей совести, – предупредила я.

– На чьей же еще, – вздохнула Скальон. – До комнаты дойдешь?

– Да, – кивнула я.

– Врешь? – усмехнулась лекарша.

– Лукавлю, – отзеркалила я.

– Ну, – вздохнула Скальон, – тогда иди.

Я молча протянула ей флягу, она хлопнула меня по плечу, с кряхтеньем поднялась на ноги и пошла к следующему пациенту. Я же еще посидела пару минут на полу, а затем повторила маневр Скальон: тяжело поднялась на ноги и устало поплелась на выход.

Зевая во всю свою герцогскую глотку, я чуть не свернула челюсть и еще получила закрывшейся дверью лазарета пониже спины, замерев от неожиданности.

В коридоре стояли, сидели и даже лежали темные маги из компании Валентайна и еще какие-то другие. Кажется, шла оживленная беседа, которая оборвалась, едва я шагнула за порог лазарета.

– Ну? – спросила Анна. – Как он?

Голос девушки предательски дрогнул. Хотелось пошутить, что бегать будет, а вот женихаться без гарантий, но такое напряжение было в глазах у девчонки, что пришлось засунуть целительский юмор куда подальше.

– На ноги встанет, – спокойно ответила я. – Сейчас спит. Приходи завтра.

Анна кивнула и – совершенно неожиданно для меня – всхлипнула.

Я молча повернулась и пошла в сторону общежития, мысленно надеясь, что остальные пойдут следом и я не заблужусь.

Шаги за спиной звучали обнадеживающе.

* * *

Утро началось с верещащего демона-суетолога и моего меткого броска подушки. Живность от такого насилия над пушистой личностью обалдела и верещать начала с двойным усердием, ровно до того момента, пока Анна не швырнула в него свою подушку. На этом демоненок притих, снова изображая невинно убиенного.

Чувствовала я себя разбитой, несмотря на то что рухнула спать, едва дойдя до комнаты. Даже совсем не тихие рыдания в душевой меня не могли заставить оторваться от кровати и выразить какое-то сопереживание соседке.

На завтрак я ползла исключительно на волевых, мысленно уговаривая себя, что первую неделю нельзя прогуливать. Даже если присутствие бесполезно. Даже если очень хочется поспать!

Поковыряв скучную овсяную кашу на воде, но зато с орешками, я поплелась на пары. Что удивительно, один предмет таки сумел меня заинтересовать: там рассматривалось, как из подручных средств собрать что-нибудь полезное. Правда, подручными средствами выступали кости, а что-нибудь полезное – нежить, но это уже мелочи. Не каждый день можно узнать, что из трех человек и одной лошади легко и непринужденно получается один шипастый хвостатый дредхост!

Обед в Темнейшей был примерно такой же скучный, как завтрак и ужин. Бульон с лапшой, каша с мясом и компот из сухофруктов. Я очень живо представляла себе бедную повариху, пытающуюся из набора долго хранящихся продуктов изобрести разнообразный стол.

Мысли от воображаемой пухленькой сосредоточенной женщины плавно перетекли на другую, реальную – препода по философии.

– Здесь есть библиотека? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросила я у темных магов.

– А ты думаешь, мы передаем знания из уст в уста? – широко улыбнулся Валентайн.

– Ты не следишь за общественным мнением, – хмыкнула одна близняшка. – Всем известно, что мы, темные маги, пишем книги кровью девственниц на пергаментах из кожи младенцев.

– Гадость какая. – Анну передернуло.

– А что делать! – вздохнула вторая близняшка. – Тяжела жизнь современного темного мага.

– Так что тут с библиотекой? – я повторила вопрос, чувствуя, что сейчас беседа перейдет в разряд веселых баек-самосмеек.

– Я провожу, – ответил Валентайн и принялся уточнять у близняшек, откуда у них такие ценные сведения об общественном мнении.

Библиотека Темнейшей академии располагалась в одной из башен замка. Узнав об этом, уровень моей мотивации понизился примерно вполовину: скакать по лестнице вверх-вниз в поисках нужного тома по философии – да я в самых зверских кошмарах такого не видела!

Но делать было особо нечего. Возможно, стоило пойти к ректору и как-то урегулировать эту бессмысленную и беспощадную курсовую, но такой поступок мог привести к полной потери уважения, которое я успела тут заработать целительской практикой.

Впрочем, башня – это не самая приятная новость дня. Библиотекарем в этом отделении физической подготовки оказался…

– Лорк? – удивилась я.

Парень совершенно по-бабски обиженно поджал губы и попытался меня не заметить. Но тактику ему пришлось резко менять, потому что за моей спиной нарисовался Валентайн, которого, как я понимала, тут несколько побаивались.

– Леди Ромаро… – кисло улыбнулся бывший ректорский секретарь. – Чем обязан?

– Лорк, какая неприятная встреча, – оскалился Валентайн. Хищно так, недобро. – А я думал, тебя вышибли.

– Меня нельзя, как ты выражаешься, вышибить. Я на контракте! – вздернул нос Лорк.

– О, еще как можно. Показать? – Валентайн демонстративно поддернул рукава рубашки.

Я поняла, что еще немного – и кто-то отправится с башни библиотеки в свободный полет, а я останусь без курсовой.

– Кхм.

Ноль реакции и продолжение перебранки.

– Кхм?

Все еще ноль реакции.

– КХМ!!!

Темные наконец обернулись на мое вежливое и настойчивое покашливание.

– А, да, – сказал Валентайн, как будто зашел сюда сам случайно и вообще забыл зачем. – Николетте нужны кое-какие книги по философии. Сможешь найти или и тут облажаешься?

Лорка аж перекосило, и вдобавок он пошел пятнами от переизбытка дружеских чувств. Но авторитет у Валентайна был что надо, а потому секретарь-библиотекарь не очень радостно, но очень вежливо поинтересовался у меня:

– Какие конкретно книги нужны?

Какие конкретно трактаты о темной философии нужны светлой целительнице? Кто б знал!

* * *

Спустя три часа, отдавив пальцы толстенными книгами, перемазавшись в пыли, прочихавшись и прокашлявшись, перебрав все известные мне светлые ругательства (и некоторые темные тоже), я таки отобрала себе, что почитать на ночь. Для крепкого сна, не иначе.

Среди отобранных книг были «Свет как иллюзия», «Искусство Тьмы», «Эристика, или Искусство побеждать в спорах со светлыми», «Феномен Тьмы», «Феномен Света» и мой фаворит «Философия зла».

– Ты действительно собираешься все это прочесть? – с сомнением спросил Валентайн, рассматривая стопку отложенных книг.

– Ну… – вздохнула я, критически осматривая фронт работ, – надо же с чего-то начинать знакомиться с темными.

– Может, лучше начать с самих темных? – как-то хитро и двусмысленно улыбнулся Валентайн.

– Может, – не стала спорить я, – но сначала нужна теоретическая база!

– Теоретическую базу можно подогнать под любую гипотезу, – отмахнулся парень. – А вот опыт близкого, тесного общения с темными вряд ли выдастся второй раз.

– Кто знает… – мрачно ответила я, подумав, что прятаться в Темнейшей академии всю жизнь, конечно, нехорошо, но если нельзя, но жизненно необходимо, то можно.

– Эх! – демонстративно вздохнул Валентайн и щелкнул пальцами.

От стены отлепилась размытая тень, заставив меня сдавленно пискнуть.

– Отнеси в ее комнату, – бросил темный маг своему ручному демону, и тот с поклоном поволок толстенные книги на выход.

– Эй! – завопил Лорк. – Куда несешь?! Верни на место!!!

Теневой демон, естественно, все жалкие попытки его остановить проигнорировал, так и утащив книги. У Лорка, кажется, готова была случиться натуральная истерика:

– Это древние труды! Их запрещено выносить! Ректор меня убьет!!!

– Давно пора, – согласился мой спутник.

– Валентайн!!! – срываясь на фальцет, взвизгнул Лорк.

– Да хорош верещать, – поморщился Валентайн, – не съест же она их. – И повернулся ко мне, чтобы уточнить: – Не съешь?

– И даже не понадкусываю, – заверила я.

– Ну вот, видишь, – подталкивая меня на выход, оскалился Валентайн, – все будет хорошо. Ну, бывай!

Бойко хлопнувшая дверь в башню отрезала нас от возмущенных воплей Лорка.

– Зачем ты так с ним? – спросила я, когда мы отошли на некоторое расстояние от библиотеки. – Я ведь могла спокойно и сюда ходить читать.

– А почему нет? – пожал плечами Валентайн. – Тебе приятно, мне несложно, Лорк переживет.

Я помолчала, обдумывая ответ и размышляя, стоит ли задавать следующий вопрос. Он был абсолютно невежливый, но тако-о-ой интересный!

– Почему ты помогаешь мне?

Парень даже голову не повернул в мою сторону.

– Ты мне нравишься.

Что, серьезно? И это все? Да за кого он меня вообще держит!

– Но ты же почти помолвлен! – возмутилась я.

– Ну… – Парень сделал жест, как бы говоря пятьдесят на пятьдесят. – «Почти» не считается.

– Ты отвратителен, – честно сказала я.

– Я же жуткий демонолог, еще бы мне не быть отвратительным, – хмыкнул Валентайн.

Я вздохнула, а жуткий отвратительный демонолог проводил меня до лазарета, где я несколько часов ломала и заново сращивала кости одному не очень удачливому, но очень непоседливому первокурснику. Парнишка по истинно мужицкой дури решил, что лонгетка – это для слабаков, а потом оказалось, что лонгетка не для слабаков, а для костей.

Еще были свеженькие поступления: девица, случайно облившаяся кислотой, и ее подруга со случайно сломанным носом и вспоротой щекой. Обе совершенно случайно остались с целыми глазами и, что меня особенно поразило, не имели друг к другу никаких претензий.

Из лазарета я вышла уставшая, но на твердых ногах, что считала определенным успехом. А вот зевающий во все тридцать два Валентайн под дверью к успеху относился с трудом.

– Ты за дурными подружками или за прытким первокурсником? – без особой надежды спросила я.

– Ни то, ни другое. – Парень отлепился от стены и потянулся, хрустнув суставами. – Я за тобой. Пойдем провожу, а то ночь уже.

– Так я ж по замку иду, – не поняла я, отчаянно борясь с заразившей меня зевотой.

– Сказал – провожу, значит – провожу. Не обсуждается.

Я посмотрела на темного мага и решила высказать все, что думаю по этому поводу:

– Пф.

– Вот видишь, ты тоже со мной согласна. – Валентайн с невозмутимым видом сделал приглашающий жест, предлагая следовать по коридору.

Пришлось вздохнуть и следовать. Ну чего он привязался? Не сожрут же меня за каким-нибудь углом, ну. Не сожрут же?