– Что, чёрт возьми, происходит? – воскликнул Консул, испуганно озираясь вокруг себя.
Его роскошный офис в самом сердце могущественного независимого города исчез словно по щелчку пальцев. И не только кабинет! Исчезла сама Астролуна, оставив вместо себя гигантскую дыру, простирающуюся далеко за горизонт. «Дама покинула нас», – догадался Николас Монгомери, лицо его помертвело. Но это невозможно! Сознание Дамы всегда защищало их, она никогда бы их не бросила. Если бы её тело не выдержало, их существование немедленно прекратилось бы. Нет, здесь было что-то другое… что-то другое внутри Астролуны.
Обычно из своего окна Консул любовался потрясающим видом на Машину времени. Сейчас же на улицах не мог различить ничего, кроме толпы. Решительным шагом Монгомери прошёл сквозь неё, расталкивая всех, кто стоял на пути. Вокруг царил неописуемый гвалт: люди кричали, каждый перебивал другого, а тот следующего. Среди всего этого хаоса Монгомери увидел Даму. Да, это была она: изумрудно-зеленое платье, непокорные локоны. Только сейчас она была парализована.
Николас Монгомери, нервничая, дёргал усы. Единственный выход – помочь Даме и вернуть ей бразды правления Астролуной. Фрина Эшвуд восстановит город, «Тысяча-один» будут потеряны и дезориентированы, но жизнь постепенно вернётся в нормальное русло…
Крики толпы мешали сосредоточиться. Люди орали, возбуждённо показывали пальцами на небо, где сквозь мглу к ним приближалась алая точка. Дракон! Огромное, словно из раскалённых углей, сверхъестественное существо с длинными, широкими крыльями, которые шумно хлопали по воздуху. Кто-то сидел верхом. Огненно-рыжие волосы всадника почти сливались с цветом чудовищной рептилии.
– Да… Даврас! – не веря глазам, прошептал Монгомери.
Даврас спрыгнул с дракона, позволив тому тут же раствориться в воздухе. Его стать не утратила своего великолепия. В прошлом, во время выступлений на рыночной площади его мощная сила восхищала зрителей и пугала губернатора Эшвуда. Толпа затихла. Из закоулков памяти всплыл далёкий образ, жители вспоминали его.
«Даврас».
Шёпот перерос в крики. Публика начала скандировать его имя.
«Даврас».
«Тысяча-один» узнали своего лидера; несмотря на прошедшие годы, они по-прежнему верили в клан Давраса.
– Надеюсь, вы не забыли меня, – усмехнулся Даврас, шагнув к Консулу. – Пустыня Небюлеседор, где меня держали в плену, внезапно исчезла. Было бы жаль не нанести вам визита.
– Вы… ответственны за беспорядки? – воскликнул Николас Монгомери. – За хаос, который вот-вот поглотит нас?
– Косвенно – да! И очень горжусь этим! Более века вы стояли у руля, и все, что вы сделали, – это завели Астролуну в тупик. Пришло время уйти.
– Да как вы смеете! – прошипел Монгомери.
– Уходите, – прошептал Даврас. – Вы и так причинили Астролуне достаточно вреда. Я и близко не подпущу вас к Фрине.
Любопытная толпа сгрудилась вокруг них. Все взгляды были прикованы к ним. Николас Монгомери понимал, что сравнение с Даврасом далеко не в его пользу, но из чистого желания провокации он сделал шаг вперёд. Ответ не заставил себя долго ждать. Перед ним взметнулся огненный барьер, окружил его. Переступить раскалённую завесу не было возможности.
Монгомери вскипел от бешенства. Злобный взгляд его проследил за Даврасом, который подошёл к людям. Старые товарищи из нижних кварталов окликали его. Никто из них не заметил печаль в глазах Давраса.
– Фрина, я поклялся, что никогда не оставлю тебя, – еле слышно произнёс он. – Прости меня за то, что я позволил тебе принести себя в жертву…
Холли пробиралась сквозь толпу, она искала кого-то. Когда мир внезапно разлетелся на куски, сумасшедшая, безумная надежда осенила её. А если вдруг? Что если лимб открыл двери? Что если трещина позволила душам, запертым на другой стороне, вернуться в реальность? Что если Бальтазар… выжил…
Люди кричали, шумели, скандировали «Даврас», но Холли никого не слышала. Она рассматривала лица. Она искала шрам на брови, она искала Бальтазара. Ей всё ещё хотелось верить в чудо. Ведь она знала его с детства, он никогда не сдавался.
Когда она увидела кого-то, показавшегося ей похожим на него, её охватило странное чувство, словно какая-то сила поглощает её. Мысли затуманились, тело перестало сопротивляться.
Сью медленно вынула из кармана шар Дориана Эшвуда. Бабушка Фрина едва успела прикоснуться к нему, как на стеклянной сфере заискрились золотые блики. Одно лёгкое нажатие – и в парке поместья появились полупрозрачные здания. Это был Шеритон, тот его вариант, где ещё возвышались трущобы. Сью увидела залитую солнцем улочку, узкие фасады и бельевые верёвки на каждом окне. Зрелище было необычным и удивительным.
Фрин запрокинува голову и закричала. Из её рта взмыли вверх десятки, сотни душ. Словно эктоплазмы, они скользили по воздуху, окутанные голубоватым сиянием. (Прим. пер. – Эктоплазмы – Эктоплазма (от др. – греч. ἐκτός «вне» и πλάσµα «нечто сформированное») – в оккультизме и парапсихологии – вязкая (как правило, светлая) субстанция…) Их невесомые субстанции исполняли удивительный балет, танец призраков, клубились, заполняя пространство. Размытые очертания были неуловимы, как и окружающий, полупрозрачный декор. Количество призраков росло и множилось. Их было так много, что трудно было различить лица. Спектакль был захватывающим и настолько впечатляющим, что Сью не удержалась и опустилась на колени. К ней тут же присоединилась мама, в её глазах читалось такое же изумление.
«Тысяча-один». Они победили века! Они выжили! Ничто больше не могло вырвать их из вновь обретённого дома. Ничто, кроме разве что…
– Сью!
– Осторожно!
Голоса тётушек Хармони и Опаль нарушили тишину. Стоя на террасе, они показывали пальцами на тёмную фигуру, энергичными шагами приближавшуюся к ним. Дядя Бартоломью в помятом костюме и сдвинутом на бок галстуке кипел от бешенства. Неужели он дождался подходящего момента, чтобы выбить дверь своей спальни? Лунный свет высветил тяжёлую шкатулку, которую он сжимал в руках. Сью шагнула назад.
– Я собираюсь исполнить мечту Джейкоба Эшвуда! – крикнул Гробовщик.
Он словно помешался. Его глаза пылали безумием. Магия трещала в воздухе подобно источнику энергии. Вскоре из-под крышки шкатулки вырвалось голубоватое сияние. Сью в отчаянии попыталась заслонить, преградить ему путь, но железный кулак повалил её на землю.
В её голове колоколом прозвонели слова Дориана Эшвуда: «Вы сможете открыть этот шар только один раз. У вас будет всего пятьдесят девять секунд».
«Пятьдесят девять секунд! Сколько времени осталось? Двадцать, тридцать секунд?» – подумала Сью, вся дрожа. Она беспомощно наблюдала, как дядя Бартоломью злобно отшвырнул от себя Кристину. Он ликовал! «Тысяча-один» были его главной добычей, жертвами, которых он намеревался заточить в шкатулку. Крышка захлопнется над ними, вечные муки поглотят их души, и, равнодушный к их страданиям, дядя Бартоломью обретёт бессмертие. Оно уже так близко! Однако произошло нечто неожиданное.
Из-за большого дуба к ним шагнула женщина. Клара Найтингейл. «Гостья», исходившая тропы-пассажи поместья, знала этот лабиринт лучше всех. С растрёпанными волосами, разъярённая и сгорбленная, она вышла из небытия и набросилась на дядю Бартоломью… Мгновение и Клара выдернула шкатулку из рук Гробовщика. Дух Бартоломью Эшвуда был вырван из его тела, силой втянут внутрь, крышка захлопнулась, а его телесная оболочка рухнула на землю.
– Я никому не позволю обидеть мою сестру! – рявкнула Клара.
Сью не отрывала взгляда от плоти Гробовщика, будто он все ещё мог представлять опасность. Но враг был повержен. Сейчас, лёжа в траве в неестественной позе, он был похож на старую марионетку с вывихнутыми конечностями.
От «Тысячи-одного» внезапно отделилась ещё одна фигура. Молодая женщина с каштановыми волосами вышла вперёд.
Холли отказывалась верить своим глазам. Перед ней стояла её сестра. Клара постарела, её кожа увяла, но прежним оставлася всё тот же лазурно-небесный взгляд. Как она сумела пережить Большую Войну? Холли наконец нашла младшую сестру, всё остальное уже не имело значения.
– Клара! – тихо произнесла она. – Если бы ты только знала, как я по тебе скучала…
– Холли, я так… счастлива снова видеть тебя.
Голос Клары дрожал от волнения. Она ждала этой встречи, и вот молитвы её были услышаны. Они бросились друг другу в объятия, на несколько мгновений граница прошлого и настоящего перестала существовать, но реальность медленно вступала в свои права. Пятьдесят девять секунд истекли, Холли, сдерживая слёзы, наблюдала, как фигура сестры постепенно бледнела, пока не исчезла совсем.
– Прощай, Клара, – прошептала она.
Её охватило странное чувство. Смесь радости и печали. По щекам беззвучно потекли слёзы. Ещё одна страница была перевёрнута. В каком-то оцепенении Холли слышала крики и восклицания «Тысячи-одного»: люди танцевали, обнимались, возбуждённые и счастливые. Она должна была радоваться вместе со всеми, но грустные мысли тянули её назад, в прошлое. К тем, кого она потеряла. В глазах Давраса читалась та же боль. Он только что в последний раз видел свою Фрину…
Даврас постарался взять себя в руки, поднял руки, призывая толпу к тишине.
– Друзья мои! Теперь мы дома. Больше ничто не угрожает нашему будущему… Шеритон распахнул перед нами свои двери, мы должны установить здесь мир. Только от нас зависит, каким он будет.
Город сиял в лучах солнца. Холли узнала рабочие кварталы, такие же, что хранила её память, за исключением нескольких деталей. Каменные фасады, в прошлом серые, теперь украшали золотые блики, на окнах стояли горшки с цветами. Словно войны никогда не было. Дориан Эшвуд создал мир, в котором они были полновластными хозяевами.
– Бла-бла-бла… Речи Давраса на меня всегда нагоняли тоску.
Холли вздрогнула. Кто-то, стоя за её спиной, прошептал эти слова ей на ухо. Она резко обернулась и встретилась с глазами Бальтазара Райли. Уставший, без своей треуголки он улыбался ей, довольный своей шуткой.
– Рай… ли, – заикаясь, пролепетала Холли.
Она бросилась ему на шею, прижав к себе как можно крепче, чтобы он больше никогда не разлучался с ней.
– Я тоже скучал по тебе, Холли, – пробормотал Бальтазар, – но ты меня сейчас задушишь.
– Как тебе удалось выбраться?
Холли только что заметила Оливера. Парень, слегка растерянный, смотрел на небо, траву, вероятно опасаясь, что Шеритон внезапно саморазрушится.
– Как удалось? Что ж, – усмехнулся Бальтазар, – группа идиотов решила меня повесить. Я оказался в лимбе, довольно неприятном месте, где ходил по кругу, не находя выхода. Падение Астролуны, должно быть, сыграло свою роль, потому что лимб внезапно покрылся трещинами. Проходя через ряд дверей, я наконец-то смог добраться до Оливера. Мы попали в настоящий переплёт, потому что дыра поглощала его комнату, а выхода всё не было. Сможешь догадаться, где спряталась эта чёртова дверь? На потолке! Да, на потолке! Мне удалось подсадить Оливера, а после кое-как подтянуться самому. И это был ещё не конец… Нам пришлось бежать по бесконечному коридору, затем через горящую комнату, прежде чем смогли наконец выбраться. И вдруг мы оказались посреди моря людей, которые жаловались на какого-то дракона, и бум! Без предупреждения мы сошли на берег здесь! По счастью нам удалось скрыться от ещё одного идиота, который хотел запереть нас в своей шкатулке…
Закончив длинную тираду, Бальтазар вздохнул, показывая, что с него хватит. А Холли почти не слушала его и не могла говорить. Бальтазар Райли вернулся живым, и это было самым важным.
– Даврас уже взялся за дело, – продолжал Бальтазар, – парень не теряет времени даром. Меня обуревает непреодолимое желание найти Монгомери и полюбоваться на мрачную физиономию бывшего Консула… Хотя нет. Есть идея получше. Идём со мной, Холли.
– Куда?
– К реке. Небольшая прогулка для двоих?
– Ты же знаешь, что река – это граница Шеритона. Нам нельзя выходить за его пределы, – заметила Холли. – Придётся распрощаться со своими мечтами о путешествиях, Райли.
– Ну и ладно, я уже достаточно провёл времени в море. В общем, всё, чего я хочу, – это спокойной жизни. Я собираюсь пожить у тебя. Сначала пару дней, потом несколько месяцев, а там и вовсе перееду насовсем. А после буду донимать тебя, пока ты не выплюнешь те три заветных слова.
Холли улыбнулась ему.
– Тебе не нужно их ждать, – прошептала она. – Ты и так знаешь, что я люблю тебя.
Бальтазар наклонился, чтобы поцеловать её. Когда их губы соединились, Холли пообещала себе, что больше ничто не разлучит их. Они преодолели множество препятствий, и судьба подарила им невероятный шанс.
Прошли две недели. Сью снова пришла навестить могилу Фрины Эшвуд. Её похоронили в поместье, в глубине сада, возле большого дуба, где пожилая дама встретила последний час. Это случилось сразу после того, как она освободила «Тысячу-одного». Без единого звука, без единого слова Фрина ушла.
– Не печальтесь о ней, мисс Сью.
За спиной девочки появился мистер Фергюсон.
– Держите, – сказал он, – ваши тётушки просили принести вам вашу шляпу.
– Спасибо… Фрина пожертвовала жизнью, – тихо произнесла Сью, – так никогда и не встретив человека, которого любила. Она заслуживала лучшей судьбы.
– Да, но теперь её душа обрёла покой. Мне хочется верить, что смерть не разлучает нас, а лишь переносит в другую реальность, где мы все так же заботимся о близких. Мы с Кларой скоро уедем, – добавил мистер Фергюсон, улыбаясь. – «Тысяча-один» спасены. Больше ничего нас здесь не держит.
– Вы собираетесь… умереть? – прошептала Сью.
– Да, это часть жизни. Бартоломью Эшвуд отказывался принимать это, он хотел бросить вызов порядку вещей и обрести бессмертие. Но бессмертие отнюдь не дар: именно знание того, что существование конечно, что оно может закончиться в одночасье, побуждает человека превзойти самого себя.
– Мне будет очень не хватать вас…
– И мне вас тоже, мисс Сью. Мне бы хотелось увидеть, как вы повзрослеете и превратитесь в невероятную женщину.
Сью бросилась в его объятия.
– Не беспокойтесь обо мне, – прошептал он. – Всё будет в порядке…
Сью не могла представить поместье без его верного слуги. Сколько она себя помнила, мистер Фергюсон всегда был частью этого дома.
– Что стало со шкатулкой?
– Она больше никогда не попадёт в дурные руки. Клара бросила его в трещину, в ту самую, в которой вы едва не оказались пленницей.
– А магия когда-нибудь вернётся?
– Конечно, она была там, когда клан Давраса вернул Шеритон. Полагаю, она до сих пор витает где-то в воздухе… Сколько дней до учёбы у вас осталось, мисс Сью?
– Почти неделя.
– Ну что ж, у вас ещё есть время, чтобы это выяснить.
С лукавой улыбкой мистер Фергюсон удалился, подарив ей надежду.
Да, Сью была уверена: рано или поздно магия возродится.