Матиас неловко оглядывался. Он насчитал в здании, кроме себя, пятнадцать человек. Все незнакомые. Хотя некоторых вроде бы встречал на улице или в пабе. А может, просто отчаянная потребность увидеть хотя бы одно знакомое лицо заставляла его в это поверить.

Тут были юноши и девушки примерно одного с ним возраста. Нашлись и те, кто выглядели определенно старше, хотя, возможно, на самом деле таковыми не были. В любом случае Матиас чувствовал тревогу. Трое следивших за разговорами других на экранах своих мобильных телефонов, по всей видимости, имели блокировку четвертого уровня. Те, у кого была пятая, заметно выделялись неловкостью в движениях: им нужен был поводырь. Матиас распознал пару таких, и лишь один взгляд на них вызвал у него тоску.

Эвелин, пожалуйста, не бросай меня сейчас.

Ему очень хотелось держаться рядом с ней, но он был слишком горд, чтобы попросить ее об этом. К тому же, похоже, Эвелин считалась здесь важной персоной: все ее знали, все искали, и она успевала пообщаться с каждым, непринужденно переходя от одной группы к другой и приветствуя окружающих. Казалось, ей абсолютно наплевать на Матиаса, стоящего в стороне, у металлической стены, не прислоняясь к ней, словно он боялся, что стоит только опереться на стенку, как все здание рухнет. Руки, сжатые в кулаки, он засунул в карманы, а капюшон пуховика опустил на лоб.

Если уж ты привела меня сюда, то могла бы хоть немного побыть со мной. К тому же в этом странном месте ужасно холодно.

Здание представляло собой большой пустой металлический ангар. На полу стояло пять туристских диодных фонарей, освещая центр помещения, где большим кругом были расставлены стулья. Казалось, что металлические листы стен вместо того, чтобы защищать от уличного холода, наоборот, еще больше, подобно огромному холодильнику, усиливали его. Все подростки стояли, переминаясь с ноги на ногу и растирая руки, словно ожидая чьего-то прибытия.

Если бы у Матиаса был с собой хотя бы мобильный телефон, он бы мог на нем поиграть, чтобы избавиться от смущения, но одним из правил собрания был запрет на электронные устройства, местонахождение которых можно отследить. Разрешили принести только тот телефон, что был доставлен ему домой, но игр там не было.

Внезапно распахнулась боковая дверь, которую в полумраке Матиас до сих пор не замечал. Она ударила по стене, и листы обшивки завибрировали.

А ты еще кто такая?

В дверь подобно большому факелу вплыла закутавшаяся в ярко-малиновую шубу женщина. Казалось, температура в помещении мгновенно поднялась на несколько градусов. Все обернулись, чтобы посмотреть на нее, оборвав все разговоры. Никто не обращал особого внимания на сопровождавшего ее человека, того самого Маркуса, которого Матиас встречал в магазинчике напротив вокзала. Все взгляды были направлены только на вычурную гостью.

Эвелин пошла ей навстречу. Они пожали друг другу руки и обменялись фразами, которые никто не услышал. Казалось, что женщины – хорошие знакомые. Затем они направились к стульям. Все остальные тоже начали рассаживаться, а некоторые встали за спинками стульев. Тех, у кого была пятая блокировка, вели под руки. У Матиаса они вызывали сильную жалость.

Он задумался, ища, где сесть. Юноша сомневался, что Эвелин составит ему компанию.

Кто же ты такая на самом деле?

Какое-то время он внимательно рассматривал девушку. В каждом ее движении сквозила грация. На ней сегодня были джинсы, которые очень ей шли.

Матиас потряс головой. О чем он вообще думает? Нужно найти свободный стул!

Он заметил незанятое место между двух каких-то типов, и оно показалось ему вполне подходящим. Сидящий справа парень в очках и со смешным рыжим хохолком на голове внушал симпатию.

Что я должен делать? Мне нужно представиться?

– Матиас, – назвался он, смотря в центр круга. Тут рука соседа коснулась его колена, и юноша вздрогнул.

– Извините, – сказал он.

Сосед направлял в его сторону свой мобильный телефон, чтобы уловить слова новичка.

Значит, у тебя тоже четвертая блокировка.

– Матиас, – повторил он.

– Илья, – представился тот. – Ты ведь первый раз здесь? Я никогда не видел тебя на собраниях. Думаю, ты здесь сегодня единственный новичок, – добавил он, быстро скользя взглядом вокруг.

Илья говорил громко, как и все, у кого была блокировка четвертого уровня.

Если ты хотела сделать так, чтобы я почувствовал себя еще более некомфортно, то тебе это удалось.

– Именно сегодня… Наверное, ты особенный, раз Эвелин привела тебя на собрание, где будет наша Босс, – заключил он.

– Мы здесь все особенные для Эвелин, – вмешался в разговор блондин, сидевший слева от Матиаса. Его тон был сухим и резким. Матиасу не нравились люди такого типа. А одного он просто ненавидел.

Если на тебя надеть какой-нибудь странный кардиган, то ты будешь точь-в-точь как мой отец.

К счастью, все внимание присутствующих тут же переключилось на Эвелин, которая встала и взяла микрофон. Очень вовремя, потому что Матиас не знал, как реагировать на слова этого неприятного типа.

Я так и знал, что она не сядет вместе со мной.

Убедившись, что мобильные телефоны участников встречи с блокировкой четвертого уровня настроены на звуковой канал микрофона для перевода речи в текст, Эвелин взяла слово. У нее определенно была харизма, действовавшая и на парней, и на девушек.

– Как и было обещано ранее, сегодня наша Босс оказала нам честь присутствовать здесь лично, что делает нашу встречу вдвойне важной. Во-первых, из-за того, о чем мы должны поговорить. А во-вторых, потому что она с нами. Я не хочу тратить время впустую. И понимаю ваше нетерпение. Мы все трепещем в предвкушении, и потому я сразу дам ей слово.

Хорошо, теперь я в курсе того, что вы все знаете что-то, чего не знаю я.

– Рада вас всех видеть, – обратилась Босс к залу.

Ей пришлось немного отодвинуть микрофон ото рта, чтобы отрегулировать громкость звука.

– Благодарю вас, что добрались. Как известно, вы все были тщательно отобраны для участия в этом собрании, – продолжала она.

Матиас краем глаза увидел, что блондин слева иронически поморщился.

Уберите его отсюда, пожалуйста.

– Вы надежны. Мы знаем, что на вас можно положиться, – женщина сделала долгую паузу, во время которой пробежала глазами по кругу слушателей, чтобы взглянуть в лицо каждому. Матиасу показалось, что она задержала на нем взгляд немного дольше, чем на других.

– Сейчас начнется, – прошептал Илья, пристально глядя в мобильный телефон. Он был так взволнован, что непрерывно тер левой ладонью свои велюровые брюки на коленях. Делал это автоматически, словно навязчивое действие.

Матиас наклонился вперед, обозрев остальных участников. Очевидно, все ждали какой-то важной информации. Воздух был словно наэлектризован.

– Давайте перейдем к самому важному. Sensaction выходит за рамки своих воспитательных программ, – женщина произнесла слово «воспитательных» саркастически. – Пора их остановить. По крайней мере, я в этом убеждена. Вы тоже так думаете?! – закричала она.

Многие из сидящих закивали.

– Мне кажется, вы недостаточно убеждены в этом. Так вы тоже так думаете?

Одна девушка с пятой блокировкой зааплодировала, к ней присоединились остальные. Зрители начали скандировать в унисон: «Да! Да! Да!»

Босс, замерев с довольным видом, ждала наступления тишины. Она оставалась совершенно неподвижной, если не считать почти незаметного жеста левой руки, на мгновение вцепившейся в меховой воротник.

– Да, я хочу, чтобы вы были именно такими: убежденными и решительными! Не зря же вы – избранные! Вы знаете, что ваши сверстники безропотно подвергаются имплантации, и мы сбиты с толку, видя, как безоговорочно они подчиняются. Почему они это делают? У каждого свои мотивы. Кто-то действительно считает, что это – правильный способ стать нормальным взрослым. Кто-то боится возможных последствий своего бунта. Кто-то не хочет упускать преимущества нахождения среди элиты Молодежных Кругов. В глубине души все они верят, что ничего нельзя изменить. Но мы – нет!

Невыносимый блондин вновь зааплодировал, но женщина остановила его, слегка подняв руку. Именно она решала, когда и как должны реагировать на ее слова присутствующие, и нужный момент еще не наступил.

– Нас меньшинство, это действительно так, – продолжила Босс. – Но наша сила в гневе, который нас объединяет, в нашем желании сказать «нет» этой гнетущей системе, которая душит нас с каждым днем все больше и больше. Для этого нужен хорошо структурированный план, разработать который может только Эвелин. Сейчас прекрасный момент, и я говорю вам, что этот день близок. Но мы не можем допустить ошибок. Нам нужна определенная информация, чтобы наша совместная скоординированная атака прошла идеально. Потому что когда мы добьемся своего, это затронет не только штаб-квартиру Sensaction, но и пункты по имплантации и контролю нейромодулирующих чипов. Это будет началом настоящей революции. Так работают и другие ячейки, подобные вашей, о чем в целях безопасности мы вам пока не сообщаем, но уверяю, что мы все без исключения послужим общему делу и в конце концов вместе отпразднуем славную победу!

За этими словами последовали громкие аплодисменты.

Совместная скоординированная атака? Славная победа? Где я вообще нахожусь?

– А Эвелин сейчас расскажет вам о том, что все еще отделяет нас от того момента, который мы все уже так долго ждем. Мне, к сожалению, пора идти, но я была рада лично увидеться с вами и призвать вас приложить все усилия для достижения нашей общей цели, особенно теперь, когда мы так близки к ней, – она передала микрофон девушке, заключившей ее в объятия.

Как только Босс и Маркус покинули ангар через ту же дверь, откуда они вошли, Эвелин начала свою речь:

– Как вы знаете, всех присутствующих здесь объединяет не только наличие блокировок, с которыми нам приходится справляться и жить, но и обязанность являться в офисы Sensaction как минимум один раз в неделю для участия в программе перевоспитания.

Подростки закивали.

Матиас растерянно огляделся.

Но мои родители не подписывались на Тотальную воспитательную программу, и я туда не хожу! Ты можешь сказать мне, что я здесь делаю, Эвелин?

– Родители массово присоединяются к Тотальной воспитательной программе Sensaction. Несмотря на то что это предполагает дополнительные высокие расходы, количество ее членов резко выросло. Все больше и больше девочек и мальчиков, таких, как мы, вынуждены ходить в офисы Sensaction, разбросанные по всей столице, а также за ее пределами, для занятий с Перевоспитателями…

Если бы это зависело от моего отца, он бы сразу записал туда меня. Ему казалось нереальным найти лучшую воспитательную стратегию, которая сделала бы меня таким, каким он хочет. К счастью, начальник службы безопасности моей матери всячески отговаривал ее от этого. По его словам, существовал риск, что информация о нашей семейной жизни может быть использована кем-то для нанесения ущерба имиджу Главы Правительства, а значит, и самому Правительству.

– …а пока необходимо отметить на карте все офисы. Кроме того, мы просим вас запоминать имена руководителей офисов, расписание их дежурств и маршруты внутри зданий. Мы должны точно определить, где они хранят нейрочипы, используемые для имплантации, кто отвечает за их поставки и как часто пополняются запасы.

Эвелин продолжала говорить, но Матиас отвлекся. Если он правильно понял, то девушка была из тех, кто не оставляет ничего на волю случая и не импровизирует. Раз он не был таким, как остальные, ибо не участвовал в программе перевоспитания, должна существовать веская причина, по которой его сюда пригласили.

И такая причина в виде сообщения появилась именно в этот момент на экране его мобильного телефона.