–Это Маркус, – Эвелин следом представила и мужчину, сидящего рядом с ней.

Они вдвоем продолжали пристально смотреть на вошедшего, ничего больше не говоря.

Хорошо… Рад познакомиться. Но я все еще не знаю, почему нахожусь здесь.

Матиас попытался хрустнуть пальцами рук, чтобы хоть как-то нарушить тишину, но у него ничего не получилось.

– Ну, присаживайся к нам и располагайся поудобнее, – пригласил его Маркус элегантным жестом. Его голос звучал убедительно и вежливо.

Матиас пододвинул к столу алюминиевый стул. Похожие стулья у них дома стояли в кухне; отец хвастался, что они являются точной копией тех, что использовались на подводных лодках во время какой-то мировой войны, и их можно увидеть во всех телесериалах про субмарины.

– Легендарные, – так отец говорил о них, и его глаза в этот момент сияли. Но вообще-то для этого человека все вокруг было или легендарным, или словно не существовало вовсе.

Ненавижу эти стулья.

Он сел и взял стакан воды, который Эвелин перед этим наполнила из диспенсера и протянула ему. Затем девушка забегала пальцами по экрану – Матиас понял, что она активировала преобразование произнесенных вслух слов в текст, чтобы иметь возможность следить за их разговором на своем телефоне.

– Нас очень заинтересовала твоя характеристика, – сказал мужчина.

Эвелин кивнула в подтверждение его фразы.

– А я, наоборот, даже не знаю, кто вы такие, – осмелился заметить Матиас, никак не комментируя тот факт, что заявление Маркуса совершенно ему не понравилось.

Я вам не какая-то характеристика!

– Но ты все равно пришел, – угрюмо промолвил тот.

– Я пришел, потому что вы меня удивили, – признался Матиас.

За три дня до этого на его имя домой была доставлена посылка. Ее привезли, когда отец куда-то ушел (вероятно, по магазинам), чтобы, как всегда, купить что-нибудь новое и современное из одежды. Он внимательно следил за веяниями моды. Какая ирония: родитель даже не подозревал, что кто-то внимательно следит за ним самим, ведь посылка прибыла в тот самый момент, когда он отсутствовал. Матиасу в этот день должны были прийти наушники, поэтому Надзиратель, открывший дверь курьеру и предупрежденный заранее о доставке, принял пакет без всяких подозрений. И поскольку в квитанции было написано, что внутри лежат наушники, сразу отдал сверток Матиасу, который тут же убежал в свою комнату, где, закрыв дверь и присев на кровать, вскрыл пакет. Но внутри лежали не наушники, а телефон без логотипа. Юноша никогда раньше не видел такой модели. Матиас сразу решил, что перед ним какой-то тайный телефон, который невозможно отследить. Он слышал, как о таком говорили все, но сам подобного никогда не видел. По правде говоря, он думал, что их вообще не существует.

Тот, кто на это осмелился, определенно хорошо знал, что делает.

Едва Матиас включил мобильный телефон, как на экране появилось сообщение. Оно было достаточно загадочным, чтобы заинтриговать юношу.

Матиасу уже приходилось слышать, как это название шепотом – всего несколько слов вполголоса с ироничными улыбочками – произносят в коридорах школы некоторые. И явно знают, что распространяют ничего не имеющую под собой городскую легенду, но получают удовольствие, делая вид, что им якобы известно больше, чем всем остальным. Матиас тоже вплоть до сего момента считал эту историю вымыслом, но вот вымысел вдруг прислал ему самому таинственный и не прослушиваемый никем мобильный телефон.

Поэтому Матиас ответил на полученное сообщение – в большей мере из любопытства, чем по какой-либо другой причине. Да и, честно говоря, что он терял? Матиас действительно был заблокированным, все и впрямь считали его изгоем, и он действительно не прочь был что-то поменять в такой жизни.

После того как он отправил свое «Я здесь», они с неизвестным собеседником обменялись еще несколькими сообщениями, написанными достаточно сухо, а последнее и приглашало его прийти на вокзал сегодня.

– Ты еще ничего не знаешь, – заметил Маркус.

Думаю, что пришло время узнать. Может, пора уже закончить с играми?

Матиас с трудом продолжал неподвижно сидеть, скрестив руки на груди, чтобы не жестикулировать, как это часто происходило с ним, когда он слишком нервничал. К такому приучил его отец: постоянно говорил сыну, что тот выглядит тупым, если слишком много двигает руками, и это особенно неприятно, когда они находятся в общественных местах вместе. Интересно, как долго отец стыдится его? А мать, она тоже стыдилась? Матиас никогда не мог понять это точно. Было трудно истолковать ее мысли. Но, возможно, ей все же было стыдно за него, так как уже многие годы она не брала сына с собой на официальные мероприятия.

Он не знал, ни из кого состоит Союз Уникальных Подростков, ни какова его цель, ни кто его организовал. Но самое главное – Матиас понятия не имел, что им нужно от него.

– Мы некоторое время следили за тобой – и оценили тебя как потенциальный ресурс для нашего Союза, – объяснил мужчина, переходя прямо к делу.

Матиас сглотнул.

Следили? И вы тоже? Ненавижу это. За мной всю жизнь следят. И это слово, «ресурс», о чем оно вообще?

Эвелин закончила читать на экране то, что он произнес, и заговорила.

– Союз состоит из таких же подростков, как и мы с тобой. У меня, как ты наверняка заметил, блокировка четвертого уровня, но в Союзе ты можешь познакомиться с ребятами с разными блокировками, вплоть до пятого уровня. И еще у нас есть те, у кого активированы все пять.

Полная пятая блокировка? Но это же незаконно!

Матиас не единожды ради развлечения пытался представить такое, но, несмотря на все попытки, ему это так и не удалось. Так же, как и не получалось представить ни то, что должен сотворить подросток, чтобы заслужить такое серьезное наказание, ни то, как он будет жить при одновременных пяти блокировках. Матиас всегда полагал, что такого просто не может быть.

– Что же вы такого во мне нашли, из-за чего решили, будто я могу быть… ресурсом? – спросил он с возрастающим любопытством.

– Скажем так: ты соответствуешь главному требованию, по которому мы отбираем кандидатов, – ответил Маркус, как-то странно улыбаясь.

Затем он замолчал. Глаза Эвелин сверкнули.

– И что же это такое? – по-прежнему не понимал Матиас.

– Гнев, – быстро ответила девушка.

– Гнев? – повторил за ней Матиас, внутренне напрягаясь.

– Именно. Твой гнев на общество, которое нас так ограничило, на родителей, которые доверяют воспитание своих детей Sensaction, на эти абсурдные ограничения, которыми они хотят заставить нас подчиняться, на унижение от самой возможности быть заблокированными, – речь Эвелин становилась все горячее.

Матиасу очень хотелось ответить ей: «Да что ты вообще можешь знать о моих чувствах? Это же полный бред!» Но тогда он солгал бы самому себе.

Да. Все верно, меня и впрямь могли бы звать Гневом.

Он действительно был очень зол. На Sensaction, на своих отца и мать, на весь мир.

– Без нас твой гнев – это просто бесплодное мучение, он бесцельный и только ранит тебя изнутри; мы же можем придать ему смысл, сделать его преобразующей силой. Мы хотим использовать твой гнев как двигатель перемен в обществе, как силу, которая принесет всем пользу. И тогда смысл обретет не только твой гнев, но и ты сам тоже… наконец-то, – сказал Маркус.

Его глаза светились энтузиазмом.

Прочитав эти фразы на экране, Эвелин кивнула, соглашаясь с ним.

– У меня все произошло именно так, – добавила она. – Благодаря Союзу я приобрела свое новое я. Ты даже не представляешь, какой была прежняя Эвелин…

Но Матиас не смог истолковать выражение ее лица при этом. На мгновение он почувствовал какое-то несоответствие, еле уловимый диссонанс между тоном и содержанием слов девушки.

– И что я должен делать?

– Все, что нам нужно, – чтобы ты разделял наши идеалы и был готов действовать. Пока ничего больше от тебя не требуется. Мы обо всем позаботимся сами. Живи своей обычной жизнью и старайся ни перед кем не светиться, пока не получишь сообщение о твоих следующих шагах. Саймон, которого к тебе прикрепили, просто ангел. Если ты согласишься примкнуть к нам, то скоро с ним познакомишься, – ответил Маркус.

Эвелин прочитала это, затем оторвалась от экрана. Встретилась глазами с Матиасом и ободряюще улыбнулась ему.

Ангел?

Как будто не заметив его реакции, она продолжила:

– Каждого нового члена в Союз приводит ангел. Сотовый телефон, который ты недавно отдал технику, – канал связи с ним. С этого момента ты будешь получать инструкции от Саймона… Конечно, в том случае, если решишь продолжить наше общение. Выбор за тобой: если тебе все это не нравится, просто не забирай у него мобильный телефон, и все пойдет так, словно мы никогда с тобой не  встречались.

Маркус встал:

– На данный момент это все. Было очень приятно познакомиться с тобой, Матиас. Я искренне надеюсь, что у нас еще окажется возможность увидеться снова.

Эвелин тоже поднялась и вышла из комнаты, не сказав больше ни слова. Однако перед тем как исчезнуть за другой дверью в задней части здания, она обернулась и улыбнулась ему.

Матиас, оставшись один, склонился над диспенсером и налил себе еще немного воды. Во рту у него пересохло.

Утолив жажду, юноша скомкал бумажный стаканчик и швырнул его в корзину для мусора. Пора уходить. Он покачал головой и вышел в черный коридор.

– Ваш телефон уже готов. Вы хотите забрать его? – увидев Матиаса, обратился к нему юноша в розовой шапке. Тот остановился и в нерешительности посмотрел на стойку.

Что будет, если я возьму его?

Он попытался посмотреть молодому человеку в глаза, желая уловить подсказку или косвенный намек, но выражение лица того оставалось бесстрастным. И кроме того, кто знает, насколько мастер вообще в курсе всех этих дел? Интересно, он тоже в Союзе? Есть ли у него какие-нибудь блокировки?

Что будет, если я его не возьму?

Матиас протянул руку, поколебался еще мгновение, а затем схватил телефон и аккуратно спрятал его во внутренний карман куртки.

Затем быстро вышел и направился домой, его голову переполняли самые сумбурные мысли.

На улице уже стемнело. Хотя было всего четыре часа дня, уличные фонари уже зажглись и излучали холодный влажный свет.