Вопреки своим ожиданиям, Матиас заснул почти сразу, причем сон был таким глубоким, что, когда зазвонил будильник, ему показалось, будто тот зовет его откуда-то издалека.

Он открыл глаза и попытался встать, но правая нога совершенно онемела. Она была словно каменная.

Матиас рухнул обратно.

Ненавижу, когда такое происходит.

Он начал двигать ногой, разминая ее. Нога медленно оживала от щиколотки к бедру. Теперь Матиас смог подняться, опираясь руками о пол. Он проверил время. Четыре тридцать восемь.

Никогда не вставал так рано. Но все равно придется поторопиться.

Юноша доковылял до ближайшего туалета, ногу все еще покалывало. Тут он вспомнил, что забыл в кладовке рюкзак, пришлось вернуться за ним. Достал оттуда поглаженную и аккуратно сложенную одежду, которую подготовила Лиза. Какая же она молодец! Казалось невозможным делать столько, сколько она, и ей это с легкостью удавалось. И никому не хотела рассказывать – как. «У меня свои методы», – таинственным голосом отвечала женщина.

Матиас переоделся. Он был голоден, но, к счастью, пирог еще оставался. Доев его, юноша собрал кончиком пальца все крошки.

Нельзя, чтобы меня обнаружили.

Он вернулся в кладовку.

Минут через десять тишину прервали голоса первых пришедших на смену техников.

Матиас плотно закрыл дверь и проверил, что его телефон находится в беззвучном режиме. Лучше было бы совсем выключить его, но не хотелось. Тогда бы возникло ощущение, что он действительно один, а Матиас хотел избежать такого чувства.

Прошла целая вечность, прежде чем кто-то из уборщиков открыл дверь кладовки.

– А ты что здесь делаешь? – удивленно спросил человек в униформе «Зеленой уборки». Испугавшись неожиданной встречи, он отпрыгнул назад.

– Я новенький. Это мой первый день, и я приехал немного раньше. Мне сказали прийти на второй этаж, и сейчас я готовлю тележку. Я что-то сделал неправильно?

Мужчина посмотрел на него и на логотип «Зеленой уборки» на куртке Матиаса, которую тот нашел тут же.

– Эй, штаб прислал нам новичка, – засмеявшись, обратился он к коллеге.

Тот подошел к ним. Это был крупный мужчина с бородкой, в которой начала проявляться седина.

– И сколько же тебе лет? – спросил он Матиаса.

– Двадцать один, – солгал тот.

К счастью, я всегда выглядел старше своего возраста.

– Первый день работы вообще и первый день в «Зеленой уборке»! – добавил Матиас и приложил правую ладонь к сердцу.

– Ну, добро пожаловать, новичок! Вообще-то могли бы и сообщить нам о сюрпризе, что нас теперь не двое, а трое. Хотя, учитывая неорганизованность штаба, я совсем не удивлен… – сказал здоровяк. – Кстати, я Ник. А это Лео.

Лео кивнул и похлопал Матиаса по плечу.

– Но имей в виду, что с этими средствами для уборки у тебя не очень получилось. Прощается только потому, что это твой первый день, но давай сразу проясним: с завтрашнего дня все будет по-другому, – сказал он и убрал с тележки бутылки с аммиаком и обезжиривателем, которые Матиас положил туда.

А мне казалось, что все идеально.

– Обезжириватель действует слишком агрессивно. Если нанести его на оргстекло, то оно станет матовым. Пригодится только в том случае, если хочешь, чтобы тебя убили! – объяснил он со смехом. – Мыть его нужно влажной салфеткой из микрофибры. Просто смочи ее водой без моющих средств и затем протирай движениями справа налево и слева направо, но ни в коем случае не круговыми, иначе останутся разводы.

Сделав паузу, он кивнул:

– Ну ладно, пойдем со мной, я покажу тебе, как надо работать. К приезду режиссера всe должно сверкать! Давайте начнем со студии 3, а затем перейдем ко второй.

Матиас вопросительно посмотрел на него.

– Порядок уборки определяем мы сами. И предпочитаем убирать студию 1 в последнюю очередь, когда ведущая уже приехала. Ты должен ее увидеть! Эмили Гарсия вживую еще красивее, чем по телевизору! – Затем он обратился к коллеге: – Эй, Лео, правда же, она тебе снится по ночам? Будь осторожен, в твоем возрасте некоторые фантазии могут быть вредны…

Лео рассмеялся и показал напарнику средний палец.

– Хватит устраивать шоу перед новичком. Давай уже начнем работу.

– Не знаю, куда ты торопишься, все равно нам придется торчать здесь до двух. Время – единственное, что у нас есть в избытке, – ответил его коллега.

И, повернувшись к Матиасу, он добавил:

– Здесь ты увидишь всякое; готовься к тому, что тебе захочется написать об этом книгу. Истеричные ведущие, которых рвет от напряжения прямо перед эфиром; гости, которые злятся так, словно они звезды, и проливают кофе в самых немыслимых местах, даже не извиняясь за это; режиссеры, которые постоянно что-то жуют и топают ногами о пол, как животные, требуя, чтобы везде был порядок… Да, пожалуй, режиссеры хуже всех. Но мы всегда готовы вмешаться, вооружившись тряпками и щетками!

Смеясь, они направились к студии 3, самой маленькой, расположенной в конце коридора, где записывались программы телемагазина Второго канала. Матиас последовал за ними, толкая перед собой тележку, которая оказалась неожиданно тяжелой.

Затем они перешли к студии 2, и за несколько минут до шести наконец настала очередь основной студии.

В свете прожекторов она выглядела совсем по-другому, напоминая космический корабль. Алые светодиоды окрасили кубики из оргстекла на стенах студии для оказания на зрителя нужного эффекта. Уборщики поставили свои тележки за пределами пространства, ограниченного паркетом из искусственного дуба.

– Когда начнется трансляция, мы встанем примерно на этом же месте: не слишком близко, чтобы не попасть в кадр, но и не слишком далеко, так у нас будет возможность быстро вмешаться в случае необходимости, – с видом эксперта объяснил Лео. – И еще, новичок, запомни две важные вещи: ни в коем случае не отдирай липкую ленту с пола. Она показывает, кому где стоять. И никогда не открывай рта после начала трансляции. За это тебя мгновенно вышвырнут из студии. Микрофоны направлены на говорящего, но нам нельзя рисковать, чтобы случайно не влезть в программу, – учил он.

Матиас кивнул.

Значит, мы остаемся здесь. Это еще лучше, чем я мог предположить.

Затем он инстинктивно положил руку на карман куртки, чтобы убедиться: то, что ему нужно, находится внутри.