Мне казалось, что вместо языка у меня кактус. В висках стучала кровь. Я встал с постели и пошел в гостиную, держась за стену.

Они уже собрались здесь.

Джезус сидел у окна с книгой, подперев голову левой рукой, точно так же, как делал я.

Регина в бирюзовом халате держала на коленях Эдну. Кроме подгузника, на малышке ничего не было. Мать и дочь с удивлением разглядывали друг друга. Когда я вошел, Эдна потянулась к лицу матери, а та наклонилась к ней. Эта чудесная картина заставила меня попятиться. Я услышал, что кто-то, прыгая через две ступеньки, взбежал на наше крыльцо и постучал в дверь.

Поднявшись, Регина заметила меня. Ее лицо выразило смущение, а может, мне только показалось. Она тут же нахмурилась.

Вошла Габби, улыбнулась моей жене и дочери и расцеловала их, строя уморительные гримасы. Улыбка погасла на ее лице, когда она увидела меня. Я направился в спальню. Вскоре ко мне заглянула Регина:

– Тебе следует быть повежливее с Габби Ли, Изи.

– Она что-то сказала?

Я заметил кровь на белой наволочке – напоминание о встрече с маленьким негром прошлой ночью. Моя правая рука заболела, когда я потянулся, чтобы прикрыть подушку одеялом.

– Габби Ли не везло с мужчинами, Изи. Поэтому она бывает грубовата с тобой, но тебе это непозволительно.

– Отвезти тебя на работу?

Регина сняла халат и надевала желтое платье.

– Зачем?

– Но ведь мы так делали раньше, а вечером я за тобой заеду.

– Почему именно сегодня? – насторожилась она.

– Послушай, детка… – Я протянул руку, чтобы застегнуть молнию у нее на спине. Она сомневалась, позволить ли мне коснуться ее. – Я знаю, что поступил с тобой нехорошо, но хочу исправиться.

– Да?

– Только дай мне время закончить дела с Куинтеном Нейлором.

Она дотронулась до моего уха, пораненного кастетом.

– Кто это тебя так?

– Я люблю тебя, Регина.

Я сел на постель. Голова болела так, будто змея, утыканная колючками, ползала у меня в мозгу. Заметив мое страдальческое выражение, Регина опустилась рядом со мной.

– Что случилось, малыш?

– Я хочу отвезти тебя на работу и попросить кое-что сделать для меня.

– Что?

– Четырнадцатого октября в отделение скорой помощи вашей больницы поступил пациент, молодой парень по имени Грегори. Не знаю его фамилии, но мне нужно выяснить, где он живет.

– Зачем?

– Он знал одну из убитых девушек.

– Почему бы тебе не рассказать об этом Куинтену Нейлору? Он сам может все разузнать.

– Возможно, но если мне удастся выяснить имя и адрес этого парня, то Куинтен наверняка найдет его. К тому же полиция всегда поднимает ужасный шум, а вдруг у этого Грегори друзья в вашей больнице.

– Но мне нужна моя машина.

– Я заеду за тобой в пять, обещаю.

– Ну ладно. Но тогда нам надо спешить. Ведь у меня очень жесткое расписание.

В больнице «Темпл», большом сером здании на вершине холма на Темпл-стрит, в одну из длинных январских ночей родилась Эдна. Роды Регины были очень сложными, медсестры так ей помогли, что она решила и сама стать медсестрой. Раньше ее никогда не интересовала эта работа. А теперь она не хотела думать ни о чем другом.

Я повернул налево, не доезжая до главного входа.

– Что ты делаешь? – удивилась Регина.

– Хочу поставить машину и выпить с тобой кофе, как бывало раньше.

– Но мне пора на работу.

– Сейчас всего восемь тридцать. А твоя смена начинается в девять пятнадцать.

Регина покачала головой:

– Сегодня у меня нет времени.

Я развернулся посреди улицы и подъехал к главному входу.

– Ты всегда занят своими делами, малыш. А у меня тоже есть подружки, с которыми мне сейчас надо встретиться.

– Но ведь я твой муж.

Она потрепала меня по щеке и поцеловала.

– Я попробую все разузнать про пациента в отделении скорой помощи, дорогой. Позвоню тебе около десяти, хорошо?

– Ладно.

Она поцеловала меня в губы и открыла дверь. Меня охватило такое одиночество, что захотелось окликнуть ее. Я смотрел вслед жене. Выйдя из машины, она уже не думала ни о чем, кроме работы. И даже не оглянулась. Я подождал, пока большая дверь закроется за ней.

* * *

Когда я вернулся домой, колючая змея снова принялась сверлить мой череп. Габби Ли и Эдна играли в гостиной.

Джезус упаковывал свой школьный завтрак на кухне.

– Как дела? – спросил я его.

Джезус взглянул на меня и улыбнулся.

– Покажи мне руки.

Он протянул мне ладони, но тут же схватился за портфель. Я придержал его за плечо.

– Давай посмотрим как следует.

Он явно ел что-то липкое в последние сутки. Между пальцами у него скопилась грязь.

– Ты должен мыть руки каждый вечер, Джезус Роулинз. Если будешь ложиться грязным, на тебя накинутся муравьи, а возможно, и крысы.

Джезус с испугом посмотрел на пол.

– Так что вымой руки и отправляйся в школу.

Он побежал в ванную.

Я улегся в постель, считая удары сердца и стараясь дышать как можно реже.

Когда Габби Ли начала громко гукать с Эдной в соседней комнате, я закричал:

– Перестаньте! Немедленно перестаньте!

Эдна расплакалась. Мне хотелось встать и закрыть ее маленький ротик рукой. Я знал: это всего лишь похмелье и чувство вины после того, что случилось между мной и проституткой. Какой же я все-таки подлец и идиот!

– Ну вот, теперь из-за вас девочка плачет, – сердито сказала Габби Ли, заглянув в спальню.

Когда наши глаза встретились, она невольно попятилась. Я поднялся с постели, проклиная Куинтена Нейлора. Я ненавидел его. Все было бы хорошо, если бы не он. Я действительно в это верил. Мне уже далеко за тридцать, но я все еще глупец.

Взяв сумку, я зашел в комнату Джезуса, собрал свою одежду, потом вернулся в спальню за простынями.

Габби Ли молча следила за мной.

Я приготовил кофе и тосты. Кофе выпил, но к тостам не прикоснулся. Приняв ванну, я побрился, потом еще раз принял ванну. Почувствовав себя почти человеком, я подошел к дочке. Она, смеясь, играла с моими пальцами. Как стыдно, что детям приходится прощать грехи родителей.

Я и словом не обмолвился с Габби Ли. Она угрюмо бродила по дому, ненавидя меня так же, как всех мужчин. Но в это утро я считал, что она права. Мне казалось, что я вступил на тропу войны против женщин вместе со всей мужской половиной человеческого рода. Я обошелся с Марлой как с куском мяса. Я обманывал свою жену и орал на своего ребенка. Какой-то маньяк убивал женщин, и полиции не было до этого дела, пока не убили белую. Но по-моему, даже убийство белой девушки не особенно их встревожило.

Моя голова раскалывалась от телефонных звонков. Габби Ли не отвечала на них. Она не желала быть моей секретаршей. Телефонные звонки напоминали пулеметные очереди. Наконец, с трудом поднявшись с постели, я едва удержался, чтобы не выбросить проклятый телефон в окно.

– Да, – выдохнул я.

– Изи? – спросила Регина. – Это ты?

– Да.

– Его фамилия Джуэл, и он живет в доме номер 68 по Харпо-стрит. Говорят, кто-то здорово отделал его. Все кости переломали. Но молодая жена забрала парня позавчера.

– Спасибо, крошка. – Я записал адрес и фамилию на скатерти в столовой.

Габби Ли сердито посмотрела на меня, но промолчала.

– Изи? – услышал я голос Регины.

– Да?

– Тебе нравится эта работа?

– Какая?

– Ну, работать на полицию, разыскивая таких, как этот парень.

– Нет, детка. Я предпочел бы быть с тобой. Это мне нравится больше всего.

Соседский кот осторожно переходил нашу лужайку. Я наблюдал за ним через окно. Внезапно он замер и, прижавшись к земле, уставился на меня такими же глазами, как у Регины, пронзающими насквозь.

– Ты делаешь эту работу из чувства долга?

– Что?

– А я больше всего люблю Эдну. Мне нравится моя работа и многое другое, но больше всего я люблю Эдну. Без нее я умру.

– А я умру без тебя, любимая, – сказал я.

– Ну, мне пора, Изи. Ты приедешь за мной в пять?

– Да.

Когда я вышел из дому, Лос-Анджелес словно ждал меня. Видимость была прекрасная – до самых гор на горизонте. Я не стоил этого города, и все-таки он принадлежал мне.