Туман ничем не отличался от такового в Приполярной Аберрации. В чём я убедился, выглянув из стены в знакомом здании. Выстрелов слышно не было. Фронт ушёл далеко или до сих пор действует запрет русских. Было желание позвонить майору и сообщить, что я на месте, но решил отложить звонок до более важного случая. Аберрация может позволить себе шутить, но как она отнесётся к чужим шуткам — большой вопрос. Не хочется его выяснять на своей шкуре.

Осмотр показал, что здесь давно никто не появлялся. Особенно хорошо это было видно по девственно-чистому снегу. Вокруг было белым-бело. Подойдя сбоку к окну, я осторожно выглянул на улицу. В этом районе давно не вели боевые действия. Никаких баррикад, перегородивших улицу. Только накатанная дорога. Если судить по рисункам Маши, то накатали её гейропейцы, и фронт откатился далеко отсюда. Как иначе Тинил могла попасть в плен? Море вопросов.

Верёвка нашлась на прежнем месте. Спуститься я могу в любую минуту, но днём далеко не уйду. Слишком моя внешность будет привлекать внимание. Даже не внешность, а одежда. Летняя.

Холод я ощущал, но никаких сопутствующих проблем от пребывания на морозе не чувствовал. Я от жары тоже не страдал. Похоже, у доставшегося мне тела температурная зона обитаемости намного шире, чем у обычного человека.

Отодвинув диван, нашёл местную рубаху, штаны и обувь, которые оставил здесь в позапрошлый раз. Последний раз я видел эту одежду раскиданной по полу. Кто-то не поленился и сложил её за диван. Надеюсь, это не Тинил сюда приходила, из-за чего и попала в плен.

Тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Надумать можно много всего, но ни к чему хорошему это не приведёт. Нужно искать местных наших и точно выяснять, что здесь произошло.

* * *

Степан пришёл в себя, только оказавшись в тумане. Слишком неожиданно и быстро всё произошло. Хорошо, что хватило ума сжаться в комок, когда медведь проносил его через кольцо портала. Его границами запросто могло обрезать излишне торчащие из туловища части тела.

Пока Степан катился в тумане по непонятно чему, он начисто потерял ориентацию. Сев на задницу покрутил головой. Молочная пелена была одинаковый, куда ни посмотри. Приблизив лицо к земле, Степан попытался по своим следам определить направление, чтобы вернуться. Идти опять в Аберрацию у него не было никакого желания. Тем более, когда заставляют силой.

Следов не было. Серая поверхность лишь немного отличалась по цвету от тумана. Прикинув, как он катился и примерное положение своего тела в конце, Степан выбрал наиболее вероятное направление и пошёл. Очень скоро он убедился, что направление оказалось ошибочным. Потянуло холодом, что явно указывало на отсутствие за туманом жаркой палатки Ивана.

Высунув голову, он убедился, что прошёл туман насквозь. Почти знакомая по прошлому посещению картина, только было жутко холодно и везде лежал снег.

— Иван! — Позвал шёпотом Степан.

— Ты как здесь оказался? — Иван обернулся на звук и удивлённо уставился на торчащую из стены голову. — Как ты проник в палатку?

— А ты не знаешь? — Попробовал съехидничать Степан, но получилось неубедительно. — Твой медведь меня в портал закинул. Или ты не в курсе?

— Зачем?

— Что зачем? Тебе, наверное, помогать. Я не командую твоим духом-хранителем и не знаю, что у него в голове.

— Я вообще не уверен, что им кто-то может командовать. — Иван замолчал. — Попробуй вернуться. Если не назад в палатку, то через Приполярную Аберрацию должно получиться. Сдавайся властям и ссылайся на меня и Петра Николаевича Романова. Лучше немного посидеть в камере, пока разбирательство идёт, чем замёрзнуть здесь.

— И как я выберусь из твоей палатки? Я через ткань проходить не умею, а нож её не берёт. Мне майор рассказывал.

— В углу, недалеко от большого свинцового бочонка, на полу палатки нарисованы руны. Они придают ткани дополнительную прочность.— Попробовал объяснить Иван. — Поскобли их чем-нибудь острым. Разрушив руны, сможешь выйти из палатки. Только больше в неё никого пускать не надо до моего возвращения. И с бочонком поаккуратнее. В нём смерть.

— Ладно. — Степан окончательно запутался в своих предположениях. Не походил Иван на человека, осуществившего коварный захват, ради собственного спасения. — Удачи тебе.

* * *

Я смотрел на стену, где исчезла голова Степана, и соображал сразу о двух вещах. Не померещилось ли мне его появление, и стоит ли считать этот случай экстремальным и начинать звонить майору.

В кармане завибрировал переговорник. Майор сделал выбор за меня.

— Иван, ты как? — Первым делом спросил он.

— Я на месте. Пока разбираюсь в ситуации. Ты про Степана узнать хотел?

— Да. Я уже перестал верить своим возможностям. Они обманывают меня на каждом шагу. Степан до тебя добрался, как я понял?

— Ты сам говорил, что способность у тебя не постоянная, а эпизодическая. — Напомнил я. — Это в последнее время ты сильно в неё уверовал, особенно после посещения Луки. Что касается Степана, я его назад отправил. Толку от его пребывания здесь нет совершенно никакого.

— Маша говорит, что её артефакт закрылся. Степан назад не попадёт.

— Приполярная Аберрация открыта постоянно. — Возразил я. — Предупреди Петра Николаевича. Пусть распоряжение отдаст не обижать Степана и с расспросами не лезть. И ещё, Демьян, старайся звонить пореже.

* * *

Промёрзнув основательно, Степан думал, что в тумане хоть немного отогреется, но пока шёл назад, стало ещё холоднее.

«Неужели в районе Приполярной тоже наступила зима?» — Он помнил про фортель со временем, который Аберрация выкинула в прошлый раз. При приближении к выходу из тумана начал нарастать непонятный гул.

Его происхождение Степан понял сразу, как только высунул голову. Сильнейший ветер ударил по лицу острыми иголками снега.

— Да что ж мне так не везёт-то! — В сердцах выкрикнул вконец замёрзший парень. Выходить в это ледяное безумие у него никакого желания не было. К тому же на приполярную Аберрацию, куда по словам Ивана он мог выйти, это нисколько не походила. Вокруг неё растёт лес и нет обширных пространств, на которых может так разогнаться ветер.

Дрожа от холода, Степан вновь пошёл к Ивану, надеясь, что на этот раз его не выкинет, где-нибудь ещё. Каждая его попытка выбраться из тумана приводила к более худшему результату.

* * *

Я прикидывал, стоит переодеваться в местную одежду или гулять как есть, когда меня опять отвлекло сиплое: «Иван», прозвучавшее со стороны выхода в туман. На сей раз Степан вышел полностью и сразу сел на корточки, обхватив себя руками.

Сдёрнув с дивана покрывало, я накинул его на парня и постарался укутать. Но этого было мало.

— Соберись! Заставь себя двигаться! — Начал шёпотом требовать я. Выяснять, почему он вернулся, было не время. — Нужно спуститься и найти тёплую одежду.

— Я не смогу. — Стуча зубами, ответил Степан. Его рот изогнулся в кривой ухмылке. — Сейчас бы печку сюда из палатки.

— Печку, говоришь? — Цепочка ассоциаций пронеслась в голове. — Я сейчас.

Вот что значит стереотипы. В прошлый раз, по неопытности, я боялся проходить через стены, и, попав в прежнюю обстановку, повёл себя соответствующе. В голове строился только один маршрут: спуститься по верёвке и пролезть через дыру в завале. Вместо более простого варианта.

Я прошёл через стену в смежную квартиру и осмотрелся. Такая же комната, как и та, за стеной. Узкая и длинная, заканчивающаяся разбитым окном. Диван тоже похож, но этот был разложен и заправлен постельным бельём. Наискосок у противоположной стены стоял большой, под потолок, шкаф. Не походил он на типичную советскую мебель. Наверное, дореволюционной постройки, если здесь была революция, конечно.

Одеяло на диване оказалось толстым. Какое-то время под ним парень продержится. Степан свернулся на полу в позе эмбриона и крупно дрожал. Я подхватил его на руки и перенёс в соседнюю квартиру. Положил на диван и накинул одеяло сверху. Но вряд ли это поможет. Печка Степану действительно нужна.

Дальнейшие поиски в квартире ничего не дали. Зимнюю и тёплую одежду хозяева здесь не хранили или она мне просто не по глазам. На кухне нашёл массивную чугунную сковороду, покрытую толстым чёрным слоем нагара со всех сторон. Нагар мне помешает. Наверное. Чтобы не тратить время на эксперименты, я срезал его ножом со дна сковороды, вместе со слоем чугуна. На чистой поверхности кончиком того же ножа вырезал рунную цепочку нагрева, заменив все «мало» и «слабо» на одно «мягко». Один раз этот приём уже сработал, почему бы не попробовать ещё раз.

Влив энергию в руны, я запустил нагрев. Температура сковороды начала подниматься. Медленно, но верно. Не став тянуть, я вернулся к Степану и засунул сковородку ему под одеяло. Не маленький. Ума хватит не обжечься, если её температура поднимется слишком высоко.

— Если начнёт остывать, сразу зови меня. — Предупредил я парня. На что Степан лишь невнятно промычал.

Я вернулся на кухню. Нужно вскипятить воды. В сухпайках, которые всучил мне майор, наверняка есть чай. Местный можно заварить, но не уверен, что получившуюся бурду можно будет пить. Сложные молекулы, отвечающие за запах и вкус, должны сильно менять своё действие на вкусовые рецепторы из-за другой хиральности. Не говоря уже о тонизирующих веществах.

В первый раз я оценивающе посмотрел на снег. С этой стороны дома его намело в квартиру мало. Между домом и стеной кремля русских образовалось подобие ущелья, в котором сильного ветра не было. Я посмотрел осторожно вниз. Среди улицы, равномерно засыпанной снегом, тянулась натоптанная тропинка. Лишний раз рисковать и спускаться, не понимая, чем грозит новая встреча со сбрендившим охранником, желания не было. Пришлось брать самую большую кастрюлю, очертаниями и весом похожую на казан, и идти назад, через стену.

— Степан, ты как? — Спросил, проходя мимо.

— Греюсь. — Раздалось из-под одеяла. Высовываться на холод он явно не хотел.

— Скоро горяченького попьём, а потом попробую для тебя тёплые вещи найти. — Обнадёжил я парня и, не дожидаясь ответа, вошёл в стену.

Здесь снега было больше. Мне даже не пришлось спускаться, так как под окном намело неплохой сугроб. Я плотно натрамбовал снег в кастрюлю, с горкой, и только потом спохватился, что надо было заранее накарябать на ней руны, а я даже ножик с собой не взял.

Вспомнил про мечи в пространственном кармане. Достал свёрток и размотал его. Золото клинков заблестело в свете дня. Напитывать их энергией я не стал. Воспользовался своими способностями. Выбрав место, где я снег ещё не трогал, перевернул на него кастрюлю и постучал по донышку. Немного переборщил. Глухой звук неожиданно стал громким и звонким, когда уплотнённый снег выпал из кастрюли одним комком. Я замер прислушиваясь. В окружающей тишине моё бряканье казалось похожим на колокольный звон при пожаре.

Вроде никто «Аларм!» орать не начал и постороннего топота или скрипа снега неслышно. Присев на краешек дивана, я приступил к вырезанию рун на эмали, покрывающей кастрюлю.

Цепочку использовал такую же, как на печке. Понадеялся на толщину металла, который должен сгладить быстрый нагрев, одновременно нагревая воду. На крайний случай буду подавать энергию импульсами.

* * *

Кастрюлю с кипящей водой я поставил на стул недалеко от дивана. Сходил на кухню и принёс две большие керамические кружки. Степан явно слышал, что я рядом, но высовываться наружу не торопился. Мне же лучше. Из пространственного кармана я достал упаковку с пайками. Вытащил два, а остальное отправил обратно. Разорвав бумагу, первым делом извлёк консервы. По две с каждого пайка. По виду и маркировке они не отличались друг от друга. Поэтому две оставил на полу, а остальные просунул Степану под одеяло.

— Прижми к сковородке. Пусть согреются. — Сказал я.

— Что это?

— Обед. Не знаю как ты, но я проголодался на свежем воздухе.

— Тебе, правда, не холодно? — Степан загремел банками о сковороду.

— Ну почему. Холод я чувствую, только реагирую на него не так остро, как ты. К сожалению, за всё приходится платить. Мне, например, постоянно хочется есть. — Я глянул на консервы, лежащие на полу, и отправил Степану под одеяло ещё одну.

Пока шёл разговор, я перебирал пакетики. Неведомые составители пайков хотя бы их удосужились подписать. Чая в каждом пайке оказалось по два пакетика и по одному пакетику растворимого кофе. Содержимое каждого пакетика рассчитано на одну порцию. Хотя хороший чай можно несколько раз заварить. Правда останется ли он после этого хорошим, большой вопрос.

Отбросив рассуждения, я высыпал заварку в кружки. Пакетики с сахаром тоже нашлись. В свою добавил два. Потом залил кружки кипятком. Вместо хлеба в состав пайков входил универсальный заменитель — галеты.

— Вылезай, мёрзнущий красавец. — Толкнул я Степана. — Чай согрелся. Тебе сейчас горяченького непременно нужно попить. — На этот раз он высунулся и взял протянутую мной кружку. — Рассказывай, что произошло? Почему вернулся?

— Нет на той стороне тумана никакой Приполярной Аберрации. Вокруг неё лес, а я вышел ночью в голое поле, засыпанное снегом. И ветер сильный. Такого в лесу не бывает. — Первый раз слышал, чтобы Степан жаловался. По крайней мере, голос у него звучал обиженно. — Аберрация решила меня заморозить и чуть не отправила на ледяную планету.

— О как! — Услышанное мне не понравилось. — Вряд ли это другая планета. Скорее всего, тебе открылся проход через Прорву Грейама. Там сейчас как раз зима.

— До неё десятки тысяч километров! — Возразил Степан.

— Думаешь, для Аберрации расстояние имеет значение?

— Что же тогда делать?

— Ждать, пока Машин артефакт опять накопит энергию и откроет портал.

— Да мы здесь быстрее с голоду сдохнем. — Возмутился Степан.

— Веди себя потише. Здесь под окнами мужик ходит, который любит всех, кто ему не нравится, плющить в кровавую кашу. Лучше дай консерву. Посмотрим, чем вояк кормят.

— Ты где их взял? — Снизил громкость голоса Степан.

— Это не важно. Важно другое. Есть можно лишь те продукты, которые даю я. Местные продукты и напитки, кроме воды, для нас опасны.

— Опять твои тайны? — Протягивая мне одну банку, саркастически заметил Степан. — Я же под клятвой. Сказать не можешь нормально?

Вместо ответа я провёл пальцем по кромке консервы, разрушая её. Освобождённую верхнюю крышку подцепил ногтем.

— Так и думал — тушёнка! — Я поднялся. — Пойду за ложками схожу.

* * *

— Что мы будем делать дальше? — Степан сытно отрыгнул после своего вопроса.

— Пока светло, попробую найти нам тёплую одежду, а ночью пойду на разведку. — Одной консервой я не ограничился и сейчас уплетал вторую. Метаболизм на холоде разогнался и требовал еды. — Нам нужно дойти до своих. Мы не знаем, что здесь произошло после нашего ухода и что происходит сейчас. Каким образом Тинил попала в плен, если её должны были отправить домой?

— Ты хочешь её спасти?

— Естественно. Она мать моего будущего ребёнка.

Вторая консерва кончилась, а я всё ещё не чувствовал себя сытым. Если так пойдёт дальше, то продуктов нам точно не хватит. Боюсь предполагать, в каком физическом состоянии я буду находиться, когда организм решит перейти на магическое питание. Проводя аналогию с дыханием, он переключится, когда кончатся все резервы организма, а выглядеть я буду, как дистрофик на последней стадии истощения. И двигаться стану так же. То есть никак или еле ползая. Перспектива не очень радужная.

— Предлагаю не разделяться. — Прервал Степан мои грустные размышления. — Боец из меня так себе. Но, если тебе придётся прорываться с боем, возвращение за мной породит дополнительный риск. Лучше я рядышком буду. Может, на что-то сгожусь. — Я копался в пайках, выискивая, чтобы ещё сожрать, и одновременно думая над предложением Степана. Но он неожиданно спросил: — Я здесь дофига накопителей чую. Их собирать или тебя они больше не интересуют?