Тряпки я не нашёл. Не было у нас ничего лишнего. На крайний случай отдам Степану свою рубашку. Пройдя по подземному ходу, я поднялся на поверхность. Степан услышал моё появление, или почуял, первым. Из-за полуразрушенной стены показалась здоровенная башка и уставилась на меня.

Широко расставленные глаза сверху прикрывали массивные надбровные дуги. Нос стал маленький и формой походил на нос гориллы. Челюсти чуть вытянулись вперёд. Рот стал шире, но клыки из него не торчали. Притом что изменения произошли капитальные, узнать Степана было можно.

— Пошли. Проведу тебя внутрь. Хоть с девушками пообщаешься.

— Ты уверен, что они захотят со мной общаться? — Прошептал Степан и поднялся во весь рост.

— Вот что магия, животворящая, делает! — Я был действительно удивлён.

Из худосочного паренька получился стероидный качок больше двух метров ростом. Его мощной мускулатуре мог позавидовать любой «мистер Олимпия». На фоне Степана он выглядел бы сущим заморышем.

— Ты себя недооцениваешь. — Ухмыльнулся я. — Некоторым женщинам нравятся сильные мужики.

— Я не видел, что у меня с лицом, но руки, а точнее лапы, разглядел хорошо.

В подтверждение он продемонстрировал мне непропорционально большую ладонь. Пальцы заканчиваются ногтями, но слишком толстыми и заострёнными, чтобы их можно было принять за человеческие.

— Не переживай. Не думаю, что это навсегда. Слишком большая разница в весе у твоих обличий. — Я протянул к нему руку. — бери свои вещи и пойдём внутрь. Днём тебя здесь точно найдут.

— Может, не надо к девушкам? — Пророкотал Степан, когда мы оказались в подвале церкви. — Неизвестно, как будет идти обратная трансформация. Меня же все потом будут как чёрт ладана бояться.

— Или жалеть. — Заметил я. — С женщинами никогда нельзя быть уверенным.

— Жалость мне тем более не нужна. Давай я здесь вас буду ждать, а связь через шлемы можно поддерживать.

— Не пойдёт. Случись, что с тобой и кроме меня, к тебе никто пробиться не сможет. Здесь разветвлённая сеть подземных ходов. Найдём тебе укромное место. Пошли дальше. — Я снова взял его за руку. — Пригнись и держись строго за мной. Дальше ход узкий. Для тебя уж точно. Ты в темноте хорошо видишь? — Спросил я, наблюдая за его уверенными движениями.

— Наверное, так же, как и ты. И вижу, и слышу лучше. Обоняние как у собаки. Зверь как он есть.

Ответить я не успел, так как погрузился в пол с головой. Спустившись, проследил, чтобы Степан нигде не задевал стены подземного хода. Только потом перевёл его в обычное состояние.

— Зверь от человека отличается не столько обликом, сколько повышенной агрессивностью. Потому и появилось это слово в дополнение к остальным, обозначающим животных. У тебя с агрессией как?

— Бывают вспышки, но слабые. Я легко их подавляю. — Гулко пророкотал Степан, больше не сдерживаясь. Звук его голоса хорошо бил по нервам. Из Степана получился живой излучатель инфразвука.

— Это правильно. Человек тем от животных и отличается, что всегда может эмоции контролировать.

— Я бы так не сказал. — Судя по голосу, Степан усмехнулся.

— Идеала трудно достичь, да и не всегда это на пользу идёт. Но, чем меньше ты контролируешь свои эмоции, тем больше в тебе животного и меньше человеческого.

— Ты иногда говоришь как старый дед. — Заметил Степан. — Сколько тебе на самом деле лет.

— Я в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил. — Ответил я и подумал, что неплохо было бы Степану мультики показать. — Дай шлем.

Степан, державший вещи подмышкой, вытащил оттуда шлем и протянул мне.

— Миша, у вас мультики есть? — Натянув шлем на голову, спросил я.

— Странный вопрос. Хотя чего я удивляюсь, если ты цитатами из Карлсона шпаришь. Есть, конечно. У Маруси потом спросишь.

— Понял. — Я сдёрнул шлем и вернул его Степану. — Напомнишь мне про мультики, когда на базу вернёмся.

— Что за мультики?

— Увидишь. Нам сюда. — Я показал на боковое ответвление, которое выбрал наугад. Мы как раз подошли к перекрёстку. — Здесь тебе выпрямиться можно нормально. Заодно посмотрим, куда этот ход ведёт.

* * *

— Вы нарушаете конвенцию по обращению с военнопленными. — Эттув с трудом шевелил разбитыми губами.

Он сидел на стуле посреди комнаты, в которой кроме него находилось ещё два человека.

— Марк, ты его больше по лицу не бей, пожалуйста. Он же нам так ничего рассказать не сможет. — Заботливым тоном произнёс, сидящий за столом немецкий офицер. На славянском он говорил чисто, без всякого акцента. — Начинайте говорить, товарищ разведчик, иначе Марк перейдёт к более болезненным методам допроса. А я ведь очень этого не хочу. — Он обнадёживающе улыбнулся. — А про русских можете забыть. Они не следят дальше небольшого периметра вокруг кремля. Отморозки вроде Марка этим пользуются и утоляют свою тягу к насилию безнаказанно.

— Мне нечего вам сказать. — Мотнул головой Эттув. — Я не занимаюсь разведкой. Я простой солдат. Неужели по форме не видно?

Говорил он с трудом. Информация про поведение русских у него тоже была, но попытаться стоило. Марк поставил на стол большой чемодан и открыл его так, чтобы Эттув мог хорошо разглядеть содержимое.

— Отрезать пока рано. — Устрашающего вида пилу Марк отложил в сторону. — Суставчики дробить тоже не буду. — Рядом легли зажимы из нержавейки. — Прижигание слишком воняет. — Небольшая горелка отправилась туда же. — Резьбу по коже отложу на десерт. — Он с видимым сожалением развернул и свернул мягкий чехол для хирургических инструментов. — Предлагаю иголочки! — Он торжественно поднял прозрачный бутылёк, где в розоватой жидкости поблёскивали иголки разного размера. — Ты не переживай. У нас всё стерильно! — Марк истерически заржал над собственной шуткой.

* * *

Тоннель, в который я свернул, кончился довольно быстро. Его перегородил завал. Свод обрушился очень давно, но чинить его никто не собирался. Искать другое место Степан не захотел.

— Нормально, Иван. — Одобрил он место и уселся на крупный обломок. Вещи положил рядом. — Иди занимайся своими делами. Я здесь посижу. Может поспать получится.

— Уверен?

— Я шлем буду под рукой держать, если возникнут проблемы, обязательно сообщу.

— Смотри сам. — Я достал ему бутылку воды. — Держи. Вдруг сушняк нападёт.

* * *

— Как он? — Спросил Кагье.

— Ты же слышал наш разговор. Вроде нормально. Только меня обратная трансформация Степана беспокоит. Прислушивайся к происходящему. Если что, на развилке поворот направо и метров через пятьдесят он сидит. Там завал.

— Понял. — Кивнул лекарь. — Иван, тебе лучше поспешить за Эттувом. Что-то нехорошее происходит в допросной. Мне кажется, европейцы осмелели и начали использовать пытки. Я могу их остановить, но долго под контролем не удержу. Мёртвые палачи могут Эттуву принести проблем больше, чем живые.

— Придётся убивать всех встречных. Не уверен, что смогу пробраться наверх незамеченным. — Предупредил я. — А пленных ещё не всех вывели.

— Ты, главное, выше камер незаметно поднимись, чтобы поначалу нападение не связали с ними. Тех, кто попытается спуститься в подвал по лестнице, я постараюсь перехватить. Но мои способности ограничены.

— Знаю. Буду на связи. Отслеживай ситуацию вокруг меня. Только не забывай, что в сумеречном состоянии я рацию не слышу.

— А если использовать твои переговорники? — Предложил Кагье. — Можно лейкопластырем их приклеить, тогда руки останутся свободными.

— Неси лейкопластырь. — Идея мне понравилась. К тому же шлём мне только мешать будет.

* * *

Дежурные надзиратели благополучно дремали. Пленные вели себя тихо, а шум, поднявшийся наверху, их не касался. Я проскользнул мимо них и, пройдя сквозь мощную дверь, вышел на лестницу, ведущую наверх.

Здание, где держали пленных, имело два этажа на поверхности земли, и два подземных. Причём самый нижний этаж был замурован и давно не использовался, а на минус первом держали пленных. До рассвета оставалось совсем немного, и я очень сомневался, что успею к тому времени вывести всех. Проверку и шмон в камерах никто не устраивал, но утром раздавали еду. Если в камере никого не окажется, то шум поднимется обязательно.

Я достал конструкт ожижения камня и попробовал его на стене. Никакого эффекта не достиг. Стена была из известняка или, как и подвалы, сложена из красного кирпича, на который конструкт не действовал. Надежда залить лестницу жидким камнем оказалось несбыточной. Придётся искать другой выход. Но сначала Эттув.

В голову пришла интересная мысль. Я вернулся и проделал вилкой, опрометчиво оставленной на столе, дополнительные отверстия в черепах охранников. Они умерли, ничего не почувствовав. Повезло европейцам.

Подхватив первые два тела, я вынес их на лестницу. Потом отнёс туда же остальных. Надеюсь, европейцев в здании хватит, чтобы завалить ими дверь в подвал.

Думаю, такой завал они будут разбирать очень медленно.

— Ты там чем занимаешься? — Поинтересовался Кагье.

— Создаю преграду для особо любопытных. — Ответил я. — Не отвлекай.

— Давай с преградами потом разберёшься. Эттуву тяжко приходится. Я двух европейцев, что его мучают, под контроль взял, но долго удержать не смогу. Поторопись.

— Бегу. Подсказывай направление.

Я на бегу вытащил из пространственного кармана один меч и активировал его. Лестница вывела меня в большой холл, где оказалось очень много народу. Глядя на них, я понял, что тел для завала мне хватит.

* * *

Эттув рычал, стиснув зубы, которые начали крошиться, но терпел. Кисти рук были со знанием дела притянуты к подлокотникам, и не позволяли согнуть пальцы.

Марк со счастливым лицом загонял очередную иголку по ногти и, как на гитаре по струнам, стучал по торчащим кончикам уже воткнутых иголок.

— Начинайте говорить, и тогда ваши мучения сразу закончатся. Я вам даже водки немного дадим, чтобы боль унять. — Ласковым голосом уговаривал его офицер. Налицо была классическая схема: злой и добрый следователь. — Не будьте таким упорным. Ведь, в конце концов, всё окажется зря.

Неожиданно оба немца замерли. Марк с иголкой, которую собирался загнать под очередной ноготь, и офицер, потянувшийся к графину. Потом они синхронно встали и отошли к стене, словно увидели на ней что-то интересное.

Выдохнув сквозь зубы, Эттув внимательно следил за необычным поведением европейцев. Неожиданно офицер повернул к нему голову.

— Потерпи немного. Скоро Иван появится. Он тебя освободит и спустит в безопасное место. А этих я больше удерживать не могу.

Завершив своё странное послание, офицер мешком повалился на землю. Следом упал Марк. Насколько видел Эттув со своего места, признаков жизни они не подавали.

— Вечно он со своими нежданчиками появляется. — Облегчённо выдохнул Эттув и расслабился в пыточном кресле.

Ивана он услышал задолго до того, как тот вошёл в допросную. В коридоре поднялся шум крики, часто предсмертные, и частые выстрелы. Последние, правда, быстро смолкли.

— Живой? — Раздался за спиной знакомый голос. — Это ты их так?

— Я думал, это твоя работа. — Ответил Эттув.

— Ага, понятно. — Иван обошёл кресло и попал в его поле зрения. — Хорошо тебя отделали. А эти. — Он кивнул в сторону мёртвых следователей. — Работа Кагье. Я с ним сейчас разговаривал.

Внешний вид у Ивана был жуткий. Он был весь залит кровью, словно купался в ней. Эттув еле удержался, чтобы, не спросить, из какой преисподней вылез Иван. Вопросов к нему было слишком много, но все они могли подождать. Иван бросил на стол меч с золотистым лезвием.

— Подожди. Сейчас достанем из тебя лишние железки и пойдём лечиться.

С этими словами Иван взял графин, выдернул из него пробку и откинул её в сторону. Попеременно поливая себе на руки, он кое-как отмыл их от крови.

— Не шевелись. — Зачем-то предупредил он Эттува, который и так не мог двигать руками.

Иголки Иван вынимал совершенно безболезненно. Вот только что она ныла под ногтем, но стоило Ивану к ней прикоснуться, и Эттув переставал её чувствовать.

— Ну вот. Вроде ни одной не пропустил. — Внезапно взгляд Ивана изменился. Он глянул на иголки, которые кидал на пол и поднял одну из них. — Следи, чтобы она не потерялась.

Он отогнул воротник гимнастёрки Эттува и подколол иголку с обратной стороны. Потом лёгким движением порвал стягивающие верёвки. Боясь опереться на руки, Эттув поднялся с кресла.

— Извини, но сегодня из меня плохой боец.

— Твоё оружие — это голова. Кому мечом махать всегда найдётся. — Иван поднялся и подхватил свой меч со стола. — Подожди здесь. Я проверю, а то, может, ещё какая гнида вылезла. — Он направился к двери.

* * *

Степан сидел, привалившись спиной к холодной кирпичной кладке. Навалилась сонливость и какая-то апатия. Не надо было никуда бежать и чего-то опасаться. Он чувствовал себя как зверь, вернувшийся в безопасную нору.

Только организм не дал в полной мере насладиться спокойствием. Первой начала опадать мускулатура. Степан чувствовал, как мышцы медленно сдуваются в прямом смысле этого слова. Только «воздух» выходил не наружу, а стекался к источнику. Всю энергию, которую он дал раньше, источник забирал назад. Повезло, что обратная трансформация происходила так же безболезненно, как и первичная.

Одновременно проснулся голод. Рот наполнился слюной. Руки затряслись. Степан подтянул к себе рюкзак и, достав из него пакет с тушёнкой, выдавил его в рот. В желудке потеплело. Степан почувствовал «ветер», идущий от желудка в разные стороны. В какой-то момент он даже передавил ветер от «сдувающихся» мышц. Но длился этот момент недолго.

К усыханию мышц добавилось изменение костной структуры. Первыми начали укорачиваться кости рук и ног. Сопровождался этот процесс вспышками голода. Степан, не останавливаясь, выдавливал в себя один пакет за другим, и с ужасом понял, что рюкзак скоро покажет дно.

Подтянув заметно укоротившейся рукой шлем, Степан крикнул:

— Кагье срочно нужен Иван! У меня еда кончается, а обратная трансформация только началась. — Голос почти стал прежним, но более глубоким. Изменилось лицо или нет, Степан сказать не мог. Ему было не до таких мелочей.

* * *

— Иван. — Тон голоса Кагье, которым он успокаивал очередную раненую, резко изменился. — У Степана проблемы. Началась обратная трансформация, а еда закончилась. Поторопись назад. Эттув как себя чувствует?

— Жить будет. Жди, я быстро.

Пришлось развернуться и вернуться в допросную. Одновременно я спрятал меч в пространственный карман.

— Всё нормально? — Эттув был удивлён моим стремительным возвращением.

— Никогда такого не было и вот опять случилось. — Я подхватил его на руки. — Береги пальцы, а на остальное не обращай внимания.

Мы провалились через пол и оказались в мужской камере. Первым делом я спасал женщин, и до мужиков очередь ещё не дошла. Свет, естественно, не горел и в камере было темно.

Приземлился я в чьё-то тело. Места свободного на полу вообще не было.

— Старшему по камере приготовиться на выход. — Рявкнул я, направляясь к двери. — Реально старшему, а не назначенца европейцев. — Уточнил я на всякий случай. У женщин в обеих камерах это были два разных человека.

Пройдя через дверь в коридор, я поставил ничего не понимающего разведчика на пол. Потом подошёл к камере и, скинув запор, открыл дверь по нормальному.

— Старший на выход! Некогда мне с вами валандаться. — Ответом было молчание и непонятное шевеление внутри камеры. — Значит так. Открыть остальные камеры и собраться всем возле той, что изначально будет открыта. Установить очередь на эвакуацию. Сначала раненые, потом остальные. Того, кто попрётся наверх, убью своими руками и скажу, что так и было. Дверь, ведущую наверх, лучше вообще забаррикадировать.

Не дожидаясь ответа, я подхватил Эттува и побежал к камере, откуда спускался в подвал. Ногой откинул засов, но дверь открывать не стал. Прошёл через неё и сразу провалился вниз.