Звонок заставил Майора Лапика торопливо схватить трубку.

- Дежурный по городу майор Лапик слушает!

- Это капитан Горюнов беспокоит, - сообщили в трубку. - Выяснили мы все, товарищ майор. До станции Царицыно они все едут, не иначе у них там гулянья в Бирюлевском дендрарии намечены. Или в Царицынском парке. Успокоились, товарищ майор?

Борис Иванович даже не обратил внимания на старорежимное обращение. Сухо поблагодарив капитана, он бросил телефонную трубку на рычаги и вновь подбежал к карте. Ну, конечно же, конечно же, парк Царицыно, что рядом с озером! До дендрария там топать и топать, а парк рядышком. И все происходящее постепенно обретало грозную реальность. Лапик посмотрел на часы. Со времени начала дежурства прошло полтора часа. Время поджимало. Немного поколебавшись, Борис Иванович поднял трубку и набрал номер начальника криминальной милиции. Полковник Евстихеев оказался на месте.

- Ты с ума сошел? - воскликнул он. - Чаю нахлебался? Или, может, покрепче чего принял?

Лапик обстоятельно доложил начальству свои соображения. Евстихеев дежурного знал не один год и уважал Лапика за аналитические способности, которые не раз помогали в прошлые годы задерживать преступников и раскрывать преступления. Да и сигнал был такой, что отмахнуться от него было просто невозможно. Объясняйся потом, почему ты не отреагировал и мер не принял. Вместе с тем тащиться в субботу через полгорода полковнику Евстихееву не хотелось. Что у него - дел дома не было?

- Ты, майор, свяжись с районными отделами, - посоветовал он. - Пусть патрульные машины направят. Если подтвердится, тогда уж и мы тронемся.

- Не успеем, - доложил Борис Иванович, вытирая вспотевший лоб носовым платком.

- Все равно направь! - жестко приказал Евстихеев.

Судя по голосу, он уже принял решение.

- Оперативную группу - на выезд! - приказал начальник криминальной милиции. - Сам с ними поедешь. Докладывать мне обстановку каждые полчаса. Ясно?

- Так точно, господин полковник, - отрапортовал Лапик.

- Смотри у меня, майор, - уже смягчившимся тоном сказал Евстихеев. - Не подтвердятся твои соображения, ты у меня за бензин из собственного кармана заплатишь. Ладно, действуй. Докладывать не забывай!

Правильно говорят, что у нас любая инициатива наказуема. Знал об этом Борис Иванович, сколько раз зарекался не вылазить из общих рядов. Но с другой стороны, в этой ситуации ему отсидеться в задних рядах все равно не удалось бы. Все равно спросят, где брат твой, Авель, хотя ты этого брата в глаза никогда не видел.

Борис Иванович дал указания в дежурные части районных отделений. Там попробовали поартачиться, что было вполне понятно - лимиты на бензин были небольшими. Выезжать на происшествия его не хватало, а тут прихоти вышестоящего начальства выполнять. Дежурные по районным отделам клялись и божились, что у них все нормально и нет сил прочесывать парк вокруг озера, но Лапик был неумолим.

Через полчаса, оставив за себя помощника, он ехал, с опергруппой на горбатом "рено", на ходу обрисовывая членам опергруппы ситуацию.

- Нет, Борис Иванович, - недоверчиво сказал молодой курчавый следователь. Фамилии его Борис Иванович не помнил, не привык еще, следователь работал не более полугода и за это время вместе с Лапиком дежурил не более трех раз. - Ерунда какая-то. Ну, сами посудите, что у священников может быть общего со скинхедами? Чего им делить?

- Может, скины им крышу делали, - предположил оперуполномоченный Глумов, весело поблескивая цыганскими глазищами.

- Слав, ты чего? - глянул на оперативника следак. - У них сам знаешь какая крыша! Круче не бывает! На фиг им со скинами связываться? И вообще, я недавно читал - у них все свое, даже собственная служба безопасности имеется.

- Далеко еще? - повернулся Лапик к водителю.

Как и полагается большому начальнику, был он впереди, на лихом скакуне, то есть на переднем сиденье.

- А вот сейчас на Бакинскую повернем, а там - на Радиальную, и считай на месте, - не отвлекаясь от оживленного движения вокруг, сказал водитель. Комплекции он был одинаковой с Лапиком, да и внешне немного походил, только волосы были подлиннее, и лицо морщинистей.

Неожиданно запищала рация.

Борис Иванович поднял трубку.

- "Комета" на связи, - сказал он.

- "Комета", на связи "Архангельск", - захрипели в трубке. - Нашли мы это место, господин майор. Там настоящее побоище было!

- Было? - выделил голосом Лапик.

- Так точно. Уже закончилось. Но вам лучше самому посмотреть, господин майор. Вы скоро будете?

- Скоро, - сухо сказал Лапик.

Зрелище и в самом деле оказалось впечатляющим. На обширной зеленой поляне виднелись кровавые лужи, валялись армейские сапоги на высокой шнуровке, обрывки "камуфлы" и черных ряс. Лапик огляделся, поднял с земли красный обрывок ткани в позолоте.

- Это от саккоса, - услужливо сказал следователь. - Одежда такая церковная.

- Что-то ты много знаешь, - хмыкнул дежурный опер, с любопытством оглядываясь по сторонам. - Ты следственную школу кончал или церковно-приходское училище?

- Юморист! - огрызнулся следователь.

- Дурдом, - зло пробормотал Лапик. - Крепкая битва здесь была. Задержали кого? - повернулся он к представителям районного отдела милиции.

- Кого тут задержишь? - недоуменно тряхнул погонами молодой и щеголеватый старший лейтенант. - Попы - да... Они и не убегали никуда. Вон, под деревьями молятся. Я думаю, это не все. Большинство уже разъехалось.

От группы деревьев и впрямь доносилось слаженное пение.

Лапик подошел ближе.

Поющие священники, которых было немного, выглядели предосудительно. По крайней мере, патриарху Всея Руси майор их показывать поостерегся бы. Рясы на них были разодраны, обнажая белые нательные рубахи. Разбитые носы и подбитые скулы посчитать было довольно затруднительно.

- Как же это так? - растерянно спросил следак. - У них же заповеди, Борис Иванович! У них же, если тебя по правой щеке вдарят, надо обязательно левую подставлять. А они здесь месились! И крестами! Вон они у них какие массивные - быка запросто оглоушить можно!

Борис Иванович отмахнулся, шагнул еще ближе и прислушался.

- Избавь меня и спаси меня от руки сынов иноплеменных, которых уста говорят суетное, и которых десница - десница лжи, - устало выводили священники. - Да будут сыновья наши, как разросшиеся растения в их молодости; дочери наши - как искусно изваянные столпы в чертогах...

- Псалом сто сорок третий поют, - с видом знатока пояснил следователь.

- Слушай, откуда ты все знаешь? - вмешался Глумов.

- А у меня дядька в Ступино церковью заведует, -небрежно пояснил следак.

- Тихо вы, - цыкнул Лапик.

Старший лейтенант из райотдела поинтересовался:

- Ну, что, господин майор? Будем этих забирать да разбираться?

- Типун тебе на язык, - помечтал Борис Иванович. - А еще лучше два и сразу с обеих сторон. Кого задерживать? Знаешь, что после этого будет?

- Как скажете, - пожал плечами старший лейтенант. - Живи по уставу, завоюешь честь и славу. Так что делать-то?

Лапин огляделся.

Оперуполномоченный Глумов сидел на корточках и задумчиво держал в руке тупоносый ботинок, который, судя по его внешнему виду, сорвали с ноги, даже не расшнуровывая. Кучерявый следователь о чем-то оживленно беседовал со священниками, закончившими к тому времени исполнять псалом.

- Узнай в дежурке, - приказал Лапик старшему лейтенанту. - Заявления и жалобы поступали? Может, потерпевшие в близлежащие больницы обращались? Месились-то крепко.

Старший лейтенант отсутствовал несколько минут и явился сияющий:

- В больницах никого, - доложил он. - Жалоб и заявлений тоже не поступало.

- Тогда уезжаем, - решил Лапик и, повернувшись к своему оперуполномоченному, приказал: - Бросай эту дрянь! Уезжаем! И этого говоруна, - он кивнул в сторону следователя, - его тоже захвати!

Пока машина, неторопливо покачиваясь, выбиралась на асфальт, в ней царило подавленное молчание.

- Хотел бы я знать, с чего они сцепились? - уныло пробормотал майор Лапик, прикидывая, как ему докладывать о происшествии руководству. И сводку давать ни в коем разе нельзя было. Тебя же потом и обвинят. Скажут - не досмотрел. Или вообще церковное начальство возьмет и обвинит тебя в клевете на духовенство. Было о чем подумать майору Лапину, крепко подумать.

- Так я же поговорил на эту тему, - радостно сказал молодой следователь и Лапик наконец вспомнил его фамилию. Распутин была фамилия следователя. А звали его, кажется, Дмитрием.

- И что ты выяснил? - приподнял брови майор.

- Мистикой отдает, - сказал следователь. - В общем, это у них вроде репетиции близящегося Армагеддона было. И у священников и у скинхедов...

Он намного помолчал в задумчивости и уныло добавил:

- А может, это и был Армагеддон!

Царицын, 1-3 апреля 2002.