© Bob Tucker. Prison Planet "Planet Stories, Fall 1942"
– Слушай сюда, Крыс, – сказал Робердс. – Здесь решаю я. И тебя это совершенно не касается. Я пока ещё в здравом уме и отлично знаю, что Петерсон с этим кораблём не справится. А кроме того, на борту будет Глэдни – рядом с той больной девчонкой. И вот что ещё заруби себе на носу: пилотировать корабль буду я. Понял? Консульство там или не Консульство, работа или не работа – я поведу эту развалюху на Землю, потому что это чрезвычайная ситуация. И, по крайней мере для меня, она куда важнее моей должности. – Его голос упал до вкрадчивого, смертоносного шепота: – А теперь не соизволишь ли ты убрать свою вонючую тушу из моего кабинета?
Не обращая внимания на угрозу, Крыс осмотрел полутёмную комнату и наткнулся взглядом на женщину – медсестру в форме. Он моргнул, уставившись на неё, и она ответила ему неуверенным взглядом. Медсестра прикусила губу, но в следующее мгновение к ней вернулась решимость. Она выдержала пристальный взгляд его глаз странного, словно выцветшего цвета. Крыс внезапно осклабился. Медсестра Грей едва не улыбнулась в ответ, но вовремя спохватилась, пока остальные ничего не заметили.
– Не выйдет! – Центаврианин возобновил спор. – Твоя не лететь. Лететь – терять работа, черный список. Никогда больше не лететь. Посмотри на меня. Я знать. – Он поспешно отступил на шаг, спасаясь от сжатого кулака. – Маленький корабль везти четверо – хорошо. Выкинуть шкаф, койка. Повесить гамаки. Горючее залить в баки для вода. Питаться концентрат. Земная больница потом лечить живот, всё в порядке. Я вести корабль. Да?
– Нет! – заорал Робердс.
Словно отвечая ему, из маленькой боковой комнаты донёсся стон. Мужчины в кабинете замерли, а медсестра Грей бросилась через комнату и скрылась за узкой дверью.
– Петерсон, – приказал начальник базы, – иди сюда и помоги мне вышвырнуть эту крысу…
Он двинулся на Крыса. Петерсон вскочил со стула, сжимая кулаки. Чужак быстро попятился.
– Не надо, не надо, не надо! – зачастил он. – Я уходить. – Продолжая пятиться, он вслепую нащупал ногой дверь и шагнул в ночь.
Когда дверь захлопнулась, Робердс запер её на замок. Петерсон тяжело осел в кресле.
– Вы это серьезно, шеф? Насчет того, что сами поведете корабль?
– Вполне. – Робердс бросил тревожный взгляд на приоткрытую дверь и понизил голос. – Мне это будет стоить работы, но девчонку нужно срочно доставить в госпиталь. И надо же было ей оказаться на планете, где нет ни одного! Так что либо Земля… либо она умрет. Мне и за Глэдни было бы спокойнее, окажись он в нормальной больнице – я не слишком-то доверяю этим нашим лепилам. – Он вытащил трубку из кармана куртки. – Так что заодно и второго зайца пристрелим… И это вовсе не шутка!
Петерсон промолчал, продолжая сверлить глазами дверь.
– Крыс, в сущности, дело говорил, – продолжал Робердс. – Но я и сам уже об этом думал. Насчёт коек и шкафчиков. Чумазый всю ночь возится на корабле, выдирает их к чёрту. Может, к рассвету и взлетим… Хотя перелёт будет адский. Долгий, выматывающий.
Из двери вышла медсестра.
– Как она? – спросил Робертс.
– Спит, – прошептала Грей. – Но состояние ухудшается…
– Думаю, на рассвете взлетим. – Он набил трубку, не глядя на неё. – Большую часть пути вам придется провести в гамаке.
– Я выдержу. – Внезапно она слабо улыбнулась. – Я служила во Флоте. Сколько это займет времени?
– Восемь суток. На этой посудине.
Робердс раскурил трубку, тщательно скрывая чувства. Он знал, что Петерсона одолевают те же мысли. Восемь дней в космосе, в тесной скорлупке, рассчитанной на двоих и предназначенной лишь для планетарных перелетов. Восемь дней в этом ненадежном корыте, летящем сквозь пустоту, чтобы спасти жизни девушки и Глэдни.
– Кто был тот… человек? Которого вы выставили? – спросила Грей.
– Мы зовем его Крыс, – ответил Робердс.
Она не стала спрашивать почему. Вместо этого сказала:
– Почему он не может повести корабль? Что у него за послужной список?
Петерсон открыл рот.
– Помолчи, Петерсон! – оборвал его шеф. – Мы здесь не обсуждаем его прошлое, мисс Грей. Это не самая приятная история.
– Бросьте, шеф, – отозвался Петерсон. – Мисс Грей не из кисейных барышень. – Он повернулся к медсестре: – Слышали когда-нибудь Сансановой бойне?
Патти Грей побледнела.
– Да, – едва слышно ответила она. – Крыс был там?
Робертс покачал головой.
– Он не принимал в ней участия. Но в то время Крыс служил в очень важном месте – в дозоре на аванпосте. И когда Безумный Барри Сансан со своей бандой головорезов обрушился на колонию на Ганимеде, предупреждения не поступило. Наш друг Крыс был в самоволке.
– Что касается того, кто он такой… ну, просто один из тех уродов откуда-то из системы Центавра. Он долго ошивался по всем космодромам и свалкам Марса, пока не осел здесь.
– Но я не понимаю, – возразила мисс Грей. – Я всегда считала, что за оставление поста при таких обстоятельствах полагается расстрел.
Главный консул кивнул.
– Обычно – да. Но случай был особый. Чтобы всё объяснить, понадобится несколько часов. Скажу коротко: политика. Именно политика – к которой Крыс не имел никакого отношения – и спасла ему жизнь.
Девушка покачала головой – скорее с сочувствием, чем с осуждением.
– Остальные скоро вернутся? – спросила она. – Нехорошо оставлять Петерсона одного.
– Они будут здесь через день-другой. Петерсон отправится на базовую станцию для ремонта и чтобы известить Землю о нашем прибытии. С ним всё будет в порядке.
Она резко встала.
– Доброй ночи, джентльмены. Если понадоблюсь – зовите.
Робердс молча кивнул в ответ. Дверь боковой комнаты закрылась за ней. Петерсон подтянул стул к столу и шумно втянул носом воздух.
– Проклятый Крыс! – хрипло прошептал он. – Нужно издать закон, заставляющий его носить темные очки!
Робертс устало улыбнулся.
– Его глаза и впрямь пронимают, верно?
– Я бы их с радостью выжег! – прорычал Петерсон.
Крыс помог Чумазому залить баки для воды топливом до самого верха, проверил запасы пищевых концентратов и хмыкнул. Чумазый окинул взглядом интерьер и усмехнулся:
– Босс сказал ободрать её до костей, я и ободрал. Ладно, Крыс, на выход.
Он последовал за центаврианином наружу и оттащил лестницу от кромки шлюза. Оба зашагали по песчаной почве к зданию управления. Поднявшись на цыпочки, Чумазый заглянул в дверной проем:
– Все готово.
Робертс кивнул ему.
– Продолжай! – и ткнул большим пальцем в сторону Крыса.
Чумазый понимающе кивнул.
– Ладно, Крыс, можешь топать на боковую.
Он прислонил лестницу к стене и уселся на перекладину.
– Спокойной ночи, – он проводил взглядом медленно уходящую фигуру Крыса.
Сворачивая на тропинку к своей покосившейся лачуге, Крыс уловил свистящий шепот. Он замер в нерешительности, шёпот повторился.
– Сюда… вы меня видите? – в полумраке мелькнула белая рука.
Крыс посмотрел на руку в окне. Ещё один нетерпеливый жест, и он подошёл к подоконнику.
– Да? – спросил он самым тихим шёпотом. Изнутри доносилось монотонный гул мужских голосов. – Что твоя хотеть?
Несколько долгих секунд она молчала, и затем:
– Вы сможете вести этот корабль? – её голос дрожал.
Он не ответил, растерянно глядя на неё. Он чувствовал её страх так же отчетливо, как слышал его в её словах.
– Ну так что, сможете? – настойчиво спросила она.
– Черт, да! – просто заявил он. – Это теперь надо?
– Очень! Ей становится хуже. Боюсь ждать до рассвета. И… в общем, мы хотим, чтобы корабль вели вы! Она отказывается рисковать работой мистера Робердса. Она выбрала вас.
Крыс в изумлении отступил на шаг.
– Она?
Медсестра Грей отошла от окна, и Крыс увидел в комнате ещё одну фигуру – хрупкую, неподвижную, лежащую на маленькой кушетке.
– Моя пациентка, – объяснила медсестра Грей. – Она слышала наш разговор. Скорее, пожалуйста… вы сможете?
Крыс посмотрел на неё, затем на девушку на кушетке. И исчез из окна. Почти сразу он возник снова.
– Когда? – прошептал он.
– Как можно скорее. Да. Вы знаете… – но он снова исчез. Медсестра Грей поймала себя на том, что обращается к темноте. Собираясь уже отвернуться, она вновь увидела его.
– Одеяла, – скомандовал он. – Завернуть в одеяла. Холодно будет – и жарко тоже. Завернуть крепко! – И он опять пропал. Грей моргнула, пытаясь избавиться от странного ощущения, будто он растворился где-то наверху, в темноте.
Она бросилась к девушке.
– Джудит, если хочешь отказаться – сейчас самое время. Через минуту он вернётся.
– Нет, – простонала Джудит. – Нет…
Грей улыбнулась в темноте и принялась кутать её в одеяла. Тихий стук в окно возвестил о возвращении Крыса. Медсестра распахнула створку и увидела его – он стоял снаружи, вскинув руки.
– Стисни зубы и держись! Поехали.
Она подхватила завернутую в одеяла девушку и подошла к окну. Крыс легко принял ношу; темнота скрыла их обоих. Но мгновение спустя он появился снова.
– Лучше запереть окно, – предостерег он. – Тянуть время, если Босс звать. Скоро вернусь… – и он исчез.
Для медсестры Грей пятнадцать минут ожидания показались часами – томительными, мучительными часами напряжённого, молчаливого беспокойства.
Вперед ногами она выскользнула из окна, прижимая к груди маленькую сумку. Земли она так и не коснулась. Крыс шепнул ей на ухо: «Держись крепко!» – и ветер внезапно вышиб из неё дух. Земля с головокружительной скоростью провалилась вниз – невидимая, но ощутимая в ночной тьме. Ноги задели какой-то выступ, и она почувствовала, что её поднимают еще выше. Воздух снова просочился в горло, и она задышала.
– Простите, – выдавила она, задыхаясь. – Я этого не ожидала. Я и забыла, что у вас… – она запнулась.
– … есть крылья, – закончил он и хмыкнул. – Чумазый тоже забывать.
Бледные огни управления остались позади; они неслись над летным полем. На горизонте уже проступала тонкая полоска рассвета, подсвечивая неровный рельеф.
– Ой, сумка! – ахнула она. – Я её уронила.
Он снова хмыкнул.
– Твоя ронять, моя ловить. У меня она.
Из-за бьющего в глаза ветра она не видела корабля, но внезапно они резко пошли на снижение, и её ноги ударились о кромку шлюза.
– Внутрь. Ни звука, ни света. Тихо.
Но, несмотря на его предостережение, она споткнулась в темноте. Он помог ей подняться с пола и подвел к гамакам.
– Джудит? – спросила она.
– Я здесь. Рядом с тобой. Запеленали так туго, что дышать трудно.
– Не болтать! – настоял Крыс. – Нужно много «тихо-тихо». Другая девочка – порядок. Твоя делать так же.
Он с силой впихнул её в гамак.
– Завернуться плотно. Ремни туго. Когда лететь, лететь быстро. Бах! – И он оставил её.
– Эй! Вы куда?
– За Глэдни. Он тоже болеть. Тихо-тихо! – донесся его голос уже издалека.
– Куда он ушел? – спросила Джудит.
– За еще одним человеком. Помнишь тех двоих шахтеров, что нашли нас после крушения? Крепкий парень сорвался с камней, когда они несли нас сюда. Сильно поломал себе ребра. У другого сломана рука… это случилось, пока ты была в беспамятстве. Они не разрешали мне ничего говорить, чтобы ты не волновалась.
Девушка не ответила, и в корабле воцарилось безмолвное ожидание. Где-то в кормовой части гудел малый мотор. В открытый шлюз со свистом врывался ветер.
– Я ведь доставила вам кучу проблем, правда? – наконец тихо сказала она вслух. – Это была глупость, и я много раз делала глупости. Я просто не понимала до конца, зачем этот закон существует.
– Меньше разговоров, – одёрнула её медсестра. – Многие понимают смысл этого закона только так – на собственном опыте, как ты сейчас. И живут потом с этим знанием. Пока на этой заброшенной планете не построят больницы, такие, как ты, без надлежащей подготовки, должны сидеть дома.
– А как же те, кто здесь работает и живёт?
– Они попадают сюда только после серьёзной подготовки. Аппендикс, аденоиды – всё, без чего можно обойтись, им убирают заранее.
– Ну, – сказала Джудит, – я, похоже, урок усвоила.
Грей не ответила, но из окружающей её темноты донесся звук, подозрительно похожий на фырканье.
– Грей? – испуганно окликнула медсестру Джудит.
– Да?
– Что-то пилота слишком долго нет, вам не кажется?
Ответом послужил сам Крыс: он приземлился на край шлюза с таким грохотом, что весь корабль содрогнулся. Он тяжело дышал, прижимая к груди какую-то ношу. Ноша застонала.
– Глэдни! – воскликнула медсестра Грей.
– У меня он, – подтвердил Крыс. – Да, Глэдни. Черт, тяжелый Глэдни.
– Но как? – потребовала она ответа. – Как же Робердс и Петерсон?
– Хитрость, – хихикнул он. – Моя поджигать своя лачуга. Босс бежать наружу. Моя бежать внутрь. Очень просто. – Он уложил Глэдни в последний гамак и защелкнул пряжки.
– А Петерсон? – напомнила она.
– О да. Петерсон. Очень жаль Петерсон. Пришлось его угомонить.
– Угомонить? Я не понимаю.
– Угомонить. Стулом. Всё хорошо. Моя извиниться, – Крыс закончил с ремнями и направился к шлюзу. Они услышали легкий шелест крыльев, когда он отходил.
Он тут же вернулся, повторив свой недавний трюк. В ночном воздухе разнеслись яростные крики и проклятия, а по обшивке со зловещим звоном застучали пули! Несколько штук влетело в открытый шлюз. Центаврианин с силой захлопнул люк. Куски свинца продолжали барабанить по обшивке. Крыс прыгнул в кресло пилота; одно его крыло тяжело повисло.
– Вы ранены! – крикнула Грей. Слабый свет приборной панели очертил его лицо. Она попыталась приподняться.
– Лежать тихо! Мы лететь. Босс всё понять. – Молниеносным движением пальцев он щелкнул несколькими тумблерами на панели и обернулся к ней: – Держись за живот. Взлетаем!
Грей сцепила руки на животе и закрыла глаза.