– Запуск.

Секундное ощущение падения в пустоту, резкий рывок – и тело вдавливается в ложемент под действием диких перезагрузок. Затем включаются дополнительные движки. Мех, заключенный в кокон из специального материала, поглощающего излучение стационарных РЛС, начинает планирующее падение за счет стабилизаторов и маломощных маневровых, помогающих войти в верхние слои атмосферы.

В кабине темно и душно. Почти вся электроника заглушена, любое неверное движение и хрупкий кокон рассыплется, поэтому никакой активности до самого сброса из десантных капсул, а затем еще несколько минут до этапа коррекции и наведения на цель.

Суборбитальная заброска весьма сложная с технической точки зрения процедура, и очень простая для пилота меха с точки зрения наличия необходимых личных навыков. От пилота ничего не зависит, все делает автоматика. Тебе остается лишь ждать и надеяться, что машинерия справится с поставленной задачей, не наделав ошибок. Любая поломка, любой недочет, и капсула вместе с коконом и спрятанным внутри боевым роботом сгорят в плотных слоях атмосферы, не достигнув земли.

Еще хуже, если что-то выйдет из строя уже в ходе свободного падения, когда начнут работать основные тормозные системы. В этом случае ты уже будешь видеть, как летишь вниз, наблюдая приближающуюся поверхность. Ощущение надвигающейся смерти может свести с ума – выхода из меха нет, покинуть стальную коробку ты уже не в состоянии, и остается только смотреть, как быстро вырастает в размерах земля, в которую тебе предстоит врезаться, сыграв посмертную роль огненного болида.

Говорили, многие пилоты сходили с ума, еще не достигнув поверхности, когда приходило понимание, что что-то пошло не так и выжить уже не получится. Их безумные крики еще долго слушали по рации, пока они летели навстречу земле.

Да, системы десантирования имели множество вспомогательных и дублирующих цепей, обеспечивающих работу, даже когда основные узлы вышли из строя. Но всегда есть место случаю, и тогда водителям мехов оставалось только молиться…

Кабину тряхнуло. Я сквозь зубы выругался, поняв, что последние тридцать секунд напряженно пытаюсь вслушаться в звуки вокруг, нет ли чего подозрительного, не отлетела ли какая-нибудь деталь.

Поймав себя на этой мысли, снова ругнулся. Лицо прорезала кривая ухмылка. Чертова мнительность и дурацкий инструктаж перед выброской от пилота суборбитального челнока, ограничившегося короткой фразой: «Первый раз, ребята? Не волнуйтесь, все будет в порядке, доставлю в лучшем виде», вызвали не самое лучшее настроение перед стартом.

Полюбоваться открытыми видами космоса тоже не получилось, запертым в металлических коробках, нам оставалось лишь ждать, пока все закончится. Даже внутренняя связь не работала, как и силовые установки мехов, намертво заглушенные по регламенту безопасности старта носителя.

Если подумать, более идиотской ситуации трудно представить. Сидишь в полной темноте и ждешь, когда тебя сбросят с орбиты, параллельно надеешься, что ничего не случится и все пройдет гладко.

Помнится, по телевизору такой же процесс показывали куда более красочно. С трансляцией снаружи, с видами сине-зеленого шара планеты, с яростным огнем работающих тормозных двигателей, с красивым голубым небом, появляющимся после раскрытия кокона. Даже в конце приземления показали, как звено боевых роботов обрушилось прямо с небес на растерянные порядки противника. Правда, не уверен, что последнее не было компьютерной графикой…

– Десять секунд.

Односторонние сообщения с челнока тоже вызывали раздражение своим лаконизмом. Десять секунд чего? Чертов шаттл уже, наверное, приземлился или улетел на другую сторону планеты, нельзя быть более конкретным?

В ту же секунду мех тряхнуло особенно сильно, и темная завеса, окружающая кабину, разлетелась множеством мелких осколков. На секунду глаза ослепило от яркого солнца. Даже зажмуриться пришлось с непривычки. Заработала связь.

– Это Второй, запускаю диагностику бортовых систем, – голос Карла прозвучал, как обычно, сухо и деловито. Опытный вояка быстрее всех среагировал, на автомате начав выполнять нужные пункты инструкции после вскрытия кокона.

Хорошо их все-таки вымуштровали в гвардии.

– Это Первый, идет проверка систем, – я тоже нажал кнопку запуска основной энергетической установки меха. Пол под ногами ощутимо вздрогнул, экраны на приборной доске ожили, выводя информацию с бортовых систем.

– Это Третья, включаю диагностику, – Майя постаралась скопировать сухую деловитость Карла, с которым в последние недели проводила много времени на тренировках. Но голос у девчонки дрогнул. Проскользнуло явное облегчение, что темнота вокруг рассеялась и из кабины меха стало хоть что-то видно.

Снова рывок, сработали парашютные системы. Падение стало замедленным. Попытка подключиться через нейрочип отклоняется центральным процессором меха, любое неверное движение сейчас только мешает выйти на заданную траекторию управляемого падения.

«Тридцать секунд до срабатываниям тормозных систем», – на этот раз текст всплыл на главном экране. Это уже сам мех, связь с шаттлом потеряна.

Проверка глиссады снижения – пунктирная линия на трехмерной карте показала точку будущего приземления. Сверившись с координатами на географической сетке и отметив пункты навигационной привязки, я удовлетворенно качнул головой. Все верно, именно сюда нам и надо. До земли оставалось несколько сотен метров.

– Начали, – глухо сказал я.

В ту же секунду стропы парашютных систем отвалились, пару мгновений махина меха падала вниз огромным металлическим камнем. Желудок скакнул к горлу, протестуя против таких издевательств над организмом. Затем включились последние тормозные движки.

Робот как будто врезался ногами в бетонную стену, после его подбросило вверх. Желудок совершил обратный маневр, вызвав внутри тела болтанку.

Черт. Так и сблевануть недолго. Хорошо хоть умные люди посоветовали перед заброской много не есть. Приборная панель кабины в остатках обеда вряд ли бы хорошо смотрелась перед началом боя.

Мех плавно приземлялся. Расположенные по бокам тормозные движки в специальных транспортных контейнерах изрыгали волны синего пламени, как пушинку опуская на землю огромного металлического монстра.

До земли оставались сущие крохи.

Касание. Амортизаторы мягко прогнулись и выпрямились. Мех встал во весь рост. Следом произошел сброс отработавших свое движков.

Всё. Точное стопроцентное приземление. «Оплот» твердо и уверенно стоял на земле. Я медленно выдохнул. Нервная все-таки это процедура – суборбитальная заброска.

Коннект с нейронным портом. Затылок затягивает холодом. Привычное ощущение слияния с бортовыми системами.

Пара нажатий на приборной доске и открывается дополнительный канал связи со штабом операции. Где-то западнее нас должен находиться мобком корпорации в сопровождении подвижных артиллерийских платформ. Последние потом выдвинутся вперед, чтобы не демаскировать расположение командного пункта.

– Мы начинаем, – буркнул я, двигая мех.

– Принято, – голос офицера-связи Global Alliance прозвучал деловито. Почти как у Карла, тоже, наверное, вояка из отставников.

Я двинул «Оплот», ориентируясь по карте. «Гадюка» Майи и «Дефендер» Карла начали движение почти одновременно. Оба среднего класса, неплохо вооружены, с хорошим уровнем защищенности. Первый по спецификации в основном выполняет разведывательные функции, но может при случае навести жару. Второй более основательный, служит опорой поддержки при атакующих операциях.

Мой «Оплот» считается штурмовым классом. Но с учетом общего морального устаревания, его с трудом можно отнести к полноценным штурмовикам прорыва. По моей просьбе и согласно разработанному плану, мех оснастили дополнительными слоями защиты, навесив плиты брони из специального сплава. Моя роль непритязательна – принимать на себя удары, стремясь прорвать периметр обороны.

Любая битва, в первую очередь, это состязание умов. Если правильно рассчитать силы, применить их в нужное время и в нужном месте, то подавляющего преимущества не нужно, победа и так будет достигнута. Проблема в том, что особо думать нам и не пришлось, противник не озаботился хорошей защитой объекта.

План был прост до безобразия. Три меха идут на острие атаки, пробивают оборону, расширяют зону вторжения, если надо обходят фланги и ждут, когда в образовавшийся прорыв устремится десант G.A.

Все настолько просто, что даже координации особо не требовалось. Кроме нас тут больше мехов нет, союзники подойдут позже, стреляй во все, что движется, и шагай себе вперед. Даже малоопытный пилот справится.

Единственная просьба, высказанная руководством Альянса, – постараться не разрушать производственные цеха недавно построенной фабрики. Корпоранты надеялись захватить актив в относительной целости, чтобы потом не пришлось проводить дорогостоящего восстановления. Зачем нужен завод, если его превратят в кучу битого щебня?

– Первая точка пройдена. Продолжаю движение, – доложил Карл.

Следом что-то неразборчивое пробубнила Майя. На горизонте показались первые приземистые строения. Судя по карте – накопительные склады для готовой продукции. Где-то здесь должна проходить железная дорога…

– Огневой контакт! – рявкнул я, не успев додумать до конца.

В меня выстрелили. С шипением с пригорка слетела ракета, оставляя за собой дымный след. Секунда полета и легкий удар. Боеприпас сдетонировал, не долетев до цели несколько метров. Обломки подорванного снаряда бессильно замолотили по бронированной поверхности меха. Робот даже не покачнулся.

Черт. Неужели сработало? Перед самым началом движения я рискнул применить одно сложное заклинание. Оно не создавало абсолютной защиты вроде тотального кинетического щита, слишком много бы потребовалось энергии на такую штуку. Вместо этого плетение окутывало переднюю полусферу меха чем-то вроде прерывистой сети, пересекая которое любое взрывчатое вещество подрывалось.

– Обнаружена позиция техники. Начинаю зачистку, – спокойно сообщил Карл.

Издалека прилетели звуки быстрых выстрелов автопушки. Похожий на стрекот гигантского кузнечика, он лучше любых докладов информировал о начале боя.

За приземистой постройкой вспух огненный шар. Похоже, Карл попал по резервуару с топливом.

– Веду бой! Веду бой! – азартно прокричала в эфир Майя и выстрелила из сдвоенного орудия по верхушке трехэтажного здания.

Верхний этаж снесло напрочь, только полетели обломки.

Уже успокоившись от внезапной атаки и убедившись в функциональности колдовской сети, ловящей реактивные гранаты не хуже сачка для бабочек, я хмуро буркнул:

– Осторожней там. Нам не нужны развалины.

Вместо ответа по мне снова выстрелили, на этот раз из стационарной установки, похожей на тандем скорострельных авиационных пушек и противотанковых гранатометов. И если последние безвредно взорвались на расстоянии от корпуса меха, то вторые без вреда преодолели заклинание-паутину, застучав по бронированной обшивке стальным градом.

Дерьмо. Я ругнулся. Каждый дистанционный подрыв вытягивали из заклинания энергию, а то в свою очередь вытягивало ее из меня. Еще парочка попаданий и придется довольствоваться обычной защитой.

Словно в насмешку, в меня сразу полетело несколько реактивных снарядов. Одно даже преодолело мерцающую сеть, оказавшись с хитринкой – тандемный боеприпас подорвался не до конца, позволив ударной части долететь до бронеплит с правого бока.

Взрыв. Мех ощутимо тряхнуло. Я снова ругнулся сквозь зубы и навел прицельный крестик на место запуска.

– Пуск.

Стайка микроракет вырвалась из пусковой с правого плеча меха, стальными птичками устремившись к противнику. Секунда разгона и почти сразу контакт.

БУ-УМ!!! – разнеслось по округе. Боеголовки в ракетах тоже оказались с сюрпризом, неся в себе термобарическую начинку.

Я широко ухмыльнулся. Оптика меха послушно приблизила результаты попадания. На месте взорванного капонира осталась лишь груда обломков. Вверх лениво поднимался густой черный дым.

Как-то слишком хорошо бахнуло, наверное, одна из ракет попала в боеприпасы, разнеся неплохо укрепленное убежище на куски изнутри.

– Справа на десять часов. Квадрат три, – донесся по каналу связи голос Карла. – Наблюдаю три единицы техники. Подходят с юга.

Противнику подошло подкрепление. Ожидаемо.

Сковать основные силы обороны, вырваться на оперативный простор, обойти при необходимости с флангов, взяв в охват участок прорыва, выполнить перестроение и ударить в самую уязвимую часть периметра безопасности. Дальше следует перегруппировка с изменением наступательной формации в виде наконечника копья, где на острие будет находиться «Оплот», а «Гадюка» и «Дефендер» прикрывать фланги.

Враги тоже не будут ждать и начнут стягивать остатки войск на последние рубежи, пытаясь если не остановить, то хотя бы затормозить продвижение мехов, пока с другой стороны подходят резервы.

– Они вышли на ударную позицию, – доложил Карл.

Я медленно выдохнул.

– Начинаем пляски.

С последним словом в воздух отправилась новая порция ракет по разведанным позициям противника. Данные прошли с запущенных дронов, четко передав координаты для нанесения ударов.

Издалека отработали по местности роботизированные артиллерийские установки, вскрывая бронированные укрытия, как консервные банки. Земля затряслась от мощных разрывов.

Кабина меха ощутимо дрогнула, какой-то псих залез за крышу здания и выстрелил из заброшенного на плечо ручного гранатомета. Попадание снесло один лист брони, не причинив боевому роботу особого урона.

Пальцы утонули в гашетке, я ударил в ответ, не поскупившись сразу на две ракеты. Бортик покатой крыши вместе с приличным куском здания подбросило в воздух, разметав конструкцию на ошметки. Изломанную человеческую фигурку швырнуло вверх, как тряпичную куклу.

– Отморозок, – буркнул я, мимоходом подивившись проявленной глупости. На храбрость это деяние не тянуло. Надо быть психом, чтобы пытаться подбить штурмовой мех из ручного ракетомета.

Кабина снова затряслась от многочисленных попаданий. Кто-то увлеченно поливал «Оплот» из спаренных крупнокалиберных пулеметов.

Снова пуск ракет. И снова огненный взрыв, уничтожающий очередную оборонительную точку. Мех упорно продвигался вперед, оставляя после себя груды горящих обломков, над которыми лениво поднимались клубы маслянистого густого черного дыма.

Карл и Майя не отставали, подавляя перед собой любые очаги сопротивления. Вскоре перед нами показались первые производственные строения. Воевать рядом с цехами, где установлено сложное оборудование, нельзя.

– Поворот. Тридцать градусов. Выходим на второй маршрут. – Карта послушно прочертила вторую линию, отобразив новый вектор атаки.

Смену направления поддержали артиллерийские установки, залив морем огня новые цели.

Наши действия походили на хорошо сыгранный оркестр. А боевые информационные системы выступали в роли палочек дирижера, указывая куда идти и что делать. Современная война – это мелодия, где каждый участник должен играть свою роль. Один сфальшивит – и все, песня рухнет.

Пока что никто из участников не сбивался.

«Критический урон. Рекомендую выход из боя», – неожиданно всплыла надпись на боковом дисплее. Бортовому компьютеру не понравилась очередная серия попадания.

Последние минуты «Оплот» трясся, как ненормальный. Очутившись на острие атаки, массивный мех стал удобной мишенью для всех оказавшихся в этом квадрате защитников, поспешивших показать, что с боеприпасами у них пока что все в полном порядке.

На меня обрушился ураган ракет, снарядов и реактивных боеприпасов. Пришлось даже поднапрячься и вновь разворачивать колдовскую сеть, настолько напор оказался силен.

Но «Оплот» выдержал. Модернизированный специально под интенсивные боевые действия, мех вполне неплохо вел себя даже под самым плотным обстрелом, сохраняя живучесть и, что особенно важно – подвижность.

«Захват цели».

«Корректировка».

«Передача данных».

«Запрос на совмещенный залп».

«Подтверждение».

«Обмен данными».

«Синхронизации».

Быстро пролетевшие по экрану надписи, пауза и разрешающий аккорд:

– Залп.

Три меха выстрелили одновременно. «Гадюка» спаренными орудиями, «Дефендер» скорострельными пушками, «Оплот» залпом из пусковых установок. Часть стены последнего периметра защиты буквально испарилась. Высокопрочный бетон снесло, проделав широкий пролом, куда легко мог пройти мех.

В ответ прилетело несколько снарядов, но на этот раз не прицельно. Почти все ушли в молоко, только парочка зацепила стоящий впереди мех. Отлетели куски брони, снятые металлической стружкой, но «Оплот» даже не тормознул. От сдвоенных попаданий мех еще покачивался, вынужденный на пару секунд останавливаться – законы физики никто не отменял, но такие выстрелы робот почти не замечал.

Кажется, все. Запал защитников исчерпал себя после прорыва последнего кольца обороны со снесенной стеной.

Стрельба прекратилась. Мех вслед за этим остановился. От обшивки исходил дым, плиты брони несли следы многочисленных попаданий, в нескольких местах сверхстойкий металл оплавился.

Я вдруг понял, насколько сильно устал. А ведь еще ничего не закончилось. До административной башни фабричного управления, где засел топ-менеджмент компании, осталось не меньше трех миль.

– Мы на подходе, – сообщил офицер связи, информируя о прибытии десанта G.A.

Отлично, осталась сущая мелочь, схитрить, изобразив, что пошли на переговоры, а в это время вычислить, как будет уходить главная фигура на фабрике, и перехватить ее до того, как она доберется до своего ховера, который наверняка стоит под всеми парами где-нибудь неподалеку.

Перед тем как отправить запрос на вызов, я помедлил, затем нажал кнопку и перенаправил сигнал на мех Карла. Сам же быстро выбрался из ремней безопасности ложемента и скользнул из кабины вниз. Надо поторапливаться, пока Ада Мелоун не удрала. В конце концов, пять миллионов кредитов никто просто так не заплатит, придется немного побегать.