Мне снова снился сон. Черно-серая пепельная равнина, простирающаяся за горизонт, раскинулась бесконечным покрывалом чужеродного мира. Черное небо и невозможные черные молнии, бьющие в пустоту пространства, только лишь выглядевшего пустым. Дыхание вечности вокруг и статичная неподвижность смерти. Серое марево, уходящее за грани небытия. Все это вновь окружало меня со всех сторон.

Лоскуты мрака стелились над плоской поверхностью – черное на черном. Окружающий мир выглядел застывшим, но при этом постоянно находился в движении. Лишенный жизни и в то же время переполненный ею. Чужой, ни на что не похожий и казавшийся таким родным. Наполненный жизнью, которая выглядела как смерть.

В рваных сгустках мрака проскальзывала чужая воля, пока не сформировался еще более темный силуэт, как темное на темном. Как если бы сгусток тьмы обрел подвижность, выглянув из глубин черноты, лишь казавшейся непоколебимым осколком мрака.

Это нечто соткалось, шагнуло вперед, превращаясь в фигуру существа. Я не видел его глазами, но ощущал, как высокую худую тварь, одетую в балахон черного цвета.

Чудовище с когтистой лапой сделало шаг вперед и оказалось передо мной. Что-то прорывалось от него в мою сторону, что-то, что с легкостью ломало любые преграды, что-то, что сметало ментальные щиты. Грязно-черные тени скользили вокруг, жадно вглядываясь в открытую человеческую душу.

Чертовы Мещерские, это они создали эту тварь, создали для неведомых целей. Вложили свою волю и погрузили в Астрал, на такие глубины, которые недоступны обычным одаренным. Да и необычным тоже скорее всего.

Стоящее передо мной существо было плоть от плоти этого мира, совершенно чужеродного для обычных людей, настолько далекое от человека, что поневоле вызывало дрожь самим фактом существования.

Из глубоко надвинутого капюшона на меня смотрели глаза. Там не было лица, лишь клубящаяся вместо этого тьма, где в центре плавали алые угольки, глядевшие с равнодушием бездушного механизма.

Я попытался отвернуть взгляд, но понял, что не могу этого сделать. Когтистая лапа поднялась, взяв меня за подбородок и зафиксировав голову в одном положении. Любая попытка сопротивления пресекалась, тело переставало слушаться, в разум врывались образы, посланные чужой волей.

Сначала это напоминало вонзившийся в череп раскаленный прут, обжигающе-холодный, как зимний мороз. Затем он начал нагреваться, погружаясь внутрь сознания с беспощадностью загоняемой в плоть тонкой спицы.

В меня полились знания: прозрачные формы-конструкты, точки концентрации и переплетений, узоры и перетоки силы, способной ломать пространство изломанными трещинами. Схемы построений и законы бытия, определяющие сознание. Правила, что давали власть над неведомым.

Они наслаивались друг на друга, образуя бесконечный поток, становились частью личности и оседали на дне напряженного разума.

Сквозь замутненное сознание пробилась неожиданно кристально-четкая мысль: Мещерские умели манипулировать человеческими душами, делали из них батарейки и черт знает что еще, не происходит ли это сейчас со мной?

И словно отвечая на невысказанный вопрос, давление многократно усилилось. Бурлящий поток ломал и перекраивал душу, даря доступ к знаниям древних эпох. Делая чем-то больше, чем простой человек, но в то же время оставляя собой.

Оно дополняло меня, делало цельным, словно до этого я был чем-то неполным. Сметало страхи и эмоции, возводя нечто совершенно иное. Как здание, строящееся на старом фундаменте личности, вырастая в что-то новое.

Стоящее на кривых лапах существо замерло, став куском мрака, пока пепельно-серая реальность вокруг плавилась, от исходившей от него силы.

Мой рот застыл в беззвучном крике. Но тварь никак не реагировала на мою боль. Казалось, ей вообще не было до этого дела. Ни намека на эмоции, лишь холодное равнодушие хорошо выполняемой работы. Так мог вести себя автомат, запрограммированный на определенные действия. Его не интересовало ничего, кроме того, что на заре эпох заложили в его сущность создатели.

Это продолжалось бесконечно долго, хотя восприятие времени здесь совершенно терялось. Для мрачной равнины, где небо имело вид бездонного провала, наполненного чем-то лишь отдаленно напоминающим темные тучи, а земля лишь казалась твердой, понятие временного отрезка не выглядело чем-то существенным.

В какой-то момент образы стали настолько плотными, что обрели реальность, из них сформировалось видение, прорвавшееся сквозь бурлящий поток. Я внезапно осознал, что вижу перед собой залитый солнцем луг.

Астрал исчез, вместо него появилась обычная земля. Вокруг лето, над головой голубые небеса с приветливым солнцем в обрамлении редких барашков облаков. Нескошенная трава тихо шелестела под влиянием легкого ветра, справа вольготно раскинулась пашня, где колосилась пшеница, похожая на живое золото. Далеко позади нашелся небольшой городок, словно вышедший из картинки про деревянное зодчество с древнерусскими мотивами.

Меня пронзило – Мещерские очень древний род, уходивший корнями в историю на тысячелетия. Неужели ко мне прорвалось одно из воспоминаний далекого предка?

Стоило об этом подумать, как восприятие изменилось, угол обзора сместился, и я увидел стоящего в поле юношу не старше шестнадцати лет. В черном кафтане с красной оторочкой, с вихрами белокурых кудрей, он смотрел куда-то вдаль, а на его лице блуждала рассеянная улыбка.

Я обернулся в сторону, куда он глядел, и вздрогнул. Из-за края горизонта накатывала конная лава всадников. В войлочных шапках, в кожаной броне, они тоже словно сошли с картин о половецких набегах, как еще одного эпизода далекой истории.

Юноша не шевелился, все так же рассеянно улыбаясь. На его поясе висел меч, но он даже не сделал попытки прикоснуться к нему и вынуть из ножен. Лава накатывала, земля начала ощутимо подрагивать, долетали отдельные выкрики, узкоглазые всадники скалили рты в гримасах жажды убийства. Юноша не шевелился.

Со стороны казалось, что его сметут, не заметив. Поблескивающие в лучах солнца кривые сабли уже готовы обрушиться на одиночку, посмевшего заступить дорогу идущей в набег орде.

Один удар сердца. И юноша сделал шаг, не назад, как ожидалось, а вперед. Всего один и небольшой, но этого хватило, чтобы тень за его спиной вдруг налилась объемом, поднялась и скакнула вперед, накрывая землю и небо сумраком.

Мир поблек, потерял краски и выцвел, как выстиранное полотно. На округу опустилась неестественная тишина, давящая тяжестью. Звуки исчезли, перестали трещать кузнечики, не шелестела нескошенная трава, исчез даже ветер.

Там, где скакали кочевники в войлочных шапках, в чьих глазах уже отражались дымы пожарищ сожженного и разоренного городка, появилась бесконечная плоскость, уходящая за горизонт.

Они все еще были там, эти всадники, но в то же время их там уже не было. Это сложно объяснить простыми словами. Отряд, что только что скакал и скалился в кровожадном оскале, перестал существовать здесь и сейчас. Он выпал из реальности, перестав быть частью привычного мира.

Все они до единого в один миг стали тенями, безликими проекциями, всадниками, нахлестывающими лошадей, еще не понимающими, что их вынули из привычного мира, где продолжало светить яркое солнце в голубом небе.

Это длилось бесконечно долго, и в то же время единый миг, равный одному удару сердца.

И все резко кончилось. Где-то там впереди, перед продолжавшим спокойно стоять юношей на землю рухнули кости лошадей и людей. Проекции, что отпечатывались в этот мир, перестали быть частью реальности, выброшенные обратно безжалостной чужой волей.

Кости людей и животных усеяли поле ровным слоем белого покрывала. Выглядело жутковато, напоминая огромное кладбище, куда сносили мертвецов, но забывая их хоронить.

Юноша оглядел деяние рук своих с равнодушием, удовлетворенно качнул сам себе головой и неспешно двинулся в сторону уничтоженного отряда. Впереди обнаружился единственный выживший, судя по богатству одежд и упавшего рядом бунчука, исполнявшего роль знамени – кто-то из военачальников вражьего войска.

Такой же узкоглазый, как другие воины, он барахтался среди костей своих подчиненных, в единый миг превращенных в высохшие скелеты, и никак не мог поверить в произошедшее.

Юноша шел, под черными в тон кафтану полусапожками хрустели кости и черепа, но он не обращал на это внимания. Услышав треск, хан судорожно дернулся и обернулся. В его глазах застыл ужас, он глядел на подходящего, как на приближающееся воплощение смерти. Наверное, для него так оно и было на самом деле.

Светловолосый защитник городка не стал ничего говорить, рука с единственным перстнем на указательном пальце легла на рукоять меча и потянула его наверх. С шелестом из ножен вынырнуло прямое лезвие из дымчатой стали.

Клинок сверкнул в ярких лучах солнца и обрушился вниз. Голова с раскрытым в беззвучном крике ртом отделилась от тела и покатилась вниз. Так же сохраняя ледяное спокойствие, юноша небрежно подобрал отрубленную голову за волосы и отправился обратно в сторону городка.

Перед моими глазами промелькнула картина, как высушенный и обработанный череп бывшего ордынского хана-военачальника вешается на изогнутый крюк в глубоких подвалах роскошных палат из светлого бруса.

Видение потускнело, я вновь осознал себя стоящим на равнине Астрала, но в следующее мгновение сон резко прервался и меня выбросило в реальность.

Твою мать…

Над головой светила тусклая лампа грузового отсека, корпус «Стрекозы» мелко подрагивал, за бортом ровно гудели турбины идущих на форсаже двигателей. Юки торопилась вернуться домой и гнала ховербенд на максимальной скорости.

Секунду я лежал и глядел в металлический потолок, пытаясь отойти от чересчур реального сна. Глаза сами нашли закутанные в брезент высокие фигуры, из-под сероватого материала выглядывали края каменных постаментов. Закрепленные у стен статуи замерли молчаливыми стражами, и хотя их лиц сейчас не видно, ощущение чего-то чужеродного и зловещего прорывалось даже сквозь ткань.

– Проклятье, – я с силой потер лицо. – Может, стоило оставить эти штуки в окружении трупов?

Археологический лагерь мы покинули на рассвете. Понадобилось много усилий, чтобы затащить трофеи в трюм Silicon Dragonfly, не предназначенный для перевозки габаритных грузов.

Сначала Юки Амаро ругалась и вообще не хотела брать с собой лишний груз, но и как всякий профессиональный наемник сдалась под напором простых как мир аргументов, дав себя убедить пачек денег, обещанных как премия за дополнительный риск.

За двадцать процентов от ставки найма девушка согласилась не только помочь затащить статуи на борт (ох и намучились мы с ней, используя для поднятия каменных изваяний широкие ленты креплений от задней трап-рампы. Ремни пришлось отстегивать, связывать, накладывая в несколько слоев, делать захваты, как делают грузчики, когда поднимают шкафы).

Что касается самого лагеря, то перед отлетом я расположил тела профессора и ассистентов так, будто они убили друг друга после проведенного ритуала, подбросив оружие и стерев следы чужого присутствия. Места отдаленные, вряд ли кто найдет место незаконных раскопок, кроме местных кочевников, но если все же найдет, то решит, что черные археологи заигрались с запретными силами и расплатились за это жизнью.

Сомневаюсь, что будет проводиться полноценная реконструкция места преступления, а эффект открытых врат с шепотом в ушах, призывающих перерезать себе горло, скорее всего знаком многим из одаренных. Старичок и помощники не выдержали влияния силы Астрала и перебили друг друга, перед этим успокоив при помощи магии охранников и разнорабочих из местных. Чем не версия для случившегося?

Я поднялся на пошатывающихся ногах, мышцы ломило, тело плохо слушалось, в голове поселилась свинцовая тяжесть, трудно дышать. Самочувствие – как после трехдневного непрерывного пьянства. Случалось со мной похожее, когда вообще ничего не ел, а только пил текилу, ожидая в джунглях запаздывающего курьера в компании проводников из числа местных ребят.

Перед глазами все еще стояла картина поля, усыпанного конскими и человеческими скелетами, и равнодушный отрок, уносивший с собой отрубленную голову хана.

Я вдруг понял, что кроме этого видения почти ничего не запомнил. Инфернальная тварь что-то делала с моим разумом, но что именно, я не знал. Кажется, это были знания, но почему тогда в памяти пустота? Где все эти пиктограммы и блок-схемы маго-конструкции, бурным потоком прорывающиеся в сознание? Почему ничего нет?

Уже ясно, что существо-механизм не случайно оставили в глубоких слоях астрального плана, оно должно помогать в процессе перерождения, но оставался вопрос – не испортились ли заложенные века назад программы и не произойдет ли сбой при подмене души?

– Пять минут до посадки, – из проема, ведущего в кабину, свесилась голова Юки, оглядела меня и исчезла.

Пару раз взмахнув руками, разминая плечи, я поднял рюкзак, закрепил автомат на груди. Рев турбин за бортом постепенно стихал. Ход ховера ощутимо замедлился.

Первым делом надо снять склад и перевезти туда статуи, благо сервис для хранения трофеев в Скайфолле представлен отлично. Многие наемные отряды, прежде чем продавать добычу, оставляли ее ненадолго себе. По разным причинам, дожидаясь хорошей цены, сохраняя для специального покупателя или оставляя про запас, в качестве заначки на черный день.

Найти подходящее предложение через ГлобКом не составило большого труда. Предоплата, внесенная на счет компании, зарезервировала бокс в охраняемом складском комплексе буквально за несколько секунд. Еще один дополнительный запрос через настройки сервиса позволил вызвать к месту посадки транспортные электрокары-погрузчики.

Я поднялся в кабину ховербенда, в переднем окне вырастала громада мегаполиса, в ранних сумерках начавшая обзаводиться россыпью огней. Юки связалась с диспетчерской для выделения свободного воздушного коридора. Путь «Стрекозы» лежал в сектор с посадочными площадками на частной стоянке для личных воздушных транспортников.

– Надеюсь, не надо напоминать, что не стоит распространяться о нашем небольшом приключении, – вполголоса промолвил я, не глядя на девушку, занятую пилотированием.

Она видела лагерь, видела трупы, видела статуи, слишком много всего, чтобы сделать определенные выводы. По уму, ее бы следовало зачистить, как лишнего свидетеля, но она еще могла пригодиться. Хорошего пилота трудно найти. А маневры уклонения от зенитного обстрела в зоне русо-американского конфликта на меня произвели впечатление. Следовало оберегать таких специалистов.

Словно почувствовав легкое дыхание смерти в форме возможной ликвидации на темных улочках шумного пригорода, Юки полуобернулась и буркнула:

– Я не дура и понимаю, что о некоторых вещах лучше забыть, будто их никогда не было, – голос прозвучал глухо, но достаточно убедительно.

Информацию о случившемся она продать, конечно, могла, но не могла гарантировать, что ее после этого не убьют. Или что еще хуже – не зачистят потенциальные покупатели, опасаясь новых утечек. Подобные дела всегда обладали довольно специфичным подходом.

Удовлетворенный, я кивнул, помедлил, вновь пробежавшись глазами по приближающемуся мегаполису, и отправился обратно в десантный отсек. Предстояло подготовиться к выгрузке.