Рассказ первой жертвы:

«Я приехал из командировки. Очень устал, выпил и сел в кресло, чувствуя себя опустошенным. В этот момент зазвонил телефон. Мужской голос отрывисто сообщил, что сотрудники моей фирмы устроили драку. Сейчас они находятся „в отделе“, ситуация для них не самая хорошая. Чтобы прикрыть дело, нужно внести определенную сумму.

Речь шла о сотрудниках, владеющих важной и компрометирующей информацией о делах фирмы. Я не хотел, чтобы какие-то нежелательные факты всплыли во время допроса – утечка информации могла стать поводом для репутационной травли и привести к большим убыткам. Недавно я уже прошел через несколько судов, и это меня очень вымотало. Хотелось решить проблему по-тихому, замять дело – и я перевел требуемую сумму на счет, указанный звонившим. И только после этого набрал сотрудников. Которые, как оказалось, мирно спали в своих кроватях».

Рассказ второй жертвы:

«Международный авиаперелет. Я задекларировал ценные вещи и провез их через границу абсолютно законно. Едва я зашел домой, как раздался звонок. Мужчина на том конце представился майором ФСБ и сказал, что за границей мои данные похитили, и я ввез вещи с нарушением таможенного контроля. Сейчас откроют дело, арестуют счета родителей – как соучастников. Кроме того, мои деньги пытаются похитить, их необходимо положить на безопасный счет. Действовать нужно оперативно. Во-первых, решить вопрос с таможней. Для этого прямо сейчас нужно назвать некоторые данные, а после передать курьеру все ввезенные ценности плюс некоторую сумму денег „за помощь“.

Я запаниковал. Отец всегда говорил, что силовикам лишь бы пришить дело, и потом ничего не докажешь. Если его счета окажутся под арестом – мне не поздоровится так, как никогда в жизни!

Я назвал звонившему все данные, которые он потребовал, и с облегчением подумал, что у меня есть нужная сумма наличными. Уже через полчаса курьер был у моего дома. За это время я успел перевести все деньги со своего счета на „безопасный“. „Ждем ценности, будем решать, – сказал майор, когда при очередном звонке я сообщил ему, что встреча с курьером состоялась. – Когда курьер привезет их в отдел, скинем вам данные счета и банковскую ячейку, из которой вы потом сможете их забрать“. Больше на связь никто не выходил».

Рассказ третьей жертвы:

«Я познакомился с девушкой на сайте знакомств. Сначала все было нормально: я сразу предложил пообщаться по видеосвязи, она согласилась. После пары созвонов договорились о встрече. Девушка скинула координаты кафе, в котором ей было бы удобно. Я проверил это место по картам, но по указанному адресу никаких заведений не было. „Они недавно открылись, наверное, еще не успели зарегистрироваться. Это рядом с моим домом, я там уже несколько раз была“, – развеяла она мои сомнения.

Приехав в назначенное время, я увидел, что кафе находится в полуподвале. Вывеска не внушала доверия, но я уже настроился на свидание и не видел причин волноваться. Девушка уже ждала меня за столиком в пустом зале. Едва я подошел, она буквально повисла у меня на шее со словами, что очень рада нашей встрече. Непрерывно болтая, стала заказывать у подошедшего официанта чай, сладости и кальян. Меню на столе не было, но я решил, что она уже с ним знакома, раз так уверенно называет какие-то блюда.

Мы общались около двух часов. За это время она успела заказать еще один чайник чая, а я выпил пару бокалов пива. Когда принесли счет, я обомлел: 80 тысяч рублей. Решил, что это какая-то ошибка, и попросил позвать администратора. На шум вышли крепкие ребята и показали меню, где все было по многократно завышенным ценам. Начали давить и пугать полицией, а девушка внезапно встала на их сторону: „Ты же на свидание приехал! Ведешь себя как нищеброд!“ Пришлось платить».

Корень поведенческой реакции у всех троих – травма доверия в отношениях с отцом. Тот, кто должен был поддерживать, наставлять и защищать, делал все ровно наоборот: применял жестокие физические наказания, унижал, оставлял на произвол судьбы там, где требовалась помощь. Это привело к формированию психологических тисков личности: с одной стороны – страха перед тем, кто сильнее, с другой – накопленного гнева, состоящего из аутоагрессии и гнева, внедренного отцом. Почему? Потому что отец – большой и сильный, ребенок от него во всем зависит и не может ему сопротивляться. Поэтому вынужден принять это в себя и скорректировать представление о себе. Это вышибает в психике ребенка часть достоинства, и на это место встает утверждение отца, вклеенное его агрессией. Как стрела с ядом вышибает кусок тела и встает внутрь. А чтобы яд далее не распространялся, вокруг него образуется пленка собственной аутоагрессии. В глубине сознания прорастает убеждение в своей слабости и невозможности довериться, потому что может стать еще больнее.

Быть слабым и беспомощным – не только стыдно, но и смертельно опасно. Поэтому человек всячески избегает ситуаций, где даже гипотетически может оказаться в такой позиции.

А если это все же случается – ощущает то же, что чувствовал в детстве, когда огромный отец бил своего маленького сына, кричал или высмеивал за любые проявления слабости.

Герой первой истории вспоминает, что в детстве родители кричали на него и били ремнем. Иногда доставалось и матери. Отец всегда высмеивал его выбор женщин. Мужчина не раз пытался сблизиться с отцом, но тот не обращал внимания на эти попытки и не делал ни единого шага навстречу. В момент, когда сыну потребовалась финансовая помощь и связи для поддержания бизнеса, отец не только отказал ему в поддержке, но еще и вывел часть оборотных денег с его счетов, усугубив ситуацию.

Герой второй истории вспоминает: «Отец всегда был строг ко мне, наказывал морально, а иногда и физически за любые провинности и ошибки. Если я плакал, отец высмеивал меня и называл девчонкой. Одобрение я получал редко, в основном за то, что прыгал выше головы в плане достижений. Однажды во дворе соседский мальчик повалил меня на землю. Отец увидел это, посмотрел презрительно и назвал слабаком. Он всегда говорил, что, если я не стану позором семьи – это уже будет достижение. Когда у меня возникали проблемы, он повторял: надейся только на себя, мне не нужен слабый сын».

Воспоминания третьего похожи на рассказы предшественников: «Отец часто ругался с матерью и вымещал на мне злость. Мог побить в любой момент, если попадусь под руку. Однажды мы чинили забор, я стал забивать гвоздь, по неопытности делал это медленно и неуклюже. Отец, увидев, громко заорал, выхватил молоток и начал изо всех сил бить им в забор рядом с моей головой. Когда меня обижали в школе, папа, узнав об этом, побил меня и назвал мямлей».

Во всех описанных случаях я использовал интегративный микс регрессивных, образных, когнитивных, поведенческих техник и психоанализа. Это помогло героям историй выпустить подавленные эмоции, прожить боль, принять настоящих себя. Они смогли переосмыслить деструктивные убеждения, проработать искажения мышления и закрепить новые выводы в новом продуктивном и свободном поведении. Кроме того, обрели ясность целей жизненного пути и получили защиту от манипуляций благодаря выстраиванию гибких, но твердых личных границ.

Осознанность, стойкое перманентное ощущение безопасности, прочная внутренняя конструкция личных границ, контроль над эмоциями и поддерживающее социальное окружение с возможностью строить доверительную коммуникацию дают стойкий иммунитет к воздействию мошенников.