Рассказ жертвы:

«Отношения с отцом у меня всегда были холодные и натянутые. Он постоянно меня отталкивал и критиковал. Я знала, что он уехал в командировку на несколько дней, но у нас не было принято созваниваться. Внезапно раздался звонок с незнакомого номера. Мужчина на том конце сухо сообщил, что отца задержали за превышение должностных полномочий. При задержании отца спросили, с кем он хотел бы связаться, чтобы получить помощь. Отец дал мой номер. Я была так тронута тем, что оказалась первым человеком, кому была доверена такая информация, о ком он подумал!

Человек в трубке представился полковником следственного комитета и спросил, готова ли я помочь отцу. Я заплакала и ответила: сделаю все, что смогу. Полковник сказал, что необходимо действовать быстро и совершенно секретно. Если кто-то узнает, помочь будет уже невозможно, и отец сядет надолго. Услышав мое согласие, он назвал сумму в три миллиона рублей, которую необходимо было собрать до вечера. И повторил, что нельзя даже упоминать о случившемся.

Я побежала в банк снимать все свои сбережения. В это время мне попеременно звонили полковник и его коллеги – сотрудники прокуратуры. Со мной постоянно были на связи, контролировали каждый шаг, каждое действие.

Денег у меня было меньше, чем они потребовали – я смогла снять со счетов миллион с небольшим. Я обзвонила всех знакомых, кого только смогла вспомнить, но к вечеру получилось набрать только около двух миллионов. Полковник, услышав это, пришел в ярость, начал кричать: „Это вам не детский сад! Больше не увидите своего отца!“ У меня началась истерика, я рыдала и молила дать еще время. „Срок до завтрашнего вечера! Иначе мы передаем информацию в суд!“ – прорычали в трубке.

Я не спала всю ночь. Сотрудники прокуратуры звонили мне каждый час. С раннего утра я снова принялась искать деньги. Мне удалось оформить несколько кредитов в разных банках, и ближе к вечеру нужная сумма была наконец собрана.

Переводила деньги я частями по разным реквизитам. Со мной постоянно были на связи. После последнего перевода звонки прекратились. Я смогла выдохнуть.

Побыв какое-то время наедине с собой, я успокоилась и позвонила отцу. Он снял трубку и резко спросил, что мне от него нужно.

– Папа, ты в порядке? Тебя отпустили?

– Дочь, умом тронулась? О чем разговор?

Я рассказала, как провела эти два дня, описала ситуацию – и услышала в ответ:

– Ну ты и дура!

Тут-то и пришло понимание: это были мошенники. Чувствую себя будто морально изнасилованной и не знаю, как теперь доверять людям. Я вся в долгах, отец сказал, что не даст ни копейки – мол, так мне, дуре, и надо».

Работа с травмой. В этом кейсе мошенники подцепили накопившийся эмоциональный заряд парализующего сознание страха через катастрофичный сценарий разобщения с отцом. Кроме того, использовали нереализованную потребность в признании и гордости со стороны родителя. Создали эмоциональные качели: в одной крайней точке все ужасно – отца сажают на длительный срок, и при этом он узнает, что дочь не смогла помочь; в другой все прекрасно – дочь помогает, папа возвращается, признает все свои ошибки, благодарит и гордится.

Тактика работы с травмой девушки строится в трех направлениях:

• избавление от патологического страха;

• формирование поведения, которое сможет взрастить независимое от отца собственное достоинство;

• возвращение доверия через избавление от накопленной боли и принятие ответственности.

Как это происходило:

Я: Представьте, что вы не смогли помочь, и отца посадили. Вы приезжаете к нему на свидание, что он говорит?

Девушка (Д): Он зло смотрит на меня, ругается, называет бездарностью, которая ни на что не способна. Говорит, что ему такая дочь не нужна, и он больше не хочет иметь со мной ничего общего.

Я: Сфокусируйтесь на мысли: «Я бездарность. Я ни на что не способна и никому не нужна». Как реагирует тело?

Д: Ужасно! Трясет, ком в горле, грудь разрывает, хочется сжаться в комок.

Я: Похожие ощущения были при разговорах с мошенниками?

Д: Да, один в один!

Я: Теперь сфокусируйтесь на этих ощущениях и вспомните более раннюю ситуацию, когда переживали их так же интенсивно.

Д: Меня перенесло в момент, где родители ругаются после школьного собрания. Отец толкает мать и кричит, что я такая же дура, как она…

Мы вышли на огромный клубок негативных переживаний из-за ссор мамы и папы, в которых героиня была беспомощным статичным наблюдателем, а нередко и сама получала порцию агрессии. Ее беспомощность докручивала ужасные картинки последствий этих скандалов. Самой страшной фантазией стала драка родителей, в ходе которой отец убивает маму; его отправляют в тюрьму, а девочка оказывается в полном одиночестве в детском доме, где подвергается буллингу и унижению со стороны других детей.

Этот выдуманный страх был таким болезненным, что психика откупилась от него частью достоинства и приняла вместо него убеждение в своей глупости: «Да, папа, я дура, и буду всю жизнь хорошей и удобной для тебя дочкой».

Такое поведение успокаивало родителей, но в глубине души личность девушки была с этим не согласна, так как приняла его вынужденно. Девушка хотела делами и достижениями доказать отцу, что он был не прав, получить освобождение от ярлыка ни на что не годной дуры и вернуть право быть собой настоящей.

С помощью интеграции регрессивных, образных и поведенческих техник девушка прожила все негативно заряженные моменты, выпустила подавленные эмоции и внутреннюю боль, переосмыслила деструктивные убеждения и угодническую жертвенную стратегию жизни. Она осознала и закрепила новый тип поведения, позволивший ей стать более социально открытой и успешной. Кроме того девушка поняла, как выстраивать доверительные отношения с другими людьми.

«Я приняла ответственность за себя, увидев через это границы взаимодействия с другими людьми, их мотивы и потребности. Пусть отец живет так, как он хочет, а я построю окружение и семью, в которой буду счастлива так, как мне хочется. Это получился очень дорогой урок, но он подарил мне свободу, ясность и спокойствие. Раньше я не щадила себя и все делала на 150 %, ожидая эквивалентной отдачи. Разумеется, этого не происходило, и вспыхивала обида. Я завидовала тем, кто может жить налегке, но не чувствовала себя достойной того же. А когда пробовала, ощущала себя виноватой и боялась, что от меня отвернутся. Вернув себя, я больше не жду чьего-то разрешения, чтобы просто полноценно жить».