Ариадет.

Первые несколько дней в Академии нас ждала настоящая пытка факультетами.

Первую неделю расписание будут оставлять под дверью, а потом распределят нас по группам согласно способностям и уровню Дара.

Те, у кого сила ярче, отправятся на боевой — он же факультет защитных чар.

Средний уровень — на артефакторов, затем бытовой.

А тех, у кого магии всего лишь капли, направят изучать зельеварение, аптечное дело или лечение разных хворей.

Тут моя спящая сила, пожалуй, была спасением — гарантией, что дальше лекарского факультета меня никуда не возьмут.

По крайней мере, в начале я была уверена, что, определив уровень дара, профессора других факультетов больше не будут нас мучить.

Ошиблась.

Первый день — факультет защитных чар: охранные заклинания, артефакты, магические щиты, защитные и атакующие приемы.

Во всём этом я оказалась бесполезнее палки-артефакта, которую мне с гордостью вручили в зале для практических занятий.

К концу дня я была уставшая, пыльная и немного побитая. В пару для отработки защиты и атаки мне досталась вовсе не такая милашка, как моя соседка Жюльен.

Селеста Бенуа — заносчивая аристократка с сильным даром и таким же вредным характером. Она с удовольствием взяла на себя роль атакующего и с улыбкой избивала меня палкой, пока месье профессор не понял, что пора вмешаться.

— Ариадет Вуд, вы успешно провалили все испытания. Бенуа – жду вас через неделю в первой группе, у вас дар уровня четыре, — с холодным безразличием заявил месье Жан-Марк Дюваль, размашисто вычеркивая моё имя из списка.

Блондинка смерила меня высокомерным кошачьим прищуром и отправилась к своим подружкам, а я отряхнулась от пыли и побрела в столовую.

Сказать, что расстроилась? Нисколько.

Теперь от факультета защитных чар в моём расписании останется только базовая физическая подготовка и парочка простых защитных упражнений без магии.

Несколько синяков быстро залечит бабулина мазь. Для себя я справилась с испытанием ровно так, как и планировала.

Только вот новую форму жаль — ткань была вся в пыли, а на коленях виднелись дыры.

Вместо того чтобы насладиться честно заслуженным ужином, пришлось завернуть в уборную Главного корпуса и отмывать руки и лицо от разводов.

Была мысль переодеться, но голодный писк живота подсказал, что и так сойдёт.

День можно было бы считать удачным, если бы не случайная встреча в пустом коридоре.

Я почти добралась до столовой, когда эхом позади зазвучали тяжелые шаги.

— Мадемуазель Вуд? Ради духов предков, что с вами произошло? — послышался громкий голос за спиной.

Поняв, кто застал меня в пыльной и местами порванной форме, я впервые в жизни тихо выругалась.

— Щепка в палец, — пробормотала, медленно разворачиваясь. — Месье Торнвуд, солнечного дня! — натянула на лицо любезную улыбку.

Вид спереди, кажется, был еще более впечатляющим, чем сзади.

Рассмотрев, во что превратилась подаренная им форма, ректор вопросительно приподнял брови, скрестил руки на груди и подошёл почти вплотную. Вероятно, жалел рассмотреть грязь поближе.

— Вижу, с количеством комплектов формы я не угадал, — тихо произнёс он, чуть наклоняясь.

Что сказать на подобное? Я не знала.

— Спасибо. Боюсь представить, что было бы со старой формой после первого занятия месье Дюваля. Можно сказать, вы спасли меня от того, чтобы идти в комнату голой, — выдавила я, глядя куда-то в район его груди.

В ответ дракон отшатнулся от меня так, будто голым мог остаться он.

И взгляд — будто я сказала самую неприличную вещь на свете.

Странная реакция. Как и моя — на него.

Снова от его близости внутри заворочалась сонная сила. Руку покалывало от желания коснуться белоснежной рубашки и ощутить искры магии, что скрывались под тканью.

Он, будто чувствуя это, замер на расстоянии шага и выжидательно смотрел.

Неужели его магия тоже как-то реагировала на мою?

Но нет — вдоволь насмотревшись на мой потрепанный вид и, видимо, решив, что выгонять не за что, ректор обреченно вздохнул.

— Поспешите в столовую, этюдантка Вуд, иначе останетесь без обеда, — невозмутимо произнес он.

А потом, развернувшись на каблуках, так же невозмутимо ушёл.

Дракон исчез за поворотом, оставив мне удивление, урчащий живот и шлейф аромата, похожего на запах хвойного леса.

Такое ощущение, что ему лишь бы приказы раздавать. И почему за три дня я встречаю его уже третий раз?

— И что это было вообще? — тихо спросила я пустой коридор.

Никто не ответил.

Судя по отсутствию этюдантов, обед был в самом разгаре — а значит, мне достанется то, что останется.

Громко выдохнув, я приложила руку к груди и побрела дальше.

***

На второй день занятий на факультете бытовых чар можно было не ходить.

Ведение хозяйства, пошив одежды, починка ткани, артефактов, мебели, работа прислужницей, ассистенткой, библиотекарем, лавочником или в различных конторах.

Всё это было не то чтобы скучно, просто мадам Бушар уже сделала обо мне выводы, и спорить было бесполезно.

Сунув мне мой разорванный наряд, она с плохо скрываемым отвращением наблюдала, как я пытаюсь починить ткань магией.

Как ни странно, в этот раз, даже под её презрительным взглядом, я сумела выудить хоть каплю чар.

Но для испорченной ткани этого оказалось недостаточно.

— Вы бездарность, буржуа, — заявила старуха, вычёркивая меня из своих списков.

Всех этюданток, независимо от происхождения, было принято называть мадемуазель. И всё же эта старая мадам упрямо звала меня “буржуа”.

Не только меня, но и других “бездарных”. И всё же — обидно.

Благодаря второй “буржуа” — Мари Эторн, матушка которой служила швачкой, — мою форму всё же почистили и привели в порядок. Однако уровень дара у Мари был всего лишь вторым, а для великой чародейки Элоизы Бушар этого оказалось недостаточно.

Таким образом, благодаря высокомерию мадам, у меня появилась подруга по несчастью — и ещё одно проваленное испытание.

Сегодня в столовую я шла не одна. И всё же, стоило пройти мимо лестницы, ведущей к кабинету ректора, как, по уже сложившейся традиции, ощутила на себе тяжёлый взгляд.

Только взгляд — от которого мурашки расползались по спине и щекотали затылок. Но никто меня не окликнул и следом не пошёл.

В этот раз месье Торнвуд, если и желал что-то сказать, опасался быть скомпрометированным.

Повышенное внимание к этюдантке подобно яркой табличке вспыхнуло бы скандалом в Академии. Остальным он лишь вежливо кивал, а меня прямо-таки прожигал насквозь — будто желал то ли съесть, то ли выгнать.

Магия ему моя, что ли, нужна?

Может, король забыл предупредить кузена, что магия заклинательницы проснётся только через два года, а до тех пор я обычная чародейка со слабым даром.

Нужно будет напомнить, чтобы не зыркал впустую.

Артефакт, если и удастся создать, то ещё не скоро. Да и удастся ли — рассуждать пока рано.

Дар спит, оставляя мне жалкие сполохи, и разбудить его раньше не представляется возможным.

***

Наконец наступил третий день и то, ради чего я приехала в Шалот.

Факультет лекарственных трав и милейшая мадемуазель Катрин Фонтен.

Баночки, колбочки и сухие травы.

Я ощутила себя как в лавке у бабули и не могла не наслаждаться знакомыми ароматами.

— Какое убожество, — прошептала сбоку Мари.

Со вчерашнего дня она повсюду ходила за мной. Если бы не комната на втором этаже, вероятно, девушка и спала бы с нами.

Но увы — артефакты отключали ровно в десять вечера, и моя новая подруга вынуждена была покинуть нашу спальню.

Жюльен и Камиль, казалось, не возражали. Только пошутили, что четвертую кровать тут ставить негде, и погрузились в свои учебники.

Впервые за несколько дней я могла нормально выспаться и впервые утром проснулась в превосходном настроении — в ожидании приятного дня.

Родные настойки и мази. Никаких попыток выдавить магию и никаких избиений палками.

К корпусу факультета лечебных трав я летела как на крыльях, а рядом плелась недовольная Мари. Девушку явно не радовала выпавшая группа “бездарностей” и перспектива учиться в самом захудалом корпусе.

В отличие от зданий, где обучались защитным и бытовым чарам, наш корпус больше напоминал избушку в лесу — крошечную, покрытую зелеными лианами и окутанную ароматами трав.

Зато он был самым уютным и пах так, как пахло в лесу у бабули.

Очутившись в лаборатории факультета лекарственных трав, я почувствовала себя снова на своём месте.

И, вполне предсказуемо, соседнее место за столом заняла моя новая подруга. Мари даже отогнала этюдантку, уже присматривавшую себе наш стол.

Растерянный вид соседки-мастерицы подсказывал, что лекарственные травы и другие ингредиенты настоек она видела впервые.

Мари смотрела на заставленные поверхности и растения с плохо скрываемой паникой. Примерно так же, как я на свою порванную форму, которую вчера приказали починить.

Похоже, настало время оказать услугу за услугу.

— Ты чинишь мою одежду, я помогаю тебе с зельями, — быстро предложила я, перехватив её бегающий взгляд.

Облегченно выдохнув, Мари часто закивала.

— А ещё мне нужны книги, — прошептала она, поднимая сушеную лягушачью лапку. — Много, — добавила, брезгливо скривившись.

Дальше день напоминал мою привычную рутину: зелья, травы, ингредиенты. Рассортировать, расставить, спрятать от солнечных лучей.

Ещё юная по меркам профессоров мадам Катрин оказалась толковой — растения знала не хуже, чем моя бабуля.

Только вот управляться с заносчивыми этюдантками ей удавалось с трудом.

То и дело выскочки, которых профессор Дюваль уже принял к себе в группу, издевательски махали лягушачьими лапками или портили сухие ингредиенты, называя их сорняками.

У всех у них был сильный дар и богатые семьи. Как когда-то обвинял меня месье Торнвуд, аристократы считали, что это даёт им преимущество и право на превосходство.

Очередная “случайно” разбитая колба с сухими ягодами — и мадам Фонтен почти готова была разрыдаться.

Всего два стола, за которыми сидели Фредерик Леруа, Тео Бланшар, Селеста Бенуа и Люсиль Дево — и занятие превратилось в балаган.

— Месье Леруа, если вам не интересно, как можно залечить раны после отработки защитных приемов, это ваше право. Но не лишайте возможности учиться тех, кто тянется к знаниям, а не к палке, — сделала она замечание.

Парень картинно поклонился.

— Моя вина, профессор, — приложил руку к груди. — Готов компенсировать стоимость всех потраченных ингредиентов, — высокомерно заявил он.

Ооо, судя по хихиканью, ни капли сожаления ребята не испытывали и останавливаться не собирались.

Как бы сказала Жюльен:

— Гнусные наглые аристократы.

Они знали, что выгнать их с лекции для молодого профессора — значит признать поражение, и теперь всерьез испытывали её на прочность.

Всё больше я понимала Жюльен. Мы с этими снобами разойдемся по разным группам. Страшно представить, каково ей учиться с такими уже третий год.

— Ходят слухи, что Леруа – сын советника короля по земельным вопросам, а Селеста – дочь королевского казначея. Те двое – мелкие подхалимы из простых аристократов, — тут же поделилась новостями Мари.

В отличие от меня, соседки по комнате у неё были не слишком дружелюбные, зато знающие всё обо всех.

— Так и хочется их проучить, — прошептала я, осматривая травы на столе.

Пару капель слёз ивы, несколько веточек полыни и немного краски каракатицы… Если всё смешать и поставить им на стол, разбитая колба обернётся большим и синим “УХ”.

Но стоит ли заводить врагов, едва успев приехать?

Вспомнив, что такая пакость наверняка обернётся новой встречей с ректором, я отложила колбу и постаралась сосредоточиться на инструкциях профессора.

С громкими вздохами профессора, десятком испорченных ингредиентов, под ехидный смех Селесты Бенуа мы кое-как дожили до обеда. Без приключений. Почти.

Когда лекция уже закончилась, мадам Фонтен совсем не вовремя вспомнила, что забыла списки в кабинете.

До Главного корпуса идти всего несколько минут, и как только каблуки профессора перестали стучать по каменной дорожке, в лаборатории воцарилась зловещая тишина.

— Ну что, бездарности, всё запомнили? Отмывать краску этой гадости вам придётся самим. Считайте, я вместо мадам профессора устроил вам проверку на пригодность, — прозвучал голос Фредерика Леруа.

Как для голубоглазого блондина, у него был слишком хриплый и неприятный голос. Или же привлекательная внешность блекла на фоне отвратительного характера.

Вся компания аристократов противно расхохоталась, а я невольно потянулась к своей колбе.

Отмыть краску каракатицы, даже разбавленную водой, невозможно. И эти олухи знали бы это, если бы не были так заняты самолюбованием.

Все, на кого попадёт хотя бы капля этой жидкости, будут ходить с фиолетово-синим отливом минимум неделю. И никакие чары тут не помогут.

Но аристократам было всё равно. Они сливали краску из своих колб и разбавляли её водой.

— Я беру тех, что в центре. Селеста – тех, что у окна. Тео, займись теми, кто пытается спрятаться у стены. Люсиль – поливай беглецов, — скомандовал блондин.

Распылять зловредную смесь эти подлецы собрались магией. Видимо, выучили новое упражнение и не нашли другого способа проявить “превосходство”.

Пока кто-то из этюдантов в первых рядах пытался образумить Леруа, я взяла свою колбу и тихо отошла к стене.

— Ты куда? Может, до нас не достанет, — шепнула Мари, пытаясь ухватить мою руку.

Даже если не достанет — они всё равно придумают что-то ещё. И будут издеваться, пока не получат отпор.

Так всегда говорил дядя Жак — наш с бабулей сосед, который любил учить меня, как защищаться от хулиганов в Привансе.

Кто бы знал, что его советы всплывут спустя десять лет и совсем не вовремя.

На руках чародеев заблестели искры силы, жидкость в котелке начала подниматься вверх, разделяясь на три струи.

В другой ситуации я бы даже полюбовалась. Не каждый одарённый способен так тонко управлять даром.

Большинство и каплю бы не сдвинуло. А тут — целый танец темной жижи.

Остальные этюданты прониклись — зачарованно следили за синхронной работой трёх наглых аристократов и даже не пытались спрятаться под стол или убежать.

Я же тихо подкрадывалась ближе к зловещему котлу.

— Рыжая хочет быть первой! — внезапно воскликнула Люсиль.

Пока остальные сосредоточились на чарах, эта змея следила за беглецами. И, конечно, меня не заметить было сложно. Среди застывших одногруппников двигающаяся рыжая копна особенно выделялась.

Однако краситься в синий я не желала.

Прежде чем Тео Бланшар успел понять, что я отношусь к тем этюданткам, которых обязан покрасить он, я открыла пузырёк.

— Простите, но иногда сильного дара недостаточно. К нему должны прилагаться ещё и мозги, — громко сказала и запустила флакон прямо в котёл.

УПС! Промахнулась.

— Все под столы! — крикнула остальным, ныряя под ближайшее укрытие.

“УХ” получится куда более впечатляющим, чем планировалось.

Как ни странно, меня послушали.

Большинство этюдантов, стоявших рядом, будто очнулись от спячки и ринулись прятаться под свои столы.

А вот злые задираки, которым я сбила чары, разозлились еще больше.

— Ну РЫЖАЯ! — прорычал тот самый негласный лидер хулиганов.

Какую именно кару придумал Фредерик, я узнать не успела.

Жидкость в котле начала громко шипеть, заглушая угрозы, а потом раздались визги Селесты и Люсиль.

Судя по шуршанию позади, оставшиеся “бездарности” оказались сообразительнее аристократов и начали поспешно забираться под столы.

Визг, рык, угрозы… а потом дверь лаборатории с грохотом распахнулась и раздался ещё и крик.

***

Второй раз за неделю меня вели в кабинет ректора.

На этот раз — под громкое оханье мадам Катрин Фонтен, злобное шипение мадам Элоизы Бушар и недовольное сопение месье Жан-Марка Дюваля.

Как оказалось, синий дым из лаборатории увидели даже в других корпусах. Теперь все три главы факультетов вели одну горе-этюдантку на расправу к ректору.

Вот тебе и “постарайся не вылететь из Академии хотя бы до конца недели”.

༺☆༻❖༺☆༻

Ариадет и Мари в лаборатории.

༺☆༻❖༺☆༻