Ариадет.

Гулкие шаги короля Валериана внезапно сменились женским писком.

Королева Невена, до этого безучастно смотревшая в одну точку, вдруг разрыдалась и, не оглядываясь, выбежала из тронного зала.

На лице дракона в короне не дрогнула ни единая эмоция. Казалось, он даже не заметил слёз супруги.

С той же холодной, почти безжалостной решимостью Валериан подошёл ко мне и опустился на колено.

— Тебе нужно задать вопрос, — сквозь зубы процедил он, поторапливая.

Я застыла со шкатулкой в руках.

Да что там я.

Аристократы, наблюдавшие за странными играми драконов, превратились в ошеломленные статуи. Король Версалии склонил голову перед юной аристократкой, о которой никто раньше не слышал.

Никто из чародеев не знал, что происходит. Но все как один понимали: трон под Валерианом Торнвудом пошатнулся.

Желая ощутить поддержку, я невольно посмотрела на бабулю.

Стоит ли продолжать и показать артефакт правителю? Или попросить Матиаса сделать это где-то без свидетелей?

Натания Вуд была олицетворением спокойствия.

Отвечая на незаданный вопрос, она лишь слегка взмахнула посохом, не оставляя мне выбора.

Шкатулка распахнулась, глаза Валериана округлились, а по залу прокатились шепотки.

— Это печенье, — повторила я вслух то, о чем перешептывались придворные. — У меня не было артефактов. Поэтому, простите, но вам придётся это съесть, — я кивнула на печенье в форме короны.

Валериан смотрел на имбирное лакомство с ярмарки, как на топор палача, и лишь потом перевёл взгляд на меня.

— Заставить короля съесть собственную корону, — с кривой улыбкой произнёс он, покачав головой. — Если бы я не был в вашем доме в тот день, решил бы, что это месть Натании, — едва слышно добавил.

Почему-то идея, которая вчера казалась гениальной, внезапно превратилась в жестокую шутку.

Однако отступать было поздно.

— Примите свою судьбу, — прошептала я, заставляя печенье вспыхнуть огнем, и протянула его королю.

Валериан взял артефакт сразу. Не колеблясь.

Разломал его на несколько частей и, не отводя от меня взгляда, медленно съел собственную корону.

В тронном зале воцарилась такая тишина, что я слышала каждый хруст.

Король ел медленно, с обреченным достоинством. И с каждым куском внутри меня что-то сжималось, словно на шею набрасывали петлю.

Когда ритуал был завершен, Валериан склонил передо мной голову и прорычал:

— Принимаю.

Пока униженный и злой король запивал горечь ритуала тем, что подал слуга, передо мной на колено опустился Матиас.

Мой дракон ласково улыбался, словно показывая, что ничего опасного не произошло. Будто не я заставила правителя Версалии публично съесть свою корону и встать на колено.

Рука, которой я взяла печенье в форме сердца, заметно дрожала. И голос, которым я произнесла положенные слова, срывался от подступающих слёз.

Сердце запылало, а Матиас вместо того, чтобы забрать свой артефакт, обхватил мою руку.

— Я рядом, — прошептал он одними губами.

Медленно откусывая от печенья, он каждый раз касался губами моих пальцев и поглаживал ладонь. Со стороны это выглядело дико неприлично, однако сработало.

Вместо слёз от смущения вспыхнули щёки, и, судя по тому, как шире стала улыбка дракона, именно на такую реакцию он и рассчитывал.

Смущенная заклинательница выглядит менее нелепо, чем рыдающая.

Последний осколок сердца отправился принцу в рот, и он выдохнул:

— Принимаю.

Тонкая незримая нить вспыхнула, обвила их с королем и погасла.

Ритуал был завершен. Оба дракона приняли свою судьбу, и теперь трон Версалии займёт тот, кто истинно его достоин.

Примерно то же самое Валериан объяснил придворным.

Поднимаясь, он демонстративно снял корону и повесил её на трон, словно будущий трофей, который еще предстояло заслужить.

— Артефакт судьбы, созданный заклинательницей, определит достойного трона Версалии. Тот, кому первым судьба дарует наследника, станет новым королём, — наконец прозвучал его холодный приговор.

Ошарашенные лица придворных, хмурый взгляд принца Драквора.

Но Валериан ещё не закончил. Он поднял руку и жестом велел нам подойти.

Матиас тихо подсказал, что мне следует склониться перед пока еще действующим правителем.

— Бал в честь заключенного союза принца Матиаса Торнвуда и заклинательницы Ариадет Шервуд Вуд состоится через три месяца. А теперь поприветствуйте будущую принцессу Версалии Ариадет Торнвуд, — он указал на меня.

Тихие аплодисменты. Рука, помогавшая мне подняться. И едва слышный шёпот у самого уха:

— Улыбайся, жена. Самое сложное позади. Осталось выдержать их притворные приветствия и не умереть от скуки.

***

Остаток вечера прошёл как в тумане.

Советники и аристократы сначала подходили к нам, а затем обступали короля Валериана. Никто не мог понять, почему он подчинился. Почему почти добровольно отдал кузену трон.

Судя по реакции королевы Невены, шансов на то, что она подарит Валериану наследника, не было никаких.

— Устала? — шепнул мне на ухо Матиас и, обхватив талию, ловко увел подальше от толпы придворных.

То и дело, раздав поздравления нам и сочувственные слова Валериану, они снова спешили к нам. Матиасу говорили, что он изначально был достоин короны, мне — как прекрасно моё платье.

Приглашения посетить званые вечера и торжества сыпались на нас, как золото из бездонного сундука.

И в отличие от меня кузен короля всегда отвечал так, что невозможно было понять, принял он приглашение или отказал.

Только сейчас я поняла, почему бабуля в нем сомневалась.

Матиас умел играть в местные игры притворных любезностей и, в отличие от меня, всегда знал, кому и что следует сказать.

Он даже запомнил кличку любимой лошади первого советника и обсуждал её с таким живым интересом, словно ему действительно было до этого дело.

Опытный манипулятор, он врал настолько убедительно, что я почти купилась.

Почти.

— Кто ты? — тихо спросила я, с притворным интересом скользя взглядом по столу.

— Твой муж, — невозмутимо ответил дракон. — Поешь, осталось немного. Гости уже устали от сплетен и расходятся, — он подвинул ко мне блюдо с закусками.

От одной мысли о еде меня тошнило, но смотреть по сторонам не хотелось.

Слишком много взглядов. Казалось, они даже мои вдохи считают.

Особенно страшно было встречаться с единственными, кто так и не поздравил нас с союзом.

Бабуля, мама и отец.

Я видела, как они беседовали с дипломатами из Ладании, но никто даже не пытался подойти.

— Малыш, им просто нужно больше времени, — прошептал Матиас, снова встав неприлично близко и поглаживая меня по спине.

Сегодня я забыла обо всём, за что на него злилась. Просто наслаждалась этой мимолетной близостью, цепляясь за неё, как за последний глоток воздуха в душном помещении.

Правда, передышка вышла недолгой.

Рука дракона сместилась со спины на мой локоть, а затем он слегка задвинул меня за свою спину.

— Гаррик, — холодно поприветствовал он принца.

Беловолосый дракон лукаво оскалился.

— Брось, Торнвуд, не стоит прятать от меня будущую королеву. Если бы не ритуал, я бы непременно попытал удачу, но узы магии нерушимы, — с напускной любезностью произнёс младший Драквор.

Я не видела лица своего дракона, но хватка на моей руке усилилась.

Да и колкий, слишком пристальный взгляд Гаррика подсказывал, что он что-то задумал.

— Что ж, я рад, что ты чтишь старые традиции, — начал беседу Матиас.

Если не видеть их лиц, следующий разговор можно было бы счесть почти приятельским.

Гаррик извинился за свою сестру и пожелал нам поскорее обзавестись потомством. Затем они с Матиасом обсуждали какой-то совет в Юславии, на котором король Грегорис выберет наследника среди своих пяти сыновей.

Беседа тянулась и казалась бесконечной, пока наконец не прозвучала та фраза, которую я ждала весь вечер.

— Что ж, ещё раз поздравляю, Матиас. Пожалуй, проверю, как чувствует себя Хелианта. Она не из тех, кто легко переносит поражения, особенно публичные, — наигранно устало произнёс принц.

Но он не мог уйти просто так.

Смерил меня пристальным взглядом и похлопал моего дракона по плечу.

— Ты обзавелся ценным сокровищем, Торнвуд. Надеюсь, в отличие от своего кузена, ты не потеряешь её из-за глупой похоти. Но если всё же… — лукаво улыбнулся он.

— Без “если”, Гаррик! — рыкнул Матиас, отбросил его руку и снова одернул меня назад. — В отличие от кузена, как ты сам заметил, мы уже связаны узами.

Иногда я ощущала себя куклой. Или картиной, которую безучастно обсуждали ценители искусства.

Но всё это я выскажу дракону позже, а сейчас, слушая их притворные любезности, ужасно захотелось пить.

Я потянулась к бокалу и едва ощутимо соприкоснулась с рукой принца Драквора, который потянулся к нему же.

Матиас дёрнул меня так, словно я коснулась огня, а глаза второго дракона вспыхнули алым.

Странный, жуткий цвет. Особенно по сравнению с его белой кожей и светлыми волосами.

— Простите, — извинилась я, продолжая наблюдать, как растягивается довольная улыбка принца.

Он будто в покои мои ночью забрался, а не просто случайно коснулся руки.

— О, ну что вы, Ариадет, это было даже приятно. Почти как коснуться живого огня, — промурлыкал он.

Прежде чем Матиас успел опомниться, принц схватил мою руку и впился губами в кожу.

Странный жест, вполне допустимый приличиями, но ощущался как нечто запретное.

Холод обжег всего на мгновение, потом показалось, что Гаррик даже слегка лизнул ладонь, и тут же отступил, услышав утробный рык Матиаса.

— Простите, месье Торнвуд, но инстинкты и любопытство порой стоят выше приличий, — оскалился он.

Я спрятала руку за спину и пыталась стереть след от ледяного прикосновения. Казалось, после него остался ожог.

Матиас тихо рычал, не сводя взгляда с принца.

— Остынь. Я так долго играл в ваши глупые приличия, что заслужил небольшое развлечение. На этом и откланиваюсь. Ждём вас с юной супругой с ответным визитом, — быстро произнес тот, поклонился и, довольно улыбаясь, покинул тронный зал.

Проводив широкую спину Гаррика взглядом, мой дракон осмотрел меня, будто проверяя, всё ли в порядке.

— Это было странно, — прошептала я, рассматривая ладонь, словно могла увидеть след от ледяных губ Гаррика.

Покалывание не проходило, но ни следа, ни покраснения видно не было. Только мелкие иголочки впивались в тело, словно что-то медленно проникало внутрь.

— Это был последний шанс спровоцировать скандал, — прорычал Матиас.

Осмотрев зал в поисках новой угрозы, он мотнул головой, утихомиривая инстинкты, затем взял со стола стакан с водой и намочил платок.

Бережно, словно боясь, что я растворюсь, дракон провел мокрой тканью по коже. Жжение на мгновение стихло.

***

Придворные сменялись один за другим.

Имена, титулы, приглашения, комплименты сливались в сплошной гул.

К концу вечера у меня уже болели скулы от натянутой улыбки, а живот тихо поскуливал, требуя еды.

Зал стремительно пустел, и лишь когда помещение покинула стража, я вдруг поняла: настоящее веселье только начинается.

Бабуля стояла у трона и о чём-то негромко разговаривала с королём, а мои родители задумчиво кивали, словно соглашаясь с каждым его словом.

От этого вида внутри неприятно сжалось.

— Кажется, они обсуждают нас, — прошептала я дракону.

Матиас хмыкнул, как будто давно это знал.

Он заставил меня съесть очередную закуску с “Версалиуса” и уверенно направился навстречу нашему приговору.

Я почти физически ощущала, как сгущается воздух.

Я не сомневалась, что Валериан Торнвуд не оставит унижение без ответа. И судя по тому, как сиял Бабулин посох, впитывая её магию, разговор с правителем был далёк от дружеского.

— Сегодня Ариадет и её семья останутся во дворце, — внезапно вмешался Матиас.

Крепче прижав меня к себе, он встал напротив злого короля.

Валериан лениво опирался на трон, будто напоминая всем, что не намерен расставаться с властью.

Бабуля вопросительно посмотрела на наглого ректора, посох в её руке угрожающе сверкнул, но короткий жест правителя не позволил ей заговорить.

Валериан явно предпочёл ответить сам.

Он выпрямился, сверкнул темными глазами и опасно улыбнулся.

— Не рановато ли ты нацепил невидимую корону, кузен? — с злобным прищуром поинтересовался он.

Матиас молча сдвинул меня за спину.

— В самый раз, кузен, — огрызнулся он. — Я видел, как Гаррик смотрел на Ариадет. Плевать он хотел на законы и старые правила. Они что-то задумали, и я не оставлю свою жену без присмотра, пока они не покинут королевство.

Голос его звучал спокойно, но угроза в нём была вполне осязаемой.

Глаза короля вспыхнули золотом, но прежде чем с его губ сорвалась очередная угроза, дверь в тронный зал с грохотом распахнулась.

— Ваше Величество, король Грегорис с сопровождением поспешно покинул Шалот, — поклонился пожилой маг.

Валериан стиснул челюсти, махнул мужчине, приказывая уйти, и медленно повернулся к Матиасу.

— И что он мог сделать? — бросил он, осматривая зал, словно выискивая подсказки. — Украсть несколько сундуков золота?

Пока король и принц напряженно осматривались, я ощутила, как тело оплела знакомая магия.

— Бабуля, щекотно! — пискнула я, вырывая ладонь из руки своего дракона.

Посох бабушки сиял так же ярко, как и её глаза.

Она не слышала меня и лишь усиливала давление, подавляя слабые попытки оттолкнуть её силу.

— Я ничего не нашла, — с досадой вздохнула старшая заклинательница. — Должно быть что-то ещё. Единственный способ оставить Версалию без законного наследника – убрать Ариадет.

Говоря это, она строго смотрела прямо на Валериана. Странно, пронзительно, будто за словами скрывалось больше, чем простая тревога.

Король прищурился, а затем перевёл взгляд на меня.

Все они разом посмотрели в мою сторону, и от этого внимания не скрывала даже широкая спина моего дракона.

Напротив, Матиас отступил на шаг, окутывая меня своей силой и позволяя сделать то же самое королю.

Чужая магия щекотала, неприятно покалывала и вызывала желание сопротивляться.

— Со мной всё нормально, — пискнула я, сжавшись в комок, и машинально начала расчёсывать саднящую ладонь.

Взгляд Матиаса тут же метнулся к моему жесту. Глаза сузились и вновь стали голубыми.

— Ублюдок! — рыкнул он и в следующий миг уже вылетел из зала.