Ариадет.

За любым рассветом наступает закат.

Мой случился уже через день после страстной ночи с Матиасом.

Кузен короля должен был отправиться развлекать коварных гостей, наводить порядок в Академии и следить, чтобы этюданты не увлекались рисованием портретов принцессы Хелианты.

Судя по тому, что вечером вместо визита дракон прислал мои вещи из комнаты и записку, дел в Академии накопилось немало.

Не появился Матиас и на следующий день.

Зато с самого утра в мою комнату явился Антуан.

— Мадемуазель, пришло письмо из дворца, — поклонился он, посматривая на меня с явным сожалением.

Конечно, слуги, в отличие от меня, читали листовки и прислушивались к слухам о прекрасной принцессе Хелианте.

Вот только то, что они видели на картинках, было очень далеко от той, какой увидела ее я.

Драконица была красивой, но такой же холодной, как льдина в холодильном артефакте, и такой же бесчувственной. Все эти рисунки со страстными взглядами и объятиями были всего лишь рисунками.

Я помнила Матиаса той ночью. Его взгляд. Тихий шёпот. То, как он смотрел на меня. Такое невозможно подделать ни одним изображением.

Как и тот тёплый огонёк, который оставался со мной даже тогда, когда его не было рядом.

Но это знали только мы с ним. Объясняться и оправдываться перед кем-либо ещё я не собиралась. Поднявшись с кресла, я взяла конверт, запечатанный королевским гербом.

Пробежавшись взглядом по ровному почерку короля, с грустной улыбкой я бросила письмо в камин, а позолоченное приглашение положила на столик.

Валериану Торнвуду отчаянно нужен был артефакт. И срок для его создания он обозначил в две недели.

Две недели, по истечении которых должен был состояться прием в честь помолвки Матиаса Торнвуда.

Хитрый король намеренно не указал имя невесты, словно намекая, что, как только он получит нужный ему предмет, там вполне может появиться моё.

Однако, написав письмо, Валериан допустил ошибку. Он дал понять, что кузен раскрыл ему далеко не все тайны. Король не знал ни о тайном обряде, ни о ритуале. Иначе не стал бы играть со мной в “достань конфету”.

И всё же к приёму следовало готовиться. Получится создать артефакт или нет, а проигнорировать приглашение короля не выйдет.

Меня ждал визит во дворец, и вряд ли он будет приятным.

Перечитав бабушкино письмо, я понимала, что создать артефакт для Валериана будет непросто.

Оставалось надеяться, что мама или бабушка успеют добраться до Шалота к назначенной дате.

А пока необходимо обновить гардероб. Даже самое нарядное платье, в котором я ездила в Приванс, не подходило для визита во дворец.

— Пригласи ко мне мастерицу. Нужно платье на помолвку к принцу Матиасу Торнвуду и несколько нарядов для прогулок по городу, — холодно приказала Антуану.

Дальше дни слились в одно серое пятно.

Если бы не опасность, я бы даже вернулась в Академию от скуки. Но нет, Матиас строго-настрого запретил покидать дом.

Магия росла, превращаясь из огонька в тонкие ручейки. Потом они наполнялись силой, сливаясь в спокойную реку. К середине второй недели она стала бурным потоком.

Потоком, тянувшись к которому, я ощущала себя собой и не собой одновременно. Глаза вспыхивали, как у дракона, а мир сиял нитями, о которых писала бабуля.

Наконец всё пошло так, как должно было. По крайней мере, мне так казалось.

Нити судьбы. Магия желаний. Потянув за одну, я могла усилить её или оборвать. Могла направить в артефакт или заставить погаснуть на время.

Обучаться тому, о чём писала бабуля, оказалось несложно. Только вот это было не то, что требовалось королю.

Тайна заклинательницы заключалась в том, что артефакт и есть та самая нить.

Нить, которую создает заклинательница. Её желание. Её Дар. Её собственная нить, которую следует привязать к артефакту.

Среди моих желаний не было ни одного, способного помочь королю Валериану.

Скорее наоборот.

Как ни пыталась пожелать нашему королю наследника, струна гасла прежде, чем я успевала к ней прикоснуться.

Именно поэтому короли никогда не обижали моих предшественниц. Именно поэтому артефакт невозможно создать насильно или под угрозой.

Но Валериан Торнвуд решил, что нашей с Матиасом тайны достаточно, чтобы вынудить меня дать ему то, что ему нужно.

Напрасно.

Благодаря зелью или ночи с Матиасом я могла создать любой артефакт, но не тот, который был нужен королю.

Чаще всего я практиковалась на Альме.

Юная чародейка. Она умела мечтать и желать. Её струны были такими яркими и податливыми, что я почти не расходовала бурлящую внутри силу.

— Подумай о том, чего бы тебе хотелось сегодня, — приказала Альме, наблюдая, как вокруг нее сияют разноцветные струны.

Одна, красная, засветилась ярче, заставляя остальные померкнуть.

— Что это? — спросила я у девушки, проводя пальцем по её желанию и заставляя его вспыхнуть голубым пламенем.

— Я видела в лавке платье, о котором мечтала с юности. Именно в нём я однажды выйду замуж, — мечтательно объявила она.

— А теперь вспомни что-то такое, что заставляет тебя грустить.

— Пироги, — обреченно вздохнула Альма.

Жёлтая нить засияла. Подавленные желания.

Боясь испортить фигуру, Альма не ела выпечку из лавки Лелюш, хотя обожала их яблочный пирог. Тот самый, который готовила Марта, помощница ректора.

Было жаль обрывать такое желание, но нить была кривой и не приносила Альме ничего, кроме огорчений.

Одно движение, капля магии, и искаженная струна лопнула прямо у меня в руке.

Альма с облегчением выдохнула.

— Неужели теперь я могу есть яблоки, не мечтая о пирогах? — с надеждой посмотрела на меня девушка.

— Не знаю. Иди на кухню, проверь, а потом расскажешь, — пожала я плечами.

Живот предательски заурчал, напоминая, что я бы не отказалась от пропущенного ужина, а девушка умчалась наверх.

Я же осмотрела лабораторию и достала очередную записку от Матиаса.

До приёма оставались считанные дни, но он так и не появился.

Зато каждый день ректор присылал клюквенное варенье, яблочные пироги Марты и одну и ту же фразу:

“Осталось совсем немного. Не слушай сплетни и не покидай дом. Твой М.”

Означало это “М” — Матиас или Муж, оставалось загадкой.

Как и те звуки, что внезапно наполнили особняк.

Горничная оставила дверь в лабораторию открытой. Вместо умиротворяющей тишины и привычных, неспешных шагов Пьера и Антуана сверху донеслись шум и суета.

То ли Альма устроила погром на кухне в поисках яблок, то ли сегодня чары подействовали как-то иначе.

Слуги суетились. Из гостиной доносились крики и голоса, а затем дверь лаборатории распахнулась, и я застыла на стуле.

— Бабуля! — выдохнула, не веря собственным глазам.

***

Рыжие волосы с редкими седыми прядями, идеально расправленное дорожное платье и родные зеленые глаза, наполненные тревогой и недовольством.

Осмотрев комнату, женщина вздохнула и слегка улыбнулась.

— Столько лет прошло, а тут ничего не изменилось, — почти прошептала она.

Мой ошарашенный вид бабуля старательно проигнорировала, разглядывая свою лабораторию.

Она ходила вдоль столов, проводила рукой по поверхности, смотрела на травы, которые небрежно валялись на полках, а затем замерла и внимательно осмотрела меня.

— Значит, Дар всё же пробудился, — произнесла она, остановившись возле моего стула.

Вместо привычной улыбки и ласкового взгляда она смотрела на меня оценивающе и с явным недовольством.

Я всё ещё не могла поверить, что это не сон. Даже ответить не смогла, лишь коротко кивнула.

Слезы наполнили глаза. Рука потянулась к её ладони, постукивавшей по столешнице. Я слегка коснулась прохладных пальцев и тихо всхлипнула, понимая, что теперь не одна.

— Ты пустила в свою постель помолвленного мужчину, — холодно заявила она.

Я отдернула руку, словно обожглась одними словами.

Это был не вопрос. Утверждение. Осуждение. Недовольство.

Раньше бабушка никогда не смотрела на меня так. Я и представить не могла, что она может быть такой.

— Я его магическая пара. Ритуал помог избежать истощения, — шепотом объяснила я, пряча руки в подол домашнего платья.

Однако мои слова совсем не успокоили родственницу. Скорее, разочаровали еще сильнее.

Тяжёлый вздох, несколько ударов ногтями по столу, и Натания Вуд развернулась, направляясь к выходу.

— Похоже, я боялась совсем не того дракона, — холодно произнесла она. — Жду тебя в гостиной, Ариадет. Приведи себя в порядок и спускайся. Передышка закончилась. Завтра к вечеру прибудут Малика и Тобиас. Мы будем готовиться к представлению тебя ко двору.

Она говорила строго и безапелляционно, а затем громко захлопнула дверь лаборатории.

Вместе с дверью рухнуло что-то внутри меня.

Совсем не такой встречи я ждала. И совсем не такого холода.

Вместо поддержки и тёплых объятий я получила вот это.

Ту самую даму с портрета, что висел напротив входной двери. Холодную, гордую заклинательницу. С обжигающим взглядом и безупречными манерами.

Я никогда не знала её такой.

И, кажется, то, что мне предстояло узнать сегодня, мне не понравится.

***

Впервые на моей памяти на встречу к бабуле я собиралась как на казнь.

Платье, которое подала красная как клюква Альма, строгая прическа, даже, чего никогда не бывало дома.

В гостиной меня ждала всё та же дама с портрета.

Казалось, бабуля в один миг помолодела и теперь напоминала не знахарку из посёлка, а аристократку, приближенную к королю.

После таких перемен в бабушке страшно было представить, как Шалот изменит моего всегда улыбчивого отца и заботливую маму.

— Бабуля, я совсем не понимаю, что происходит, — прошептала я, присаживаясь на самый край кресла и невольно копируя её позу.

— Я знаю, Ариадет. Но на игры в детство времени не осталось. Либо ты укажешь драконам место, либо они съедят тебя заживо, — отрезала она.

План бабули по “указанию места” тем самым драконам мне предсказуемо не понравился.

— Матиас не сделал ничего дурного. Он помогал мне и защищал, как мог, — попыталась я достучаться до родственницы.

Губы бабушки сложились в тонкую линию. Затем она скептически осмотрела меня и мои пунцовые щёки.

— Соблазнил, завлек в постель и оставил на растерзание своему кузену королю. Или хочешь сказать, ты сама вешалась ему на шею? — приподняла она бровь.

Покраснеть сильнее я уже не могла, поэтому виновато опустила взгляд.

— Всё было не так. Это зелье… потом истощение. Мы собирались ждать до окончания учёбы и всё вам рассказать, когда приедет мама… — снова попыталась оправдаться я.

Бабуля хмыкнула.

Она была уверена, что Матиас и Валериан всё спланировали.

Заманить глупую заклинательницу в Академию. Подселить к бедным буржуа. Рассказать о пари. И, конечно же, наивная я решилась помочь подругам.

Благородный ректор отказал, но мысль о сближении уже была вложена мне в голову. А общение давно вышло за рамки “этюдантка и ректор”.

В общем, бабуля считала, что всё случившееся было коварным планом двух драконов: соблазнить меня, получить артефакт, а затем жениться на Хелианте.

— Но у него не будет наследника. Я его магическая пара. У Матиаса даже метка появилась, — вновь попыталась защитить своего дракона.

Бабушка наклонила голову и посмотрела на меня с откровенным снисхождением.

— Моё наивное дитя. Ты поверила в сказку о магической паре, — с кривой усмешкой произнесла она. — Наличие глупой наложницы-чародейки ещё ни одному дракону не помешало жениться. Более того, ты избавишь его супругу от необходимости вынашивать потомство. За это она будет тебе весьма признательна, — ледяным тоном добавила бабуля.

От этих слов я потеряла дар речи.

Все в Версалии знали: магической парой дракона может быть только драконица. Наследника дракону может подарить лишь драконица. И женятся драконы только на драконицах.

— Но как такое возможно? Ведь магическая пара… и ритуал… — прошептала я онемевшими губами.

Бабуля фыркнула, поднялась и покинула гостиную.

Я застыла в кресле, стараясь дышать и не разрыдаться, чтобы не выглядеть совсем уж жалкой.

Матиас не стал бы так со мной поступать.

Он не мог так притворяться.

Я видела его. Ощущала его тепло.

Невозможно ТАК лгать.

Пока я пыталась не захлебнуться собственными сомнениями, Натания вернулась с книгой.

— Читай, — сухо приказала она, бросая её на столик.

— “Дневники заклинательницы”, — прочла я потертые буквы на обложке фолианта и вопросительно посмотрела на родственницу.

— Каждое поколение дополняет книгу. Теперь она по праву твоя. Хотя я бы придержала её на годик-другой, пока не выветрится дурман о драконах, — объяснила она.

До самой ночи под пристальным взглядом бабушки я листала потемневшие от времени страницы.

История разделения королевств оказалась совсем не такой, как писали в старых учебниках в библиотеке. И не такой, как рассказывали детям легенды.

— У каждого дракона было две пары, — произнесла я вслух то, что поняла из очередной истории.

— Не пар, а женщин, Ариадет, — тут же поправила меня бабуля. — Одна драконица – законная жена и хозяйка в их имении. Вторая – чародейка, бесправная утроба для их потомства, — продолжила она рассказ за меня.

— Чародейка не может быть парой дракону. Они живут в своём закрытом королевстве. Люди – в своем, а одарённые есть только в Версалии. Ни у короля Валериана, ни у его предшественников не было наложниц, — напомнила я то, что знает каждый ребёнок Версалии.

То, чему нас учили с детства и в Академии. То, что считалось незыблемой истиной.

Но Натания Вуд отрицательно покачала головой.

— Потому что те одарённые, которые рождаются в Версалии, обладают лишь каплями Дара. Они потомки безмагов, в которых сила пробуждается раз в несколько поколений. Это позволяет Версалии выжить, но не даёт драконам вернуться к старым привычкам, — ошарашила меня бабуля.

— Как безмагов? А где тогда потомки чародеев? — в замешательстве я начала листать книгу, словно старые страницы способны немедленно выдать ответ.

Но страницы молчали, а бабушка вместо слов посмотрела на карту королевств.

— Не может быть… — проследила за её взглядом.

— Близость пустыни пагубно влияет на Дар, поэтому одарённым запрещено покидать Версалию. По этой же причине тебя не позволили увезти, — всё более мрачнея, сообщила она.

Дальше было то, о чём не писали ни в каких легендах.

— Подумай вот о чём. Что проще: воевать с Юславией или задурить голову юной чародейке? Пообещать, что союз с Хелиантой временный. Убедить, что Малика сможет вернуться в Версалию. Обещать что угодно, лишь бы держать тебя в постели, а её – при дворе, — холодно рассуждала бабуля.

И снова старые легенды уступали место политическим играм.

— Он бы так не поступил, — твёрдо возразила я.

Пальцы сжались так, что ногти впились в ладонь. Внутри звенела струна обиды, злости и разочарования.

Но не на Матиаса. А на то, что бабуля не желала меня слышать.

Что бы я ни говорила в оправдание себя или ректора, она встречала это кривой улыбкой, будто перед ней было неразумное дитя.

— Я бы не была столь наивна, дитя. Матиасу не восемнадцать, и ты не первая женщина, потерявшая разум от улыбок этого дракона. Что стоит первому холостяку королевства задурить голову и уложить в постель неопытную девочку? Выдернуть ее из привычного мира. Оставить одну в окружении тех, кто понятия не имеет, кто она и откуда. Ты ведь могла доверять только ему, не так ли? Только с ним могла быть собой и не скрывать, ни кто ты, ни кто твоя семья? — наклонив голову, перечисляла она.

И снова эта улыбка мелькнула в уголках её губ.

Внутри всё кипело от страха и негодования.

А что, если бабушка права?

Однако эта мысль тут же сгорала под тем огоньком, который согревал меня изнутри.

Словно Матиас обнимал меня и тихо шептал на ухо:

“Это её страхи, а не твои”.

И страх отступал, сменяясь решимостью доказать бабуле, что она совсем не знает моего дракона.

Очередной спор оборвал вошедший в гостиную хмурый Пьер.

— Мадам Натания, к вам месье Торнвуд. Просил передать записку, — протянул он бабуле листок.

От осознания того, что Матиас здесь, у меня резко пересохло во рту, а сердце забилось быстрее. Бабуля же сузила глаза и стала суровее зимней стужи.

— Иди к себе и не спускайся, пока я не позволю, — грозно приказала она.

Пока настороженный взгляд бабушки скользил по листку, переданному ректором, я почти забыла, как дышать.

Медленно поднявшись, притворно поправила и без того гладкое платье. А затем так же неторопливо направилась к выходу из гостиной.

До последнего я пыталась понять по её лицу, что было в записке, но оно осталось каменным.

— В кабинете. У него полчаса, — она подняла взгляд на Пьера. — Ты ещё тут? — строго добавила, поднимаясь.

Вид у бабули был такой, будто она собиралась на битву с голодным волком.

Или с драконом?

Впервые на моей памяти бабушка почти силой вывела меня из гостиной и подтолкнула в сторону лестницы.

— Наверх. И чтобы я не слышала ни звука, — приказала она, прожигая меня взглядом.

Под таким тоном и таким взглядом я даже спорить не решилась. Не стала напоминать, что я не ребёнок. И не щенок, которого можно взять за холку и закинуть в ящик, чтобы не путался под ногами.

Напротив, громко топая по ступеням, я поднялась наверх, изображая обиженную покорность. Сама же замерла, прислушиваясь к тому, что происходит внизу.

Я слышала, как бабушка что-то приказывала Пьеру. Потом — как направилась к кабинету.

Как Пьер открыл дверь и снял защиту.

Стоило в прихожей зазвучать знакомым шагам, как я буквально слетела с лестницы.

— Матиас, — тихо пискнула, спрыгивая с последней ступеньки.

Ректор застыл, не успев войти в коридор, а на моём пути тут же вырос дворецкий.

— Мадам будет недовольна, — холодно остановил меня Пьер.

Однако в этот момент я уже не слышала слов.

Видела лишь, как мой дракон расплывается в улыбке и раскрывает объятия.

Обойдя недовольного слугу, я прижалась к широкой мужской груди.

Матиас пах зимним вечером и каким-то крепким напитком. Похоже, он сбежал с бала или приема.

— Прости, что так поздно, малыш. Я не мог уйти посреди ужина. Как только стража доложила, что Натания прибыла в Шалот, я понял, что нужно тебя спасать, — прошептал он в мои волосы.

Обнимая крепче, дракон словно пытался укрыть меня от цепкого взгляда Пьера и согреть после обжигающего холода разговора с бабулей.

Вот только последнее слово царапнуло.

— Спасать? — не поняла я.

Я думала, он явился просить моей руки или обсуждать артефакт.

Но спасать меня от бабули? Это даже немного задело.

Я нахмурилась, а Матиас лишь шире улыбнулся, коснувшись губами моего носа.

— Не переживай, малыш. Всё будет хорошо. У нас всего два возможных варианта. Либо сегодня я очарую Натанию Вуд и получу её благословение, либо меня проводят в окно, и я вернусь завтра, — подмигнул он.

Отстранив меня и под ошарашенным взглядом дворецкого, Матиас с довольным видом направился в кабинет.

Он что, уже бывал здесь раньше? Но ведь они с бабулей почти не знакомы.

Предчувствуя неладное, я посмотрела на дворецкого.

— Мадам зла, а месье излишне самонадеян, — едва слышно ответил он на неозвученный вопрос.

Следующий час мы с Пьером мерили шагами коридор.

— Какие шансы, что бабушка согласится на мой брак с драконом? — спросила я пожилого чародея.

Он знал мою бабулю куда лучше меня и, нахмурившись, покачал головой.

— Я не видел мадам Натанию в такой ярости, пожалуй, с того дня, как мадам Малику отправили в ссылку и им обеим запретили появляться в Шалоте, — удрученно ответил он.

Что ж, такой ответ вполне можно было трактовать как “шансов нет никаких”.