Ариадет.

Утро. Холодные чужие руки, а потом мягкая постель.

Кто бы ни унёс меня с холодного пола, я была благодарна.

Как и за воду, так вовремя поданную к пересохшим губам.

— Как вы, мадемуазель Ариадет? В письме сказано, что без сознания вы пробудете около суток, но прошло уже три дня. Мы написали мадам Натании. Что-то пошло не так. Она прибудет в Шалот, как только восстановят воздушное сообщение, — тихо и будто издалека прозвучал голос Антуана.

“Не так” — единственное, что я услышала.

Игнорируя какие-то там проблемы с транспортом.

— Дайте письмо. Возможно, бабушка написала, что делать, — я протянула руку, и мужчина передал мне конверт.

Как ни пыталась собрать осколки сознания, понять написанное удавалось с трудом.

“Перегорание опасно только в том случае, если перед тем, как принять зелье, ты израсходовала много магии. Впрочем, это исключено, ведь Дар спит, пока ты не достигла двадцати. А значит, риск минимальный”.

Прочитав это, хотелось застонать.

Ну да. Конечно. Минимальный.

После той ночи с Матиасом сила так и не восстановилась. А ещё дракон будил мой Дар все эти месяцы. Но бабуля об этом не знала.

Похоже, вместо того чтобы разбудить и без того очнувшуюся магию, зелье вытянуло последние остатки.

То самое выгорание, о котором она упоминала вскользь. Вот только что делать в таком случае, бабушка не написала.

Заметив, что управляющий не спешит уходить, я задала другой вопрос:

— Случилось что-то ещё?

Антуан кивнул и протянул мне стопку листовок.

От первой же в сердце будто вонзился нож.

Матиас на площади обнимает принцессу Хелианту.

“Шалот приветствует свою будущую принцессу,” — гласил заголовок.

Больно. Но чародей не знал о нас с ректором, и я не понимала, зачем мне этот сборник слухов.

— Мне прислали приглашение на помолвку? — с кривой улыбкой спросила я.

Антуан отрицательно покачал головой.

— Ещё нет, — сухо ответил он. — Однако месье Торнвуд слишком настойчиво добивается встречи. Уже третий день. По нескольку раз в день он является и требует, чтобы его приняла молодая хозяйка. Оставлять записку месье отказался, как и объявлять цель визита.

Это было совсем не похоже на Матиаса.

Вероятно, он решил, что, увидев портреты, я отказываю ему из ревности.

Что ж. Возможно, так даже лучше.

Пока не приедет бабуля, у меня появится новый источник информации. Или хотя бы тот, у кого есть доступ к книгам Академии.

— Завтра, — прошептала я Антуану. — Если он придёт снова, скажите, что завтра утром я готова его принять. И передайте записку. Месье получит аудиенцию в обмен на книгу.

Дрожащей рукой я выводила неровные буквы.

“Мне нужна книга о магическом истощении и о том, что с ним делают,” — написала я и сложила листок, даже не запечатывая.

Если слуги и прочтут записку, они всё равно ничего не поймут. Да и судя по тому, что все инструкции моя родственница прислала именно им, а не мне в Академию, бабуля доверяла тем, кто служил в особняке.

Куда больше, чем тем, кто приносил почту в Академию. Или даже ректору.

Оставалось надеяться, что если Матиас не поймёт сразу, что что-то случилось, он хотя бы найдёт нужную книгу. А если поймёт — спросит у лекаря.

Прежде чем пускать в дом незнакомого чародея, которого приведёт управляющий, я дождусь дракона. Объяснять постороннему, что со мной происходит, будет слишком сложно.

Антуан ушёл выполнять поручение, а я устало откинулась на подушку.

Рядом с кроватью так и остались лежать листовки. Принц и принцесса — на ярмарке, во дворце, на прогулке по торговому кварталу.

Похоже, Матиасу было некогда скучать. Он выгуливал свою невесту по тем самым карнавалам, на которые когда-то должен был водить меня.

Знакомая маска, красивый костюм — всё это отзывалось внутри пустотой. И, несмотря на яркие портреты с Хелиантой, жгучей ревности я не ощущала.

Скорее тупую боль и изматывающую усталость.

Вероятно, это тоже было следствием магии.

Сонливость накатывала волнами, притупляя и голод, и тревогу. Через силу я заставила себя перечитать письмо бабули ещё раз.

Никакого прилива сил, о котором она писала, не было. Скорее наоборот. Все её советы о защите дома и упражнения для контроля так и остались теорией.

Дар спал. Даже отголосков больше не чувствовалось.

***

Утро наступило раньше, чем я успела отдохнуть.

Точнее, казалось, будто за все трое суток я вовсе не спала.

— Мадемуазель, месье Торнвуда уже проводили в гостиную. Позвольте, я помогу вам одеться, — сообщила Альма, указывая на нарядное платье.

Нет. В этом я либо упаду с лестницы, либо задохнусь и потеряю сознание.

Пусть в гостиной ждёт чужой жених, но наряжаться так, будто встречаю короля, я не собиралась.

Играть в то, что “ничего не было”, тоже.

— Чистую рубашку, халат. И помоги умыться и собрать волосы, — приказала я девушке.

Судя по тяжелым шагам, все полчаса, что я пыталась придать себе менее жалкий вид, Матиас нервно ходил по пушистому ковру.

Когда понял, что он не один, замер, медленно обернулся и даже попытался натянуть фальшивую улыбку.

Маска холодного ректора сползла с его лица ровно в тот момент, когда я начала падать на холодный пол.

В глазах потемнело, комната закружилась, и ноги подвели.

— Духи предков, Ари, что с тобой?! — выдохнул Матиас, не позволяя мне рухнуть.

Дальше вокруг происходило что-то странное.

Дракон рычал, командуя моими же слугами. Сыпал угрозами, когда они отказывались подчиняться. Грозился оторвать им то, чем они не расслышали его приказ.

Таким злым и грозным Матиаса Торнвуда не видели даже в Академии.

И всё это — со мной на руках.

Он прижимал меня к себе, окутывал своей магией, вливал какие-то зелья.

Но, что бы он ни делал, хотелось только спать.

— Матиас, не мучай слуг. Просто отнеси меня в кровать. Я сейчас усну, — прошептала я, роняя затуманенную голову ему на грудь.

Очередной глухой рык — и, игнорируя причитания Антуана, дико злой кузен короля вломился в мою спальню и с грохотом захлопнул дверь.

— Как?! — рычал он. — Как можно было довести себя до такого истощения? Ты могла лишиться Дара. Совсем. Ещё несколько дней и ты бы не просто осталась без сил, ты бы погибла. Кто вообще надоумил тебя готовить и пить зелье для пробуждения силы?

Он метался по комнате, словно загнанный в клетку зверь.

То ли он не знал, что со мной делать, то ли знал, но это ему совершенно не нравилось.

— Бабуля писала, что нужно разбудить Дар. Откуда мне было знать, что зелье вызовет истощение? — сипло отозвалась я, приоткрывая один глаз и наблюдая за мечущимся драконом.

— Натания не знала, что мы уже его пробудили! Но ты, Ари… Ты же чувствовала, что Дар проснулся. Тебе нужно было сначала прийти ко мне! — продолжал он, не снижая тона.

Эта фраза заставила меня сесть, стянув одеяло.

— Хватит на меня рычать! — рявкнула я, окончательно устав от этой лекции.

Даже если бы я прочла письмо раньше, всё равно выпила бы зелье. Дар так и не проснулся до конца, а спросить совета мне было попросту не у кого.

Гнев вытеснил усталость.

Забытый на столике листок с портретом кузена короля и его невесты обжег обидой.

Вместо гневной тирады в Матиаса полетел скомканный портрет Хелианты.

— Интересно, в какой момент я должна была к тебе прийти? — зашипела я, когда он уставился на бумажку. — Когда на тебе висела принцесса Хелианта? Или когда Гаррик Драквор требовал встречи с будущей заклинательницей так, словно он у себя дома?

Ректор тяжело вздохнул, поднял листок, развернул его и без раздумий швырнул в камин.

— Мои руки связаны, Ариадет, — устало сказал он, опускаясь на край кровати. — Валериан играет с Грегорисом в любезности. Он знает о нас. В ту ночь, три дня назад, я потерял сознание в кабинете. Ты выпила зелье, а я ощутил отголоски. Понял, что ты что-то сделала, но не понимал что именно, пока не увидел тебя сегодня.

Он провёл рукой по лицу.

— Чтобы вырваться из дворца и отвязаться от Хелианты, пришлось признаться кузену, что ты моя пара. Это ничего не изменило. Пока мы не поймём, кто шпионит во дворце, я вынужден делать вид, что поверил в ложь Хелианты.

Это было больно.

Но предсказуемо.

Как однажды сказала Мари: когда на кону судьба королевства, старые традиции быстро превращаются в легенды.

— Дай угадаю, тебя и жениться заставят, если я лишусь Дара и не смогу создать Валериану артефакт, — нашла я объяснение панике Матиаса.

Дракон ничего не ответил. Лишь обреченно вздохнул и лёг рядом, укутывая меня своей магией. Я не стала требовать слов, которые не готова была услышать. По крайней мере, не в таком состоянии.

Какое-то время мы просто лежали молча.

Матиас прижимал меня к себе так, словно боялся, что я растворюсь. А я наслаждалась дымкой в голове и его теплом, согревающим изнутри.

Утренний визит незаметно перетёк в вечерний, и, судя по всему, уходить ректор не собирался. Стоило ему ненадолго отлучиться, слабость накатывала с новой силой.

— Что-то не так… раньше это работало, — прошептала я, когда комнату наполнил аппетитный аромат бульона.

— Подождём ещё, — напряженно ответил он.

На Шалот медленно опускались сумерки, а мой заботливый дракон даже не думал возвращаться к обязанностям чужого жениха.

— Тебе нельзя здесь ночевать. Ты помолвлен, помнишь? — приоткрыв один глаз, я посмотрела на задумчивого мужчину.

В ответ появилась кривая улыбка.

— О таком сложно забыть, — выдохнул он, притягивая меня ближе. — Я предпочёл бы что-то более надёжное. Например… быть женатым, — хрипло прошептал ректор, уткнувшись носом в мои волосы.

После стольких часов в комнате, пропитанной драконьей магией, пустота внутри начала оживать. Слабые отголоски силы снова тянулись к его магии, а сон отступал.

Я даже попросила принести ещё бульона.

— Я не стала безмагом. Дар снова начал просыпаться, — с облегчением выдохнула я, прижимаясь к мужской груди.

Рука, лежавшая на моей спине, едва заметно дрогнула. Я подняла взгляд и наткнулась на неожиданно строгого дракона. Голубые глаза сияли, как льдинки, и ласковый голос никак не сочетался с холодным выражением лица.

— Начал, но слишком медленно, малыш, — разочаровал меня ректор. — Валериан не позволит провести у твоей постели несколько суток. У нас просто нет столько времени.

Вот теперь страх накрыл по-настоящему.

— Что это значит? — голос сорвался, пальцы сами вцепились в его рукав. — Ты просто уйдёшь… вот так? Оставишь меня? — я почти трясла Матиаса, не веря услышанному.

Тяжёлый вздох, короткий хмык.

— Конечно нет, моя напуганная пара. Просто придется сделать кое-что, что серьезно испортит планы короля, — прозвучало слишком ласково.

Притворно ласково. Потому что ладони, скользившие по моим плечам, ощутимо напряглись.

— Что ты имеешь в виду? — я прищурилась, вглядываясь в мрачное лицо своего тайного жениха.

Что бы он ни задумал, мне это точно не понравится.

— Ритуал, — произнёс Матиас так, словно озвучил наш общий приговор. — Иначе стабилизировать твою силу не выйдет. Возможно, Натания знает другой способ, но мы не можем с ней связаться. Грегорис позаботился о том, чтобы твоя бабушка и мама не появились в Шалоте.

В ушах зашумело.

— Мама… бабушка… — почти беззвучно сорвалось с губ, пальцы снова нашли опору в его руке.

Матиас покачал головой.

— С ними всё в порядке, — утешающе погладил меня по волосам. — Гаррик выпустил шипокрылов. Они не дают дирижаблям подниматься. Несколько недель, пока стаю не отловят, воздушного сообщения не будет. Даже писем.

Мысль о том, что с родными ничего не случилось, приглушила панику, но страх никуда не делся.

— Чувствую себя лисицей в загоне, — прошептала я, обхватив Матиаса за шею и прижимаясь к широкой груди.

Лишь тогда он оттаял. Провёл рукой по моей спине и уткнулся носом в шею, жадно втягивая воздух.

— Знаю, малыш. Поэтому твой Дар – наш единственный шанс, — едва слышно выдохнул он, касаясь губами моей кожи. — Просто доверься мне. К утру станет легче. Обещаю.

Его движения стали мягче, плавнее, будто он пытался отогнать тревожные мысли — и свои, и мои.

И только сейчас до меня наконец дошло, что именно нам предстоит сделать.

— Сегодня? — спросила я, всё ещё не веря, что нет другого способа избежать выгорания.

— Сейчас, — тихо подтвердил ректор, и в его глазах было больше усталости, чем уверенности.