Ариадет.

Старуха кривилась снова и снова, читая бланк, а потом указала на красные буквы.

“Наличие дара обязательно!” — гласила табличка на её столе.

— У меня есть дар. Он ещё не спит, а потому плохо поддается контролю. Но служить помощницей у знахарки раньше можно было даже с каплями магии, — снова попыталась объяснить.

— Это раньше, а теперь король решил, что только одарённые идут в ассистенты. Знахарка, лекарь, аптекарь, артефактор – неважно, всем нужна лицензия старосты или префекта. Если вы не способны выдавить даже капли магии, боюсь, вы нам не подходите, — прогремел голос мадам Бушар.

Кажется, она возглавляла факультет бытовых чар.

Вначале я решила, что повезло — что я пробуюсь вовсе не к ней. Но потом мадам с лекарского факультета стало дурно, и теперь эта неприятная особа единолично принимала решение.

Увидев меня, она сразу скривилась — так, будто я уже заранее завалила все вступительные испытания.

Уже около часа женщина пытала меня, будто я претендовала на должность лекаря самого короля.

С травами и растениями я с лёгкостью справилась, а вот магия от усталости совсем отказалась слушаться. Старуху это жуть как разозлило.

Особенно когда после первого “У вас нет дара, следующая!” я наотрез отказалась уходить.

Не зря бабуля готовила меня с самого детства. С недавних пор в лавке не позволено работать без лицензии, иначе я бы осталась помогать ей без всяких столичных образований. Но нет.

Даже чтобы собирать травы и лечить простых буржуа, ассистентке знахарки нужна лицензия короля. Новые правила вышли незадолго до моего восемнадцатилетия. Бабуля ругалась, бурчала, но всё же отправила меня в Шалот.

Самой-то ей лицензию староста принес прямо домой. Что было неудивительно, учитывая, что одарённых, кроме нас, в посёлке Маржоран не было. Да и вообще, кроме стариков, там мало кто жил.

И только мы с бабушкой лечили всех и от всего.

Без меня ей никак не управиться самой, а до ближайшего городка Приванс — не меньше двух часов езды на повозке и около часа на дилижансе. Многим старикам просто не хватит сил на такую дальнюю дорогу.

По этой причине мне нужно обязательно поступить.

Весной предстоит собрать разнотравье для настоек на зиму, и без бумаги из Академии староста не позволит работать в лавке и бродить по лесу.

Всё сложилось совсем не вовремя: долгое путешествие дирижаблем, усталость и испытание в первый же день.

Как назло, не удавалось выдавить даже жалкие магические искры.

— У меня есть дар, честно. Я бабушке даже с травами для лавки помогала, и настойки многие уже знаю, — опять поспорила, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Старая карга Бушар подалась вперёд, скривилась и подняла палец, собираясь повторить свою любимую фразу о магии.

Однако прежде чем меня выгнали в третий раз, дверь за спиной громко хлопнула, заставляя профессора выпрямиться.

— Что у нас тут, мадам Бушар? — прозвучал бархатистый низкий голос, заставляя замереть.

Спину обдало жаром, а потом внутри всё запело, будто я выпила настойку бодрости. Даже сонная сила заворочалась внутри, очнувшись от долгого перелёта.

Гулкие мужские шаги звучали в ритм с моим сердцем, тело окутало тёплой волной, щеки вспыхнули, а магия заколола на пальцах.

Это был дракон — тот самый, о котором сплетничали этюдантки у кабинета.

Ректор Академии Одарённых в Шалоте — Матиас Торнвуд, кузен короля и самый завидный холостяк на всём континенте.

Причина того, что даже аристократки мечтали открыть в себе дар и попасть именно сюда.

Об его внешней привлекательности ходили неприличные слухи. И когда он сел рядом с мадам Бушар, я поняла — они не врали.

Тёмные, почти чёрные волосы с каштановым отливом, голубые глаза, будто ледяные озёра, резкие аристократические скулы, четко очерченные губы, уголки которых были приподняты в насмешливой ухмылке.

Он поймал мой взгляд, и в то же мгновение улыбка стала шире.

Этот мужчина привык к такой реакции этюданток, и она его откровенно забавляла.

Я же застыла, забыв, что мы не одни, что это Академия и зачем я вообще пришла.

Голубые глаза смотрели в самую глубину, заставляя смутиться и покрыться волнующими мурашками.

В посёлок заезжали молодые мужчины, многих я встречала, когда выезжала в город за бутылочками для настоек.

Но Матиас Торнвуд был не просто красив. В нём было нечто большее — необъяснимая, хищная притягательность. А ещё он заставил мою магию проснуться — такого прежде никогда не случалось.

Пока я бесстыже разглядывала ректора, он о чём-то говорил с мадам Бушар.

Карга кривилась, возмущенно хмурилась, а молодой дракон то и дело улыбался, посматривая на растерянную меня.

Выслушав короткий доклад профессора, ректор небрежно развернул мои документы и откинулся на спинку стула.

— Мадам Бушар считает, что вы недостаточно одарены, буржуа. Однако сегодня ваш счастливый день, — доброжелательно произнёс он, лениво просматривая записи. — Поскольку единоличное решение можно оспорить у префекта и подать жалобу королю, я даю вам ещё один шанс…

Желая назвать моё имя, Матиас Торнвуд опустил взгляд на бланк — и манящая улыбка испарилась.

Насмешливо прищуренные глаза слегка расширились, а потом он сел ровнее, забрал мои бумаги у удивлённой такой реакцией Элоизы Бушар и принялся листать страницы.

— Ариадет Вуд, — произнес мое имя так, будто мы уже знакомы.

От низкого голоса и того взгляда, которым ректор Торнвуд наградил меня после, кожу закололо, а щёки вспыхнули ещё ярче.

Кажется, только сейчас он впервые меня увидел. Пусть и сидел в кабинете уже больше десяти минут.

Или впервые понял, на кого смотрел?

И то, как он смотрел…

Голубые глаза будто прожигали насквозь, хотелось одновременно убежать и подойти ближе. Дрожащая внутри сила то и дело покалывала ладони, но показываться не желала.

Облизав сухие губы и преданно глядя в глаза ректора, я пыталась придумать, как убедить его, что дар подчинится. Всё, что нужно — отдохнуть и немного освоиться.

— У меня есть магия, — прошептала я, а потом, слыша, как громко пульсирует сердце в ушах, закусила губу, чтобы не издать всхлип.

Если он не поверит, меня позорно отправят домой. И что тогда?

Бабуля не справится одна. Собирать травы и одновременно работать в лавке не под силу даже ей, а значит, старики останутся без знахарки.

По моей щеке покатилась слеза. Глаза дракона мелькнули золотом. Бланк в его руке дрогнул, а губы растянулись в снисходительной улыбке.

— Ну конечно, есть, мадемуазель Вуд, — тихо, почти шёпотом произнёс он и, протянув свободную руку, кивнул: — Вашу ручку, — пояснил свой странный жест.

К столу, за которым сидела ошарашенная происходящим мадам Бушар, я шла на негнущихся ногах.

Прикоснуться к дракону. Другие этюдантки мечтали увидеть его хоть одним глазком, а мне предлагали — прикоснуться.

Расширившиеся глаза старой карги подсказывали, что происходит что-то необычное. А возможно, даже совсем неприличное.

Я шла, потом неуверенно подняла руку, занося её над протянутой ладонью.

— Я не кусаюсь, Ариадет, — понизив голос и наклонив голову, ректор расплылся в улыбке, подался вперёд и сам схватил меня за руку.

Кожу закололо, будто я прикоснулась к напитанному артефакту, который вот-вот полыхнет магией.

Одернуть руку ректор не позволил — напротив, сжал её ещё крепче, а потом меня окутала чужая сила. Мягкая, как тёплый плед, дурманящая, как сладкий напиток, и манящая, как спелый фрукт.

Наваждение длилось всего мгновение.

Рука Матиаса Торнвуда отпустила так же резко, как и обхватила мою, а я отшатнулась, прижав ладонь к груди, будто обожглась.

Без магии дракона стало холодно, пусто и даже тоскливо.

Пришлось опустить взгляд, чтобы не выдать истинных чувств.

— Вот ваши документы, этюдантка Вуд. Поздравляю, вы прошли вступительное испытание на факультет лекарских трав. Отправляйтесь на расселение, — с лёгкой хрипотцой произнес бархатистый баритон.

О, Древние, если он со всеми так разговаривает — неудивительно, что девушки теряют голову от одной встречи.

Опасаясь поймать взгляд ректора или услышать возражение старухи, я схватила бумажку и почти бегом направилась прочь.

Что вообще это было? И почему я так на него реагирую?

***

Огромная яркая стрелка “Расселение” сияла в каждом из коридоров.

Три учебных корпуса — по одному для каждого факультета, и вот я добралась до жилого здания.

Встав в очередь на поселение, никак не могла избавиться от мысли, что половина Версалии явилась поступать одновременно со мной.

Кто-то тащил книги, клетки с птичками или огромные сундуки. И только я пришла с небольшой сумкой.

В листовке, которая пришла из Академии, было указано, что нам выдадут форму. Вот я и не стала набирать кучу вещей.

Эх, кто же знал, что вместо аккуратных голубых и зеленых костюмов, в которых ходили старшекурсницы, нам выдадут тёмно-синие… нечто.

Укороченная юбка до колен позволяла всем мужчинам рассмотреть ноги, а рубашка — неприлично тонкая, почти прозрачная.

Даже на вешалке было видно, как сквозь ткань проступает бельё.

Дополняли картину короткие брюки, едва доходившие до середины икры, и странные сапожки.

И это — наша форма на все занятия?

Соседки по очереди были удивлены не меньше. То тут, то там слышался ошарашенный шёпот и приглушённые всхлипы.

Чем больше был сундук с нарядами, тем ошеломлённее становилось лицо после полученной формы.

— Маменька меня домой заберет, если увидит, — шептала русоволосая этюдантка, с ужасом глядя на новую одежду.

— В этом году совсем пожадничали, — вторила ей блондинка.

— И такие речи я слышу от каждой второй буржуа, — тяжело вздохнула мадам Атлас, выдававшая одежду, распорядок и ключи.

Мадам можно было только посочувствовать.

Если верить слухам, из-за нового указа короля в Академию явилось в пять раз больше этюданток, чем прежде.

Теперь в комнатах селят не по двое, а сразу по трое. Тем, кому не досталось место среди первогодок, выпало подселение.

Конечно, я оказалась в числе “счастливиц”, получивших всего лишь кровать в комнате старшекурсниц.

Уже предвкушая знакомство с будущими соседками третьего года, я поднялась на третий этаж.

Поворот, небольшая зона с какими-то диванчиками — и я наконец окунулась в тишину.

После шумного дирижабля, дилижанса и омнибуса это казалось благом.

Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной и выдохнула.

Только сейчас, скользнув взглядом по комнате, осознала:

— Я больше не дома. Теперь я этюдантка факультета лекарских трав, Ариадет Вуд, — прошептала и улыбнулась своему отражению в стекле.

Странное чувство — новое, хрупкое, немного пугающее.

Но где-то под кожей, там, где дремлет сила, уже теплилось предчувствие — впереди год, который всё перевернёт.

༺☆༻❖༺☆༻

Матиас Торнвуд

༺☆༻❖༺☆༻

Ну как вам наш дракон? 🐉 Как думаете сколько ему годиков? Свои варианты пишите в комментариях!