Восемь лет спустя.

Оглушающий рев сотрясал пустыню, а облако белого песка сразу показывало, откуда именно несётся монстр.

Менталисты заметно напряглись: на руках вспыхнула магия, а глаза неотрывно следили за горизонтом. Но мчавшийся в сторону лагеря крамл и не думал останавливаться. Воя, он поднимал пыльную бурю, и несся прямо на нас.

— Мама, а почему адепты испугались? Ты говорила, Кламб ручной, — прошептал мне на ухо Фергюс.

Как я могла объяснить малышу, что добрым он был только для меня? Охрана рядом — это аппетитная закуска к праздничному столу.

— У них нет волшебного артефакта, дорогой. А значит, для них он опасен, — выдала я удобную полуправду.

Как еще объяснить, что мама немножечко не маг? Ребёнок, в отличие от взрослых, не сумеет хранить опасную тайну. Но моего мужа не зря боялся даже сам Главный Инквизитор.

Фердинанд с лёгкостью мог бы править Империей. Пресветлый наделил его не только мощной магией, но и щедро добавил смекалки.

Шесть лет назад, когда Фергюсу едва исполнилось полгода, муж заявил, что завтра важное событие: кровавая луна, что бывает раз в несколько сотен лет, и нам с Таргосом предстоит создать особый артефакт. Артефакт, который позволит магу обладать силой ведьмы.

Естественно, никаким артефактом мы тогда не занимались.

Фердинанд и Таргос сделали его ещё до рождения Фергюса. Как только принц узнал, что станет отцом, он начал искать способ скрыть магию ребёнка. Не зная, кто родится — маг или ведьма, — он не желал рисковать и полагаться на старые договорённости с братом.

Со временем Николас действительно создал артефакт. Правда, сам он не понимал, для чего именно. Но декану факультета артефакторики быстро подсунули удобную версию. После этого он, как индюк, расхаживал по Академии, кичась причастностью к уникальной разработке. Фердинанд и Таргос получили странный накопитель, убедились, что Николас ничего не понял, и стали ждать подходящего момента, чтобы выдать ложь за правду.

И вот нужная ночь настала. Таргос наполнил артефакт своей силой, а потом всю ночь нянчился с внуком. Как оказалось, ни моя чуждая природа, ни магия Фергюса не испугали ведьмака. Он так хотел внука, что странное родство стало поводом считать его своим.

Я не возражала.

Прошедшие годы показали: союз ведьм и магов может быть успешным, если у них есть общая цель и интересы. Пока что в Леворне всё работало, и Фердинанд с Таргосом верили, что это только начало.

Для меня началом стало то утро, когда принц выдал всем ту самую полуправду, что позволила мне не бояться разоблачения и использовать силу даже за пределами ковена.

Ведьминский артефакт — единственное бесценное сокровище. И с такой удачей он работал лишь на тех, в чьих жилах текли только капли собственной магии. Как у меня.

Слабая легенда, подкрепленная всеобщим восторгом, — и я стала не просто женой ректора и матерью потенциального претендента на трон, но и первым магом, которому позволили пользоваться силой ведьм.

Своей нет — значит, одолжим. Удобная версия: все влиятельные горожане были одаренными магами, а бедняки позволить себе уникальное устройство не могли. Таким образом, я получила артефакт-прикрытие и почти полную свободу.

Не зная о моем родстве с Таргосом, все поверили в удачную историю. Даже менталисты не смогли определить, ведьма я или артефакт действует сам по себе.

Хотя Иларион пытался — он один до последнего считал идею принца безумием.

Но как ни напрягался Инквизитор, улавливал лишь магию Таргоса, надежно скрывающую мою. Кровное родство сыграло нам на руку.

Как и тот самый первый визит в пустыню, после которого Фердинанд поклялся больше меня туда не водить.

В тот день всё началось с хвастовства…

***

За год до появления Фергюса.

— Артефакт переноса. Активируй, если я не удержу зверя – моментально окажешься в лагере. А если мной решат отобедать, просто сообщи старосте курса: они знают, что делать, — с улыбкой сообщил супруг, сунул мне в руку круглую штуковину и пошёл куда-то вперёд.

Это был наш первый визит в пустыню, и, конечно же, принц не мог упустить шанс покрасоваться.

Он решил показать, насколько силен, и продемонстрировать, как именно добывают ту самую редкую слезу крамла.

Сначала всё шло по плану: облако пыли, рев, от которого звенело в ушах, и мой муж с видом опытного охотника.

Признаюсь, какое-то время я даже им залюбовалась.

Собранный, с горящими глазами, он выглядел опаснее любого здешнего монстра. По крайней мере, я так считала, пока на горизонте из клубящейся пыли не вынырнуло ОНО.

Когда Фердинанд рассказывал мне о розовом, огромном и крайне опасном чудовище под названием крамл, я представляла его иначе. В реальности это был ходячий круизный лайнер, несущийся на тебя со скоростью космического корабля, да еще и щелкающий зубастой пастью хуже, чем акула.

В остальном — обычная ящерица, только очень большая и чересчур громкая.

Первое столкновение впечатляло: магические нити, почти невидимые шары и Фердинанд, который оседлал чудовище с самодовольной улыбкой на лице.

Всё было гладко… пока я не чихнула.

Пыль и песок закручивались в вихрях и долетали даже до меня. Я не думала, что получится так громко. Наблюдая за ним, вообще забыла обо всех наставлениях. А потом взяла — и чихнула.

Несмотря на собственный рев и отчаянные попытки отбиться от наглого мага, ящер услышал.

А затем слишком ловко скинул Фердинанда и помчался ко мне.

На миг показалось, что всё это время зверь лишь забавлялся, позволяя собой управлять. Но теперь, уловив действительно вкусную добычу, он перестал играть — и в его движениях появилась хищная решимость.

Менталист улетел куда-то в пески, отфутболенный трехметровым хвостом. А крамл прыжками начал забираться на мою “обзорную площадку”.

Сначала я ещё возмущалась, что Фердинанд оставил меня на вершине дюны, сам спустившись в долину. Теперь же это расстояние казалось ничтожным.

Два прыжка крамла, чтобы добраться до легкой добычи, рёв Фердинанда, пытавшегося его удержать, — а я застыла.

Забыла про артефакт переноса и просто оцепенела. Лишь когда оказалась в облаке пыли и Фердинанд прикрыл меня собой, случилось странное.

Столкнувшись с магией принца, розовый монстр с жалобным визгом отлетел к подножию дюны, а потом обиженно поджал хвост и начал скулить.

— Это ещё что за… — начал отборно ругаться мой супруг.

Так мы и выяснили, что розовые хищники, как и знакомые нам паразиты-лужи, обожают ведьминскую магию. Только, в отличие от чёрной каракатицы, ящерица не пыталась меня сожрать. Скорее прыгала вокруг, будто огромный щенок, стремясь прокатить и выманить угощение, преданно виляя массивным хвостом.

Фердинанда такие новости не порадовали.

Почти неделю ректор рылся в дворцовых архивах, пытаясь выяснить, что за феномен его жена и чем это грозит.

Можно было и не стараться.

Уже на занятии с Таргосом я узнала, что ответ лежал на поверхности: ведьм в Вернегарде давно не водилось, а потому об их отношениях с крамлами попросту забыли.

Что неудивительно — всё-таки это земля менталистов. Поэтому маги и не знали, что ящериц можно не только мучить, но и приручать. И что для добычи ценной слезы вовсе не обязательно истязать монстра: достаточно накормить его ведьминской силой и ласково попросить.

К счастью, в тот день в пустыне были только мы с Фердинандом. Иначе картина того, как розовое чудовище позволяет мне гладить свою клыкастую морду, вызвала бы слишком много вопросов.

Но свидетелей не оказалось: никто не видел, как огромная туша скакала рядом со мной, виляя трехметровым хвостом. Никто не слышал, как принц, бранится, пытаясь отогнать монстра от жены.

И уж точно никто не узнал, какими словами он ругал свою чересчур любопытную супругу. Которая вместо того, чтобы воспользоваться артефактом переноса и вернуться в лагерь, полный адептов-менталистов, стояла и надрывалась до хрипоты, пока на нее несся клыкастый зверюга.

***

Этот урок не прошёл даром для всех.

Фредерик и Фердинанд поняли: мир, о котором они, казалось бы, знали всё, способен преподносить сюрпризы. А из-за разногласий с ведьмами многие знания оказались утеряны или спрятаны в ковенах.

И если сам факт тайных сведений, помимо книги Родалона, мало кого обрадовал, то возможность добывать слезу крамла без риска для адептов пришлась ректору по вкусу.

Благодаря артефакту и случайному стечению обстоятельств, я могла показать Фергюсу, что его мир шире, чем принято считать. И что даже древние истины могут быть верны лишь отчасти.

Во все глаза малыш наблюдал, как на нас несется грозный монстр — и вдруг его заслонила черная тень.

— Фердинанд? — устало простонала я, пытаясь обойти мужа.

— Ты не знаешь, как отреагирует “милый питомец” на мага. Он не слишком жалует менталистов, — рыкнул Фердинанд, и на его руках вспыхнула магия.

Учитывая то, что с ним когда-то делали, я не удивлялась. Но всё же чувствовала: зверь, поднимающий столб пыли, не нес угрозы.

Он скорее сгорал от нетерпения, чем от ярости. А вой, который маги приняли за предвестие нападения, был проявлением радости, а не агрессии.

Крамлы не были глупыми.

Учуяв толпу менталистов, ящер замер и покорно склонил голову, обиженно поджимая хвост. Он явно рассчитывал на угощение и игру, но, увидев чужаков, понял: я пришла сюда не ради него.

Обычно Фердинанд брал с собой охрану, когда нам нужна была слеза. И пусть Кламб отдавал её добровольно, удовольствия это ему не доставляло.

— Видишь, — тихо шепнула я недовольному мужу.

Ткнув его пальцем, мол “я же говорила”, пошла знакомить Фергюса с ящером.

На следующий вечер, в нашем особняке в Леворне, впервые сказка для Фергюса была не о великих сражениях менталистов против жутких пустынных чудовищ.

— Ты понимаешь, что ситуация с ведьмами может измениться в любой момент? — прошептал Фердинанд, подтыкая сыну одеяло.

Могла.

Ведь у Таргоса не было наследника, а Фергюс оказался магом, таким же сильным, как его отец. Это радовало и одновременно тревожило.

За восемь лет у Фредерика так и не родился сын. А это значило, что, несмотря на все отказы Фердинанда, наш ребёнок оставался прямым претендентом на трон.

Но вслух об этом говорить было запрещено.

У Императора оставалось еще десять лет, чтобы обзавестись наследником. И, судя по слухам, он уже отчаялся настолько, что решился завести фаворитку.

Августа рвала и метала, дозволенные при дворе цвета становились все бледнее, а мы с Фердинандом прятали свое тихое счастье в столичном особняке.

С ребёнком в башне ректора жить было неудобно. Но и отказываться от спальни наверху мы не спешили.

Она стала нашим местом уединения. Когда Фергюс оставался с нянями и учителями, мы могли позволить себе минуты слабости… или несколько часов страсти.

В остальное время Фердинанд возвращался в особняк. А у меня наконец появилось место, которое я могла назвать настоящим домом.

Что касается прошлого.

За столько лет оно казалось каким-то странным сном. Будто там я спала, а только здесь по-настоящему проснулась.

Таргос больше не показывал мне отражение, а я и не просила.

Да и сам он настолько проникся рождением Фергюса, что, кажется, забыл о том, что я ему не родная.

Теперь у меня была настоящая семья, а у Фергюса — пусть и тайный, но всё-таки дедушка.

А возможно, однажды наша небольшая и разношерстная семья станет еще больше.

Точнее, не когда-нибудь, а очень скоро.

Уж слишком любвеобильным оказалось моё посапывающее рядом ручное чудище.

— Я чувствую, у нас будет маленькая ведьма, сладкая. Не переживай, я уже придумал, как объяснить ее брак с ведьмаком, когда Таргос выберет достойного жениха, — сонно пробормотали за спиной.

В смысле — брак с ведьмаком?!

Что значит — уже придумал?!

Я сама только сегодня узнала!

Понимая, что утро моего всезнающего мужа начнётся вовсе не с поцелуев, я решила не откладывать и активировала кулон.

— Вэле. Спокойный сон до утра, — прошептала.

Успокаивающая темнота сменилась запахом океана, а на талию легли тяжёлые ладони.

— Я знал, что ты не сможешь терпеть до утра, сладкая. Уже больше недели мы не оставались вдвоем, я жутко соскучился, — прошептал Фердинанд в мою шею и принялся стягивать платье.

Желание ругаться сменилось недоумением. Кажется, похотливое чудище специально попыталось меня разозлить, чтобы я активировала кулон — и он мог меня соблазнить.

Что ж, похоже, кого-то ждёт сюрприз.

— Значит, ты не уверен, что у нас будет ведьма? — слегка разочарованно спросила я, наклоняя голову и позволяя себя целовать.

Губы супруга застыли на коже, а меня развернули, заглядывая прямо в глаза.

— Ты в положении? — с искренним изумлением поинтересовался принц.

Я планировала сделать это иначе: романтический ужин после утомительного путешествия, потом няня для Фергюса и ночь любви. Но вышло не хуже, чем я представляла.

Глаза полные огня и удивления, вопросительно вздёрнутая бровь…

Помня, как именно он заманил меня на пляж, я лукаво улыбнулась и не стала отвечать прямо.

— Что ж, если ты ещё не придумал, как объяснить обряд нашей дочери и ведьмака, самое время начинать думать, — наигранно невинно объявила я.

А потом, выскользнула из объятий ещё более шокированного мужа и направилась в океан.

Вот теперь ему есть над чем поломать голову. А правда ли у нас девочка-ведьма или нет — узнаем не скоро.

Да, в эти игры можно играть вдвоём. Кажется, нам никогда не будет скучно вместе.

Особенно “весело” приходится моему строгому ректору. Жена ему досталась очень уж необычная — прямо-таки не от мира сего.

Под хриплый голос Фердинанда, обвиняющего меня в том, что я доведу его до седых волос, я вошла в воду. Хочет поговорить — пусть сначала поймает.

Играть так играть. Не зря же я активировала кулон.

КОНЕЦ.

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻

Дорогие читатели!

Спасибо, что прошли со мной весь этот путь.

Сегодня мы закрываем историю Фердинанда и Юли.

Их путь оказался непростым, но всё сложилось: любовь, семья, дети, — и впереди их ждёт долгая, счастливая жизнь, полная приключений. А мы с вами встретимся уже совсем скоро — в новой книге.

Академия, снова ректор, но уже дракон, его студентка и загадочное печенье судьбы. Будет весело, атмосферно и с огоньком.

Подписывайтесь на мою страницу, чтобы не пропустить обновления.

https://litnet.com/shrt/4UFJ

История Матиаса и Ариадет — в романе «Печенье судьбы. Соблазнить ректора».

https://litnet.com/shrt/gbCN

Аннотация

Рыжая беда с глазами на пол-лица и обаятельный ректор-дракон. Что, если печенье решает судьбы королей? Что, если деревенская кудряшка поступает в Академию магии? И что, если её приставили под надзор не кого-нибудь, а самого ректора-дракона?

Он — Матиас Торнвуд. Суровый. Притягательный. Сногсшибательно красивый. Она — Ариадет Вуд. Не легкомысленная кудряшка, а заклинательница, способная изменить судьбу целого королевства.

А между ними — печенье судьбы. Артефакт, который можно отдать только добровольно. И ещё одна особенность: если заклинательницу обидеть — изменится судьба королевства.

Так же заглядывайте в новинку «Украсть сердце короля» (ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ)

https://litnet.com/shrt/mx66

✨ Спасибо вам за активность и поддержку.

Это невероятно важно для меня и помогает не опускать руки, даже в самые трудные моменты. Помните: каждый ваш комментарий бесценен. Это знак, что я пишу не зря, что вы рядом.

Спасибо, что остаетесь со мной! 💖

⸻⚜⸻༺❖༻⸻⚜⸻