Горе-муж объявился на берегу только через час.

Я успела протоптать тропинку в песке и почти по колено намочить платье, остужая в холодной воде кипящие внутри эмоции.

Даже волны стихли, словно не хотели мешать моим мыслям, а сквозь тучи робко пробивалось солнце.

Но ураган внутри лишь крепчал. И прорвался в тот миг, когда на талию легли тяжёлые ладони мужа.

— Ты соврал мне! — взвыла я раненым зверьком и тут же оказалась в слишком крепких объятиях.

— Тише, малыш. Прежде чем ты меня покусаешь, дай объяснить, — прошептал Фердинанд, прижимая к груди.

Вместо привычных мурашек возбуждения, объятия предателя вызвали вспышку гнева.

— Я верила тебе! А ты меня продал! За книгу? Серьезно? — вскрикнула еще громче, отчаянно вырываясь.

Вместо ответа по шее скользнули его губы. Поцелуи обжигали кожу, запах океана смешивался с запахом грозы, и я вдруг осознала: наглое чудище пытается одурманить меня своей магией.

— Даже не пытайся, иначе прокляну, — слабо прошипела я, ощущая, как из тела уходит напряжение.

Магия была похожа на океан — обволакивала, убаюкивала, дарила чувство безопасности. Мысли становились вязкими. А руки принца, еще недавно казавшиеся предательскими, вдруг ощущались слишком приятными.

Сама не заметила, как прижалась к его груди, наклонила голову, подставив шею под поцелуи… а через мгновение уже лежала на песке.

Магия, дерзкие мужские ласки — всё это заставило меня забыться, расслабиться, поддаться. Но и тут ждало разочарование: стоило по телу расползтись волнам возбуждения, как Фердинанд шумно выдохнул и отстранился.

— Хорошо, сладкая, — прошептал он, приглаживая мои волосы. — Теперь, когда твоя злобная ведьма снова спит, можем поговорить.

Было даже обидно, что он остановился. Но, вспомнив, что я вроде бы на что-то злилась, я с трудом собрала остатки гордости и тоже села рядом.

— Я не злобная ведьма, — буркнула, демонстративно поправляя мятое и мокрое платье.

Фердинанд обреченно вздохнул и тихо фыркнул.

— Ты плохо контролируешь силу, Юля. Твои глаза сияли, когда я пришёл. Даже буря стихла от всплесков магии. Прости, не стоило оставлять тебя одну. Но мне нужно было заключить договор с главой, пока он не пошёл к Фредерику.

Я похолодела. Значит, это я сама разогнала тучи?

Мысль об этом показалась жутковатой, но времени осознать не было. Всё внимание захватил договор с Таргосом — вот что повергло меня в ярость.

— Ты продал меня за книгу, — напомнила я, глядя ему прямо в глаза.

— Полагаешь, если бы он пошёл к Императору, условия были бы мягче? Или я должен был сказать ведьмаку: “Подожди, пока я посоветуюсь с женой”? — наигранно удивился он.

Ну да, выглядело бы это странно. И решение Фредерика вряд ли обернулось бы в мою пользу.

— Ты всё равно должен был мне сказать, — не уступила я.

Фердинанд чуть прикрыл глаза, потом устало потер переносицу и, недолго думая, снова уложил меня на песок.

— Я сказал. Даже позволил ведьмаку явиться сюда, в наш дом, чтобы ты не чувствовала себя униженной. Так что я сделал не так? — его голос стал резче. — Проблема не в Таргосе, Юля. И не в договоре. Проблема в том, что ты мне не доверяешь. Всё время меряешь мою жизнь правилами своего мира. Но здесь другие законы. Другая жизнь. Я – принц, а ты моя жена. Наше положение и так шатко из-за происхождения Юлианны. Я учитываю каждую деталь, принимая решения. А ты?

Последний вопрос ударил почти физически.

Нет, я не могла оценить все риски. Я банально не знала, как устроен этот мир. Всего несколько раз была в городе, а во дворце за мной следили “няньки”…

Сначала стало горько, потом ещё и стыдно. Я чувствовала себя подростком, который только пытается казаться взрослым.

Злость медленно угасала, растворяясь, как буря в тихих волнах. Муж держал мой взгляд, наблюдая, как приходит осознание.

А потом шумно выдохнул и коснулся губами моего лба.

— Сладкая, я обещаю, что буду обсуждать с тобой все важные решения. Но сначала тебе нужно привыкнуть к новой жизни. Пусть всё устаканится, и тогда займёмся твоим образованием. Я покажу тебе Империю, захочешь – даже к крамлам отправимся в пустыню. Просто доверься мне. Сейчас главное – твоя безопасность, а остальное решим позже, — прошептал Фердинанд, а потом отстранился и мягко поднял мой подбородок, заставляя встретиться взглядом.

Черные глаза сверкали от желания, и всё же в них скрывалась тревога.

— Всё равно я зла на тебя, — пробурчала я из чистого упрямства, чувствуя, как щеки заливает жар.

Я что, и правда вела себя как истеричка?

Улыбка Фердинанда стала ласковой, он провёл пальцами по моим волосам.

— Я знаю, моя гордая ведьма. Со страстью у нас всё прекрасно, а вот с доверием есть над чем работать. Это придет со временем. А теперь давай займемся чем-то более полезным, чем ссоры. Завтра мы возвращаемся в реальность, — его голос стал ниже, теплее.

Судя по опыту прошедшей недели и по тому, как его взгляд скользнул к моим губам, было ясно, что именно он считал тем самым “полезным занятием”.

Пусть внутри все еще тлела обида: он не счел нужным заранее сказать о переговорах с папочкой Юлианны. Но в одном Фердинанд был прав — тратить остатки спокойного отдыха на споры не хотелось. Всё равно это ни к чему не приведёт.

Откажи он Таргосу — тот побежит к Фредерику. Так или иначе, ведьмак получит своё. И лучше уж пусть мою судьбу решает Фердинанд, чем его брат.

Приняв решение отложить скандал до лучших времён, я откинулась на песок и прикрыла глаза.

— Ведёшь себя как похотливое чудище, — наигранно вздохнула и подставила губы для поцелуя.

Принц облегченно выдохнул, понимая, что буря миновала, обвил рукой мою талию и притянул ближе.

— Мне жаль, жена, но не сейчас, — прошептал, едва касаясь моих губ, словно дразня, но не целуя. — Сначала обед. А потом нас ждёт весьма увлекательное занятие. Уверен, тебе понравится. Это именно то, чего ты просила, — слишком мягко добавил он.

В следующее мгновение, вместо ожидаемого поцелуя или попыток соблазнения, Фердинанд вскочил на ноги и протянул мне руку.

— Пойдем, сладкая. Ты пропустила завтрак. Скоро начнутся занятия, и нам нужно всё обсудить, — сказал он с лукавой улыбкой, явно читая в моих глазах весь спектр эмоций.

Удивление, разочарование и холодную решимость.

Ах вот как? Раздразнил — а теперь о делах. Коварное чудище решило меня проучить. Требовала разговора — получи разговор.

В подобные игры можно играть вдвоём.

Сделав невозмутимое лицо, я вложила свою руку в его протянутую ладонь.

— Ладно, в этот раз я тебя простила. Но больше никаких секретов, — высокомерно заявила я.

Фердинанд едва заметно подавил смешок, изобразил искреннее раскаяние и даже наклонился к моей руке, театрально коснувшись ее губами.

— Даю слово, сладкая, — прошептал он, с трудом скрывая улыбку. А потом легко подхватил меня на руки и понёс в особняк.

Слишком просто я сдалась после такого? Возможно.

А может, понимала: довериться Фердинанду разумнее, чем ждать милости от Фредерика.

Как и обещал принц, весь день мы посвятили плану — как скрыть мои занятия с Таргосом.

Оказалось, изначально здесь был скрыт подвох, который я просто не могла учесть, но сразу просчитал Фердинанд.

Не просто так Император так легко согласился отправить меня в ковен. Он прекрасно понимал: дорога обратно была бы почти заказана.

Рано или поздно ведьмы из ковена или маги из города узнали бы “особый секрет” принцессы — и на этом моя спокойная жизнь официально закончилась бы.

В городе начались бы беспорядки, советники стали бы сеять панику, а маги — бунтовать.

“Как так, принц женился на ведьме-полукровке?”

Выдержав паузу и изображая истинного правителя, Фредерик был бы вынужден прислушаться к голосу народа.

“Так и так, братец, я тебя люблю, но, видишь, маги взволнованы. Придётся сослать твою женушку подальше от дворца.”

При таком раскладе оставалось два варианта: затеряться среди ведьм в ковене Таргоса или замкнуться в поместье Фердинанда в Леворне.

Ни один из этих исходов меня не устраивал.

Значит, скрывать обучение придётся так, чтобы не узнали даже ведьмы. По крайней мере до тех пор, пока Фердинанд не придумает более надежную легенду.

Лишь ближе к ночи мы с мужем снова вернулись на пляж.

Казалось бы — всё так же, как в предыдущие дни: поцелуи, жаркие объятия, шепот признаний и волны удовольствия. Но где-то глубоко внутри что-то изменилось.

Реальность вернулась, разрушив безмятежность, в которой я жила всю неделю. Напоминая: мир за пределами этого крошечного островка счастья остался прежним.

***

Юля. Год спустя.

Сунув в карман сияющий голубым артефакт, я покинула магтелегу и пошла по пыльной дорожке.

Очередной визит в клан, но в этот раз меня проводили не в лечебницу, заставленную зельями, а сразу в тёмное шатро главы.

В привычной серой рубахе и с торчащими во все стороны волосами, ведьмак сидел за круглым столом и в полумраке всматривался в сияющее блюдо.

Впрочем, необычным была не одежда и даже не вид, словно мужчина не спал неделю. Непривычной была глупая улыбка, которую за последний год я, пожалуй, видела впервые.

— Таргос, мне зайти позже? — спросила я ведьмака, погружённого в свои чары.

С той же улыбкой он махнул рукой, призывая подойти, а потом указал на огромное блюдо, где плескалось нечто, похожее на жидкое серебро.

— Смотри, — велел он.

Дом. Сияющие лампочки. Праздничный стол, уставленный десятком блюд. От вида знакомой гостиной я даже пошатнулась и тут же упала на стул, который предусмотрительно отодвинули.

Мои родители… они совсем не изменились. А я уже и не надеялась ещё раз их увидеть.

— Это мои родители, — сдавленно прошептала я, глотая ком, мешавший полноценно дышать.

Но Таргос не выглядел удивленным и лишь кивнул.

— Я догадался. Ты похожа на отца, а твоя мать – на Кору. Только волосы другие, да возраст не пощадил ее черты, — шёпотом сказал он, будто боялся потревожить картинку в жидком зеркале.

Я не могла вдохнуть полной грудью — просто смотрела на родных и тихо глотала слёзы.

Они выглядели счастливыми, а ещё, кажется, ждали гостей. По крайней мере, этот стол отец доставал из кладовой только по особым случаям. И, судя по украшениям, на Новый год или Рождество это не похоже. Значит, сегодня чей-то день рождения.

Долго рассматривать, как мама накрывает на стол, не пришлось.

Ракурс сместился, картинка дрогнула… и показала Николая. Вот его в доме родителей я ожидала увидеть меньше всего.

Даже вопросительно посмотрела на Таргоса, ожидая реакции.

Однако ведьмак вовсе не обращал на меня внимания, продолжая пялиться в поднос и глупо улыбаться.

По правде говоря, я не испытывала особого удовольствия, разглядывая заметно похорошевшего бывшего. Напротив, внутри нарастало раздражение — от этой дурацкой улыбки, напоминающей о Николасе, и от того, как ему улыбаются в ответ мои родители.

— Да что происходит? — воскликнула я и тут же, уловив строгий взгляд Таргоса, прикрыла рот руками.

На мгновение картинка пошла рябью, но потом снова стала яркой. Почти как фильм на новенькой плазме. Разве что объёмного звука не хватало. Да и в целом — голоса родителей… как же я по ним скучала.

Но именно эта картинка не нуждалась в озвучке.

Следом за бывшим мужем в комнату вплыла довольная… Я.

Точнее, не совсем я… или уже совсем не я. Не важно.

Важно другое: Юлианна держала в руках голубой конверт. Такие обычно использовали, чтобы завернуть младенца при выписке из роддома.

— У них что, ребёнок? — не удержалась я.

Картинка тут же пошатнулась и на время исчезла.

— Тш-ш, спугнешь магию отражения. Она тонкая, не терпит шума и суеты. Смотри дальше, — недовольно прошипел ведьмак.

А дальше и правда было на что посмотреть.

С той же довольной улыбкой Николай отобрал ребёнка у Юлианны, сунул его под нос прослезившейся маме, будто хвастался особым трофеем. А потом с видом гордого самца направился к отцу.

Да уж, распушил хвост как павлин, даже помолодел от гордости. И, признаться, похорошел.

Вздохнув, я попыталась не думать о том, как мой осчастливленный папа с гордостью жмёт руку этому самовлюбленному нарциссу.

Они всегда хотели внуков. Только я не была такой настойчивой, как Юлианна.

Наблюдая, как мама заключает женщину в объятия, я снова не удержалась. Тихо всхлипнула — и картинка пошатнулась, будто угрожая исчезнуть.

Таргос накрыл мою ладонь своей и прошептал:

— Смотри.

Коля, расхаживающий по комнате с синим конвертом. Отец, возлагающий на стол огромный букет роз. Мама, что бегает вокруг них, как хвостик.

На Юлианну я старалась не смотреть. Было горько, обидно… и ещё немного неловко.

Она с моим телом обращалась бережнее, чем я сама. Длинные волосы, подтянутая фигура — не следа от родов и усталости. Похоже, любовь действительно окрыляет. Кажется, она даже помолодела лет на десять.

Не веря собственным глазам, я сжала руку Таргоса в ответ.

— У неё ребенок с Колей. Кажется, своего внука вы всё же получили, — едва слышно прошептала я, наблюдая, как мама забирает у мужчины младенца.

Потом — как отец с гордостью приглашает Николая за стол.

А затем — как почти бывший когда-то муж прижимает меня к себе и целует прямо на глазах у родителей. Такого у нас с ним не было даже в юности.

— Ты не рада? — тут же уточнил Таргос. — Как видишь, моя дочь не обижает твоих родителей и, судя по всему, обрела своё счастье в новом мире, — довольно потянулся он.

Да уж, она действительно получила то, чего хотела. Настоящую любящую семью.

Я не могла думать об этом и не испытывать странного чувства ревности. Одно дело — знать, что она где-то там, в моём теле. И совсем другое — видеть, как им распоряжаются.

Смотря на то, как она преобразила мою старую жизнь, я словно разглядывала список собственных неудач.

За столько лет я так и не сумела обрести настоящую семью, а Юлианне удалось изменить всё за два года. Даже ребёнка родить.

— Это уже не ты, — напомнил ведьмак то, что я и сама знала.

— Да, вижу: от старой меня там мало что осталось, — без энтузиазма ответила я.

Мой тон заставил зеркало погаснуть, а Таргоса — откинуться на стул и всмотреться в моё лицо.

— Ты там, где ты есть, и там, где должна быть. Или ты несчастлива в своей новой жизни? — вдруг посмурнев, спросил он.

— Счастлива, — эхом повторила я.

Первой мыслью мелькнула комната в ректорской башне. Лекции, адепты, ворох бумажек и бесконечные посетители. По сути, я принесла себя с собой. Даже здесь закопалась в работу, книги и фолианты. А ещё были ночные занятия с Таргосом.

А потом, в памяти вспыхнули чёрные глаза Фердинанда, по коже привычно пробежали мурашки. Его объятия, наши вечера и прогулки у реки. То, как он ночами водил меня к артефактам. Как мы учили танцы на факультете красоты, пугая сторожа.

Картинки мелькали, а вместо тоски по родителям внутри поселилось странное тепло.

У меня есть то, ради чего стоило переноситься в чужой мир.

А то, что я видела… В сущности, лишь отголоски. Прошлое, которое с каждым днём всё больше походило на сон. Родители счастливы, получили внука — всё остальное меня не касается.

Выдохнув, я приложила ладони к горящим щекам и встретилась с пристальным взглядом ведьмака.

— Определилась? — со странной улыбкой спросил он.

Определилась. Но делиться столь личными мыслями я не собиралась.

Я оглядела комнату, все еще рябившую поверхность серебряной чаши и сидевшего напротив старого пройдоху.

— И давно вы так подглядываете? — спросила, меняя тему.

Ведьмак даже не попытался отрицать: невинно пожал плечами и хитро улыбнулся.

— Мне было интересно взглянуть на неё. Всё же, пусть моя кровь в тебе, родство – не только плоть. Да и тебе спокойнее. Если бы всё было плохо, я бы не стал тревожить ради того, что невозможно изменить. Поэтому несколько раз проверял сам. Теперь можно оставить их в покое. Я знаю, что Юлианна не ушла во тьму, а ты – что с твоими близкими всё в порядке, — наигранно невозмутимо сказал он.

С этим было сложно спорить. Мои родители всегда мечтали о внуках, как и Юлианна — о семье. Кажется, она дала им то, чего не смогла я, и получила то, чего не видела в своём мире.

— Да, Юлианна всегда мечтала о любящей семье. И лучше, чем моя, сложно себе представить, — произнесла я больше для Таргоса, чем для себя.

Странное чувство постепенно угасало.

Моя жизнь теперь здесь, а значит, стоит отпустить прошлое и принять: теперь мне снова двадцать два, и это моя реальность.

Юлия Андреевна осталась в прошлом. А я — Юлианна Керрот.

— То-то же, — будто читая мои мысли, произнес Таргос и, как обычно, в знак одобрения похлопал меня по плечу. — Ты мечтала о чём-то большем, чем дети, муж и скучная жизнь. Хотела всё начать заново и получила.

— Мг… только вот мне взамен на семью достались проблемы, злой начальник, угроза казнью, садист-отчим и… — я вспомнила о Монике и запнулась. — Как она? — едва слышно прошептала.

— Плохо, — не стал врать Таргос. — Без силы это жалкое существование. Но она получила то, что заслужила. Я смирился со своей участью и обрёл семью – пусть и не кровную. А вот Монике всегда хотелось большего. Больше прав, больше власти. Больше и больше. Этот путь однажды привёл нас к падению, но урок усвоили не все. Хорошо, что у неё ничего не вышло. Иначе из-за её глупых амбиций снова пострадали бы невинные ведьмы и маги, — с сожалением сказал он, поправляя волосы.

Вспомнив, зачем я здесь, пришлось задать ещё один вопрос.

— Разве тебя устраивает ваше положение? — неохотно выдавила я.

— Нет, Юля. Но я меняю это через компромиссы. Пока Император уверен, что я уступил, он сам, не замечая, уступает в ответ. Твой брак с принцем – тому доказательство, — спокойно ответил он.

Камень в кармане отозвался теплом, и я задала следующий вопрос:

— Но он пошёл навстречу Фердинанду, а не тебе, — решила я вытянуть из Таргоса что-то большее, чем общая отговорка.

И снова он и глазом не повёл. Ни напряжения, ни недовольства.

Всё то же усталое спокойствие, будто мы обсуждали погоду.

— Он позволил ведьме попасть в Императорскую семью. Не запер тебя, как страшную тайну, в покоях принца или в Академии, а разрешил посещать ковен. Не связал магию, а дал возможность учиться. Не закрыл факультет ведьмовства после выходок Моники и Констанции, а набрал новых адептов и даже позволил мне читать лекции. Сколько компромиссов ты уже услышала? И это только начало, — улыбнулся он.

Что ж, начало есть начало.

Главное — сделать правильные выводы.

Надеюсь, он сказал это не только потому, что я должна была услышать, но и правда оказался умнее остальных. А еще я надеялась, что после того как Монику лишили сил, её адепты извлекли урок и не станут повторять ошибок.

Но это покажет только время.

Дав понять, что лирическое отступление закончено, Таргос указал на травы, разложенные на столе, и сложил руки на груди.

— Итак, дорогая, сегодня мы учим яды. Три кубка – и ты должна найти отравленный, используя только эти травы, — начал он новый урок.

Очередное занятие под прикрытием легенды, придуманной Фердинандом.

По замыслу принца, Император решил облегчить жизнь магам Южного квартала. Без магии они чаще болеют, а целителей на всех не хватает.

Император и глава столичного ковена заключили договор: ведьмы станут помогать в лечении безмагов. А мы с Главным Инквизитором оказались в ковене в роли посланников.

Точнее, я стала доверенным лицом ректора Академии, а Иларион — моим охранником и представителем Императора.

Моя задача — вместе с главой ковена отбирать талантливых юных ведьм для обучения на факультете врачевания.

Задача Главного Инквизитора — следить, чтобы принцессу не обидели ведьмы, проверять уровень силы потенциальных адептов и отсекать тех, кто не подходит.

Так Император получил доступ в клан и возможность напоминать ведьмам, что за ними пристально следят. Я смогла заниматься с Таргосом, не опасаясь разоблачения. А Таргос получил больше свободы и влияния в городе, а также возможность обучать меня “полезным и безопасным” уловкам, не ограничиваясь склепом на территории Академии.

Все в выигрыше, все довольны. По крайней мере пока.

***

Утром после ночного обучения у выхода меня привычно встречал Иларион.

— Что в этот раз? — зевая, спросил Инквизитор, доставая блокнот.

— Я видела Юлианну, то есть себя. А ещё родителей, а потом мы обсуждали Монику. Ничего ценного он не сказал. Не похоже, что ведьмы готовятся к войне или собираются мстить. Всё как в прошлый раз, — сказала я, протягивая инквизитору артефакт правды.

Хмыкнув, Иларион отобрал у меня камень и сунул в специальный защитный мешок.

Не дай Пресветлый, он подействует на нём. Это было бы забавно. Но о себе я вряд ли услышу что-то приятное.

Главный Инквизитор всё ещё был не в восторге от роли моей няни, но больше не сверлил меня презрительным взглядом. Кажется, он смирился с тем, что принцесса немножечко ведьма, и перестал кусать исподтишка, молча выполняя порученное Императором задание.

Или же ему просто не нравилось испытывать на себе гнев Фердинанда.

В любом случае мы научились мирно сосуществовать в одной магтелеге несколько раз в месяц, и этого было достаточно.

Остановившись у ворот Академии, я посмотрела на башню, в которой одиноко страдал мой супруг.

Знала, что каждую такую ночь Фердинанд не спит, вытаптывая пол в наших комнатах и ожидая моего возвращения. Знала и то, что он ни за что не признается: не доверяет ведьмаку. Тем более никогда не скажет, что боится, будто что-то может пойти не так. Нет, чудище до последнего будет делать вид, что всё под контролем, чем признает — есть вещи, неподвластные даже ему.

Поспешно кивнув сонному инквизитору, я направилась домой. К своему такому же сонному чудищу, упрямому и милому одновременно.

Ступеньки, артефакт — и картина будто только что поднявшегося принца.

— Как всё прошло? — наигранно сонным голосом спросил мой супруг.

Как по сценарию, каждый раз он картинно зевал, потягивался и жаловался на холодную постель. А потом за завтраком, прежде чем отправить спать, выспрашивал у меня подробности.

Только вот в этот раз всё пошло совсем не по привычному сценарию.

Вместо того чтобы сонно отмахнуться и плюхнуться в кресло, требуя кофе за свои страдания, я подошла и повисла у мужа на шее.

— Юля? — удивлённо прошептал он, всё же прижимая меня к ещё оголенному торсу. — Он что-то сделал? Или сказал? — напряженно уточнил.

Покачав головой, я встала на цыпочки, потянувшись к его губам.

— Ты же знаешь, что я тебя люблю, Фердинанд, — прошептала я, и руки мужа на талии буквально окаменели.

Да, вот так просто и не в порыве страсти я такое не говорила.

— Что произошло? Что он сделал? — хрипло произнёс Фердинанд.

От напряжения он почти превратился в каменную статую, ожидая плохих новостей. Но я снова покачала головой.

— Ничего. Я просто поняла, как сильно тебя люблю. Скажи, ты ведь счастлив со мной? — спросила я, наблюдая, как округляются пылающие от напряжения чёрные глаза.

— Конечно, сладкая. Что происходит? — переспросил он, будто раньше мысли о собственном счастье его мало волновали.

— Давай потом, а сейчас покажи мне, как сильно ты меня любишь, муж, — промурлыкала я прямо ему в лицо.

Губы принца тронула хитрая улыбка.

— Хм, я безумно люблю тебя, моя захватчица. Но даже не надейся, что отвлечешь меня и уснёшь без объяснений, — прошептали в мои губы и, подхватив на руки, унесли в сторону кровати.

Даже бессонная ночь не заставила Фердинанда смилостивиться.

Вначале он во всех красках продемонстрировал, насколько страстно в меня влюблён. Но стоило перевести дыхание, как настал черёд утреннего допроса.

Прямо в халате этот заботливый садист усадил меня в кресло, терпеливо наблюдал, как я ем, а потом поспешно сунул в руки чашку с жижей, отдаленно похожей на кофе.

— Не тяни, сладкая, — намекнул, что пощады не будет.

Что ж, рассказывать особо нечего. По крайней мере так я надеялась в этот раз.

— Я видела Юлианну, родителей, и бывшего мужа, — медленно перечисляла я, наблюдая, как каменело лицо принца.

— Он же отдал всю книгу! Что он сделал? — рыкнул Фердинанд, подлетая ко мне и осматривая так, будто ждал найти хвост.

Кажется, муж решил, что “видела” означает буквально — на время поменялась с Юлианной обратно. Объяснить перепуганный супруг ничего не позволил, пока не ощупал меня с ног до головы.

— Я в порядке. Это просто магия отражения, будто смотреть через зеркало на кого-то, — попыталась я успокоить чересчур возбужденного менталиста.

Куда там. В отличие от Илариона, Фердинанд не хмыкнул, а воспринял мои слова как угрозу со стороны Таргоса.

Кружил вокруг, оплетая меня своей магией, но и этого оказалось мало. Не обнаружив ничего самостоятельно, он достал со стола какие-то артефакты и начал ими водить, засовывая то в руки, то под нос. Даже заменитель кофе у меня отобрал.

Мне в этой суматохе досталась роль манекена: сидеть и не двигаться, пока чудище всё не проверит и не успокоится. И вид был соответствующий — руки скрещены на груди, а взгляд выражал все слова, которые было лень произносить.

— Я знаю, что ты устала, но я хочу знать в точности, что он делал. Это важно, сладкая. Если у него есть другая книга и он нарушил клятву… — он не стал заканчивать, просто сгреб меня в охапку и устроил у себя на руках.

Меня прижимали так, словно я могла исчезнуть. Он слушал слишком пристально, снова и снова заставляя описывать поднос, рисунки на окантовке и всё, что стояло на столе.

Когда я начала терять терпение, Фердинанд наконец выдохнул:

— Я ещё проверю, но похоже на обычный ритуал. Это не опасно. Я слышал, что он навещает Кору. Видимо, через неё как-то сумел открыть отражение. Ты помнишь, что я тебе говорил? — строго спросил он.

Я помнила — ведь слушала это каждый раз перед встречей: кровь, волосы, ногти и любые принадлежащие мне вещи. Ничего не давать, всё прятать.

— Я ничего ему не давала и волосы прятала в пучок, — отчиталась я, ожидая следующую порцию вопросов.

Но вместо ожидаемой допросной интонации последовал тихий, почти неуверенный вопрос:

— Ты готова к детям? — произнёс Фердинанд, будто сам боялся этих слов.

Я на миг растерялась. Ждала чего угодно, но только не этого.

Собственно, о детях я пока и не думала. Мне бы освоиться в этом мире. Понять, чем я хочу заниматься. Привыкнуть к тому, что мне ничего не угрожает, — а потом уже думать о маленьком маге.

И потом, зная о последствиях, я буду обсуждать детей не ранее, чем получу письменное подтверждение, что никто и никуда ребенка не заберет. Причём, в этот раз, подтверждение будет напоминать кровную клятву — и приносить её будут Император и Таргос.

Теперь, когда я знаю, каково это — остаться без магии, я не позволю лишить ребёнка силы. Неважно, маг он или ведьма. Это мой ребёнок, и он будет расти рядом со мной.

Фердинанд ждал ответа, а я пыталась понять, что ощущала, увидев свою маму с младенцем. Хотелось ли мне оказаться на месте Юлианны? Чтобы так же в гостиную вошёл счастливый Фердинанд?

Хотелось. Где-то отдаленно и в тайном уголке сознания… но признавать я не спешила. Знаю я это чудище: тут же рад стараться, а с последствиями потом придется разбираться по горячим следам.

Нет уж — не раньше, чем у меня будет подписанная клятва. Хочет детей — пусть попрыгает по горящим углям упрямства Императора, а потом, так и быть, я подумаю.

— Нет, — уверенно соврала я. — Сначала клятва от Фредерика и Таргоса, потом дети. И раз уж я вспомнила про клятвы… Мы женаты больше года, а я всё ещё не видела крамла. Не думай, что, заделав ребёнка, заставишь меня отказаться от путешествия в пустыню. Всё равно поеду – даже с животом, — напомнила я мужу о том, что он всё время так удобно забывал.

Да, я помнила его обещание показать Империю. Но почему-то всегда он выбирал не самые интересные маршруты, а самые занудные. Или, как говорил чудище, — “безопасные”.

А ещё, спрашивая, куда поедем, он неизменно долго и страстно отговаривал меня именно от Пустыни. И чем чаще он это делал, тем сильнее мне хотелось увидеть всё самой.

Что там за огромные розовые ящерицы, которые умеют плакать?

Мой хитрый муж это прекрасно знал. Осмотрев тарелку и убедившись, что я всё доела, он поднялся и протянул руку.

— Моя упрямая захватчица, — улыбнулся Фердинанд, привлекая меня в объятия. — Ну хотя бы от репетиции ты не откажешься? — игриво наклонил голову.

Отросшая чёлка упала на лоб, глаза блеснули в предвкушении, а по моей коже тут же пробежали мурашки.

— Репетиции путешествия в пустыню? — ехидно уточнила я, прекрасно понимая, что под этим словом он имеет в виду совсем другое.

— Как ты выразилась, “процесса заделывания ребёнка”, — прошептал муж в мои губы.

Кажется, сегодня в Академии обойдутся без ректора. Потому что на этот раз, пользуясь проверенными методами соблазнения, которым он сам же меня научил, я намерена добиться обещания отправиться в пустыню.

Коварная я ведьма или кто.