Касити де Форест.

Как сказал кто-то очень мудрый и опытный: всякое доброе дело наказуемо.

Мое наказание за спасение Дилекты и ее ребенка, не заставило себя долго ждать и явилось в спальню с первыми лучами рассветного солнца.

“Просыпайся, моя прелесть, к тебе пришли,” — прозвучал недовольный голос дракона у самого уха, и я неохотно распахнула глаза.

“Кто бы там ни был, отправь их к Хаосу, Дарк, я хочу спать,” — недовольно простонала, отобрала у полностью одетого дракона своё одеяло и развернулась, обхватив подушку.

Тихий смешок повелителя крылатых ящеров, а потом меня развернули, и у самого носа возникло лицо недовольного принца.

“Знаю, моя радость, я тоже хотел поспать. Но в гостиной уже собралась целая делегация. За доброту придётся расплачиваться,” — ехидно заявил дракон.

Скрывать удивление я даже не пыталась. Позволила ящеру стянуть себя с кровати и подтолкнуть в сторону ванной.

Судя по словам Дарка, я догадывалась, кто именно не позволил мне отдохнуть. После вчерашнего вариантов было немного — только один излишне деятельный маг осмелился бы потревожить повелителя, не опасаясь расправы.

Мои подозрения подтвердились, стоило привести себя в порядок и выйти в гостиную.

По комнате бродил взволнованный Филипп, а на моем диванчике сидело несколько драконьих советников.

“Моя королева,” — хором выдохнули мужчины и склонились, стоило мне окинуть их недовольно-вопросительным взглядом.

“Как я и говорил, моя королева. Твоя расплата за ночные деяния,” — явно злой и невыспавшийся принц, указал рукой на драконов.

Он бродил по комнате, осматривая своих подчинённых, и точно был не в восторге от раннего визита, но старательно подавлял гнев.

“Что происходит?” — вопросительно посмотрела на нетерпеливо перетаптывающегося с ноги на ногу целителя.

Стоило Филиппу открыть рот, как его опередил злой рык Мира.

“Ещё несколько эльфиек впали в беспамятство. Зато очнулась Лунари. Твоя магия оказалась более действенной, чем тот способ, который мы использовали ранее. И в связи с резким ухудшением состояния лект, только она может спасти наследников моих высокомерных советников,” — недовольно процедил он, опираясь на стол.

Сложив руки на груди, повелитель ящеров смерил советников откровенно угрожающим взглядом. Мужчины стушевались, но синхронно кивнули, подтверждая слова своего правителя.

“Нам нужна ваша помощь, принцесса,” — шёпотом перевёл сказанное Филипп, косясь на драконов.

“Что пожелаете, Асана. Мы будем перед вами в неоплатном долгу. Только спасите маленьких драконов. Они совсем ослабли,” — прохрипел старый советник, не смея поднять голову.

Что ж, полукровка, способная черпать силу драконьего повелителя, оказалась весьма полезной, несмотря на способность призвать магию Хаоса.

Страх потерять таких желанных наследников заставил ящеров посмотреть на весьма неординарную королеву совсем по-другому. В их взгляде не было страха или отвращения — только тихая мольба и отчаяние.

Но я не испытывала жалости к этим зверям в обличии магов и не обольщалась их сладкими речами и клятвами. Я была им нужна, и собиралась использовать это в собственных целях.

“Условия и плату я обсужу с Миром и озвучу позже,” — осмотрела мужчин, не играя в великодушную правительницу.

За мою доброту придётся платить. Только вот что стребовать с непокорных ящеров, я не знала. Пока не знала.

Но наверняка у моего старого ящера найдётся несколько идей. Даркис довольно оскалился, подтверждая мою догадку, перестал изображать злую статую и подошёл, приобнимая за плечи.

“Ты быстро учишься, радость моя,” — прозвучало в голове.

“Вероятно, поэтому ты и сделал меня своей королевой,” — мысленно ответила Дарку.

Да, у меня хороший учитель — опыт. Ну и ещё один, в меру старый и строгий, повелитель драконов.

Новый визит в Предилекту прошел столь же успешно, как и предыдущий. К счастью, состояние лект советников оказалось не таким сложным, как у Дилекты. Магии хватило, чтобы привести их в чувства, всех и за один день.

Даркис держал купол, а я вливала его силу, соединяя с магией жизни. Как оказалось, вне зависимости от того, кто именно отец дракона, в таком сочетании моя новая целебная магия на маленьких ящерах работала безотказно.

Филипп не скрывал восторга. Советники поклялись в вечной верности. А строгий повелитель драконов лукаво улыбался. Магия полукровки сделала то, на что не способна ни одна кровная клятва.

Теперь я — бесценный источник магии. Ключ к возрождению расы драконов. От такого не откажется даже самый глупый и упрямый советник.

Никакие статусы и клятвы не могли сделать меня неприкасаемой, но смогли татуировка принца и магия жизни.

Слова о том, что драконы отдадут жизнь за свою королеву, больше не звучали пустым обещанием. От меня зависела жизнь их будущих наследников. И ящеры наконец это поняли.

***

Прошел месяц.

С того самого утра мой маршрут во дворце Даркиса изменился до неузнаваемости.

Вместо скучных и бесполезных посиделок в библиотеке, каждое утро начиналось с визита в целительское крыло, где Филипп поил меня восстанавливающим зельем. Затем, меня провожали в Предилекту. Ну и в награду за спасённых лект, принц позволял прогулки по дворцу в сопровождении заметно подобревших аскаров.

Почти за месяц, отношение драконов неуловимо изменилось — от чувства страха и неприязни к уважению, порой граничащему с неуместной и плохо скрытой лестью.

Закончив лечение очередной лекты и маленького дракона, я полудремала в библиотеке, рассеянно перелистывая старый свиток.

На поиск путей к логову Илиоса оставалось непозволительно мало времени. Точнее, невероятно мало сил. Магии хватало всего на несколько эльфиек, а затем из-за пустого резерва невероятно хотелось спать.

После очередного зевка аскар у двери тихо покашлял.

“Моя королева, возможно, вам стоит отдохнуть в покоях?” — произнёс молодой дракон.

Ну надо же, забота от всегда молчаливой и безучастной “вешалки”.

Его эльфийку я лечила на прошлой неделе, и после этого юный дракон неожиданно воспылал ко мне симпатией. Это было бы мило, если бы не ощущение, что драконы используют меня как магический накопитель.

В искренность высокомерных ящеров я не верила, хоть Дарк и утверждал обратное. Мол, дело чести — жизнь за жизнь или что-то в этом духе.

Впрочем, и в драконью честь верилось с трудом. Наверняка, когда дети родятся, найдется не одно исключение из этого правила.

Осмотрев неожиданно улыбнувшегося сурового аскара, я вздохнула.

“Нет, меня всё устраивает,” — холодно ответила, устроилась поудобнее и продолжила водить пальцем по свитку.

Вызвать Архальма сил не было, а сидеть в пустых покоях я не хотела.

Дарк привычно пропадал в зале советов почти до полуночи, решая с советниками, как обезопасить такой ценный источник магии, по совместительству королеву. Точнее, теперь уже советники активно думали о том, как именно защитить меня от магов и эльфов.

Слухи о весьма ценных способностях сбежавшей принцессы, наверняка дошли до Элвинтора. И такая полукровка, была очень нужна высокомерному и опасному эльфу. Особенно с учётом ситуации с лектами.

Получив меня, ушастый король мог бы влиять на драконов и на весь континент. И драконы пытались понять, как получать новых лект и при этом обезопасить меня от эльфийских сюрпризов.

“Из чего состоят эти скалы?” — вздохнула, утыкаясь пальцем в огромное серое пятно на карте.

Я не слишком надеялась на ответ. Но со стороны входа раздалось тихое шуршание, и к дивану, на котором я почти лежала, подошел тот самый юный аскар.

Присев рядом, дракон наклонился и, нависая, посмотрел на то место, куда указывал мой палец.

“Обсидиан и вулканическое стекло, моя королева. Очень коварная и опасная порода. Она достаточно твердая снаружи, но хрупкая и сыпучая внутри,” — тихо сказал дракон, переводя взгляд на меня.

Стоило повернуть голову, и мы с аскаром почти столкнулись носами.

Взгляд мужчины помутнел, и он жадно вдохнул, будто пытался меня обнюхать. Подобного раньше за служащими Дарка я не наблюдала.

Несколько раз, такими вольностями меня смущал Дримон. Но угрозы от молодого дракона, в отличие от командира, я не почувствовала. А потому, странный взгляд списала на любопытство и снова посмотрела на карту.

Было неуютно, но звенящая внутри идея отогнала мысли о том, насколько допустимо такое поведение.

“Что будет, если ее разрушить? К примеру, вот тут,” — вздохнула и указала аскару на огромный участок, который мог открыть путь ко второй скале поменьше.

“Мы пытались, Асана. Если разрушить породу сверху, проход завалит обломками и песком. Если рушить у основания, нас погребет под камнями,” — неестественно тихо сказал мужчина и, уже не стесняясь, втянул воздух у моих волос.

Со стороны входа послышался тихий рык второго аскара.

“Тирсан, мир сломает тебе крылья. Прояви уважение к своей королеве,” — тихо рыкнул дракон у двери.

“Вы что, меня только что обнюхали?” — спросила я того самого Тирсана, резко отстраняясь и присаживаясь ровнее.

Глаза дракона вспыхивали и гасли, а ноздри раздувались, жадно втягивая мой запах. Такого точно не случалось, и, судя по реакции второго дракона, это не обычная реакция и непозволительная даже для драконов.

Заметив мое удивление, глаза Тирсана мигом погасли, а сам он отпрыгнул от дивана, опускаясь на колени.

“Прошу прощения. Я заслужил наказание, моя королева,” — склонив голову, выдохнул дракон.

Как обычно, ничего ответить я не успела.

Прежде чем поняла, что вообще произошло, дверь в библиотеку распахнулась, и в комнату вошел Даркис.

Повелитель уже собирался объявить, зачем пришел, но, заметив обстановку, заметно напрягся.

“Что тут происходит?” — обманчиво тихо спросил принц, осмотрев озадаченную жену и стоявшего на коленях дракона.

Злой и грозный повелитель замер, осматривая комнату, и, точно так же, как аскар, втянул воздух и прищурился.

“Камос?” — повернулся он к второму дракону, который, казалось, готов был заползти в стену.

“Он возжелал свою королеву, мой Мир,” — выдавил дракон, прикрыв глаза, словно подписывал другу приговор.

Глаза Даркиса расширились от удивления, и я его понимала, ведь испытала то же самое.

Несколько месяцев Тирсан сопровождал меня, охранял с видом бездушной вешалки, и вдруг резко воспылал желанием. Что-то подсказывало, что чувство благодарности за спасение ребенка тут ни при чем.

“Даркис,” — попыталась остановить принца, заметив, как удивление медленно сменяется гневом.

Но повелитель не позволил. Подняв руку, он приказал не вмешиваться и приблизился к аскару, загораживая меня собой.

“Как давно?” — с напускной невозмутимостью спросил повелитель.

“Простите, мир, я подошел непозволительно близко. Этот запах полевых цветов на горной вершине весной, буквально лишил меня рассудка. Я не желал оскорбить Асану. Я бы никогда…” — сдавленно произнес Тирсан.

Дарк тихо зарычал и склонился над молодым драконом, который не смел поднять голову.

В комнате запахло грозой, а я, кажется, задержала дыхание в ожидании скорой расправы над невезучим аскаром.

Дались ему мои вздохи и попытки уснуть прямо в библиотеке; стоял себе вешалкой и стоял бы дальше. Пока Даркис изобретал наказание для нерадивого подчиненного, я успела десяток раз пожалеть, что заговорила с кем-то из драконов.

Но принц снова удивил. Шумно выдохнул и загнал магию в рамки.

“ШЕСТЬ часов ты дежуришь в крыле Предилекты, Тирсан. Это вернет рассудок и лишит не только обоняния на несколько дней, но и неуместных желаний в адрес твоей королевы,” — обманчиво тихо произнес повелитель.

Дракон у дверей тихо крякнул от удивления. А Дарк выпрямился и развернулся ко мне, смерив не менее холодным и угрожающим взглядом.

“Тебе нужно отдохнуть. Я провожу в покои,” — грозно приказал, протянув руку.

***

До самой комнаты грозный принц вел меня молча, придерживая за руку.

Вид у Даркиса был такой, что спорить не хотелось, как и что-то объяснять, выгораживая юного дракона.

Только когда дверь за спиной мира захлопнулась, я осмелилась посмотреть ему в глаза. Черные, как бездна хаоса.

“Я не знала, просто спросила про скалу. Они раньше и на вопросы мои не отвечали. Я не знала, что ему нельзя ко мне подходить,” — растерялась под прожигающим взглядом дракона.

Даркис прищурился и шагнул ближе.

Обнюхав меня, как охотничий пес, дракон рыкнул:

“Полевые цветы у вершины весной, после дождя.”

Что ответить на подобное заявление, не знала, но инстинктивно отстранилась и попятилась в сторону спальни.

Дракон пошел следом, все так же наблюдая за мной, как зверь за добычей. С каждым моим шагом назад принц делал два следом, специально соблюдая расстояние и загоняя меня, как добычу.

“Ты снова ведешь себя странно, Дарк, и глаза черные. Если это ревность, то слишком жуткая. Я чувствую себя кроликом перед волком,” — сказала, упираясь спиной в закрытую дверь комнаты.

Дракон улыбнулся и подошел почти вплотную, упирая руки по обе стороны от моей головы.

Точно с таким видом и в такой же позе Дримон когда-то угрожал мне ошейником. Они и правда были похожи, даже в своих повадках.

“Если ты сейчас понюхаешь меня и скажешь, что я хорошо пахну, когда боюсь. Обещаю, я огрею тебя твоей собственной магией,” — прошептала, заметив, как дракон наклонился ниже.

Дарк поднял голову и вопросительно вздернул бровь.

“Твой брат тоже так пугал меня ошейником,” — объяснила.

Глаза принца вспыхнули желтым, выдавая злость, и тут же потухли.

“Я не причиню тебе вреда, Касити. Никогда и ни при каких обстоятельствах. И я вовсе не собираюсь тебя пугать,” — тихо сказал он рычащим голосом.

Вопреки словам, по деревянному полотну заскребли острые когти, а дракон все же склонился к моей шее и шумно втянул воздух.

“А ведешь себя точно так же, как Дримон в библиотеке,” — не поверила словам принца.

“Инстинкты, моя прелесть. Проблема в том, что ты и правда очень соблазнительно пахнешь. Но больше не только для меня,” — острый коготь Дарка поскреб где-то за спиной и начал медленно разрезать шнуровку корсета.

“Мне что, эльфийскими травами мыться, чтобы запах перебить?” — не поняла странных претензий этого собственника.

Дарк фыркнул, но руку не убрал, пока окончательно не испортил наряд. Пришлось придерживать корсет, чтобы платье не рухнуло вниз.

“Я думаю, прошло уже достаточно времени,” — выдохнул прямо мне в лицо.

Обхватив мои руки, он оторвал их от корсета, позволяя платью упасть к ногам.

“Что ты задумал?” — задала я глупый вопрос.

Откровенно глупый вопрос: мужской взгляд на губы и тяжелое хриплое дыхание не оставляли шансов для предположений. Звериный взгляд заставил напрячься, а все внутри — дрожать в ожидании жесткого властного поцелуя.

Но дракон опять удивил: он отпустил мои руки и, опаляя кожу горячим дыханием, провел по губе большим пальцем, а затем нежно и совсем невесомо коснулся моих губ своими. Губы дракона были мягкими и едва касались моих, опаляя жаром и призывая поддаться, расслабиться и ответить.

Он не требовал подчинения, не пытался присвоить, как порой бывало под порывами инстинктов. Ласкал, прижимал меня к массивному телу, рычал от желания, но сдерживал свои животные порывы.

“Моя девочка, ты должна пахнуть мной для всех других драконов. Ты снова должна пахнуть только мной. Это наша первая брачная ночь. Первый раз, когда мы станем по-настоящему едины,” — прошептал Дарк, отстранившись и прокладывая дорожку едва ощутимых поцелуев по моей шее.

Откинув голову и вцепившись ногтями в широкие плечи своего повелителя, я ощущала, как напряжение, вызванное страхом, стремительно сменяется совершенно другим желанием: жарким и опаляющим изнутри. Будоражащим и заставляющим выгибаться, привлекая мужчину ближе, не позволяя ему отстраниться.

“Твой взгляд… ты напугал меня,” — выдохнула и тут же застонала, ощутив горячую руку, неприлично хозяйничающую под платьем.

“Знаю, моя желанная, прости, я соскучился. Ты нужна мне, Касити, разум туманится от ревности. Просто скажи мне ‘Да’, моя Асана. Тебе будет хорошо, обещаю, просто скажи ‘Да’,” — тихо рычал Дарк, чередуя слова с поцелуями.

Рука дракона забралась под мое белье, и я застонала ‘Да’, утопая в волне желания, смешанного с удовольствием от его прикосновений.

На этом наши беседы закончились.

Незаметно я оказалась на кровати, укрытая горячим массивным телом своего повелителя. Даркис рычал мое имя, одновременно погружая в свою магию и в удовольствие.

“Пора, любовь моя, отпусти силу,” — шепнули прямо в мои губы, а потом по комнате пронеслась яркая вспышка.

Даркис плавно подался вперед, от чего меня пронзило блаженство, словно молния. Следом за протяжным стоном из тела вырвалась магия.

Каждое новое движение дракона сопровождалось вспышками удовольствия и всполохами магии. Белые светлячки распадались мелкими вспышками, а вместе с ними рассыпалась я, дрожа от удовольствия в руках невероятного дракона.

Еще ни разу он не творил со мной такое. Сознание уплывало, а мир исчез. Остались лишь ощущения сплетающихся тел и магии, которая окутывала нас мягкими волнами, продлевая наслаждение и окончательно туманя разум.

“Моя невероятная девочка,” — шептал дракон, вызывая новые всполохи магии и заставляя меня выгибаться и цепляться за широкие плечи.

Только когда Дарк тихо застонал и замер, я открыла глаза, осознав, что яркие огоньки мне не почудились. Они заполнили всю комнату и оседали на темные волосы принца, тут же исчезая.

Мужчина опустил голову, часто дыша, но не спешил отстраняться, а я, как завороженная, водила пальцем по его плечу, собирая таявшие искры.

По телу бродили отголоски удовольствия, горячая рука Даркиса все еще удерживала меня рядом, а разум был затуманен и, казалось, растаял от жарких поцелуев. Не было ни страха, ни смущения, лишь безмятежность и тяжелое дыхание дракона рядом.

“Это так необычно,” — прошептала, водя по плечам мужчины, стирая мелкие сияющие точки.

Дыхание принца постепенно выравнивалось, и он снова бродил легкими поцелуями по моему обнаженному плечу, все еще нависая и прижимая к себе.

В другой раз я бы смутилась, но сейчас все мысли были вязкими, а глаза следили за летающими в комнате светлячками.

Проследив за моим взглядом, принц улыбнулся, отстранился и лег рядом, привлекая меня в объятия.

“Твоя магия жизни, любовь моя. Поспи, к утру разум прояснится,” — Дарк улыбнулся, поправил мои волосы и поцеловал в лоб.

Принц успокаивающе поглаживал мою спину, волосы и крепко прижимал к груди. А я смотрела на магию, освещающую комнату даже без артефактов, и слушала, как бьется огромное сердце дракона. Сознание медленно затягивало в светлую дымку, и я не стала сопротивляться.