Джерри тщательно прицелился ему в голову и выстрелил. Они отчетливо видели, как тусклый свинец разлетелся брызгами по блестящему шлему. Вторая пуля расплющилась о начищенный торс-бочку прямо в районе сердца. Но Петреску даже не обратил внимания на удары пуль. С очередным резким, невнятным смешком он уверенно двинулся прямо к источнику выстрелов.

Он безошибочно нашел их и обвил Джерри своей змеевидной рукой.

– Беги! – крикнул Джерри Элен Луизе, и она, не раздумывая, бросилась наутек.

Пистолет всё еще был в руке Джерри; повинуясь инстинкту, он прижал дуло к дергающейся металлической петле, сжимавшей его, и нажал на курок. Выстрел перебил конечность, и отсеченный конец упал на землю, рассыпая маленькие голубые искры. Джерри отскочил в сторону, увернувшись от других рук, тянувшихся к нему. Выстрел ошеломил Петреску, заставив того отпрянуть – этого оказалось достаточно, чтобы Джерри выиграл несколько драгоценных секунд.

Он догнал Элен Луизу, крепко схватил её за руку и потащил за собой. Они перемахнули через стену, спотыкаясь, пробрались среди валунов, достигли берега реки и повалились за камни, тяжело дыша. И тут они внезапно осознали: Петреску их не преследует.

– Ну конечно, – выдохнул Джерри. – Гнаться за нами – это слишком банально и очевидно для такого типа. Он найдет способ поизощрённее.

Вскоре они услышали громкий, механически усиленный голос:

– Вам лучше выйти самим! Вам не сбежать! Если вы не явитесь немедленно, я на этом острове всё сровняю с землей, но найду вас. А потом, в качестве последнего акта моего существования, я медленно разорву вас на куски – на глазах друг у друга!

– Ну надо же! – заметил Джерри почти ликующе. – А старина всё-таки человек, в каком-то смысле. Он ревнует!

– Он сделает это, – прошептала девушка, бледная от ужаса. – Он способен и не на такое.

– Даю вам десять секунд, – проревел голос и начал считать. – Раз, два, три, четыре…

Элен Луиза принялась умолять Джерри сдаться.

– Думаешь, нам будет лучше, если мы это сделаем? – спросил Джерри, увлекая её к воде. – Мы можем переплыть реку, и тогда в джунглях наши шансы сравняются.

– Восемь, девять…

– Мы здесь!

Элен Луиза не выдержала; она вскочила на ноги и закричала:

– Иди и возьми нас!

– Поздно! – прогремел голос. – Я сосчитал до десяти. Теперь я уничтожу остров и все мозги на нем. А потом я медленно оторву руку девчонке, а следом – пацану. Подожду несколько минут, а потом вырву по ноге сначала у одного, затем у другой. Следом пойдут языки – один за другим. Думаю, это обеспечит мне два-три часа истинного наслаждения.

– Идем, Джерри! – теперь уже Элен Луиза тянула его за собой. – Вон он, впереди, идет в другую сторону и совсем нас не замечает.

Они последовали за ним за угол стены и дальше по улице. Заметив их появление, Петреску обернулся и расхохотался.

– Я предложил тебе любовь великого человека, а ты отвергла её! – проревел он, обращаясь к девушке. – Ты дурачила меня слишком долго.

Он зашагал к диспетчерской башне.

– Стой! – снова закричала Элен Луиза. – Мы сдаемся.

– Теперь ты мне не нужна. Слишком поздно. Всё это, – он описал одной из своих рук круг, – создавалось ради тебя. А теперь, одно лишь слово мозгу твоего ученого папаши – и поселение превратится в руины. А затем настанет черед моей сладкой мести.

Петреску шёл всё медленнее, а двое влюблённых бежали за ним. Они уже почти настигли его, но у Элен Луизы подкашивались ноги, а дыхание окончательно сбилось. Теперь он был всего в нескольких шагах от них, у подножия башни.

Петреску, сверкавший полированным металлом в лучах послеполуденного солнца, стоял на платформе рядом с башней. С такого близкого расстояния Джерри видел, что башня – это ничто иное, как скопище колес, рычагов, движущихся стержней и вращающихся деталей; лихорадочно работающая машина. А прямо за ней, казалось, всего в паре прыжков, были мосты – десять секунд отделяли их от джунглей. Но массивные железные балки перекрывали подходы к мостам, а между ними и водой стоял Петреску со своей стальной рукой.

– Что ж, профессор Уорчестер… – в металлическом голосе звучала ядовитая насмешка. – Скоро мы оба закончим это существование, не являющееся ни жизнью, ни смертью и не имеющее смысла. Но для тебя и остальных такое существование приятнее, чем ничто. Кстати, для тебя, дорогой профессор, я приберег особое угощение. Сначала ты разрушишь поселение, а затем будешь смотреть, как я развлекаюсь с твоей дочерью и её возлюбленным.

Он снова хрипло рассмеялся и продолжил:

– Я досчитаю до трех. Когда я скажу «три» – запускай третью, седьмую и одиннадцатую серии вибраций! Они разнесут здесь всё в мелкие щепки, кроме круга радиусом в пятьдесят футов вокруг нас. В последний раз взгляни на свои постройки. Приготовиться! Раз… два… три!

Джерри и Элен Луиза побледнели; ледяные иглы ужаса пронзили их сердца. Они прижались друг к другу и в страхе огляделись по сторонам. Их взгляды метались от строения к строению, в ожидании неминуемой катастрофы.

Но ничего не происходило.

Петреску тоже был ошарашен. Из-под его шлема донеслось хриплое бормотание.

И тут в механизмах башни началась дрожь. Послышалась вибрация – так гудит разбалансированное колесо, вращающееся на огромной скорости. Постепенно, один за другим, добавились скрежет и визг, с каждой секундой становясь всё невыносимее, словно между различными частями машин бушевала яростная схватка. У Джерри и Элен Луизы от этих звуков заныли зубы.

Внезапно их внимание привлекла одна из массивных железных балок, что нависали над улицей, преграждая путь к мосту. Она дернулась. А затем стремительно, как пушечное ядро, взметнулась высоко в воздух. И тут же рухнула вниз, набирая скорость и превращаясь в ревущий металлический снаряд.

С чудовищной силой огромная железная балка обрушилась прямо на голову Петреску!

У подножия башни осталась лежать железная балка, а под ней – мешанина из человеческого тела и металлических частей, раздавленных и сплющенных до неузнаваемости. От Петреску осталась лишь бесформенная липкая груда обломков.

Какое-то время они не могли поверить, что его больше нет.

Затем им осталось лишь наблюдать за башней. Механизмы работали теперь гораздо тише. Из недр конструкции доносились невнятные звуки, напоминавшие попытки заговорить.

Это было похоже на слова, но они не могли ничего разобрать. Элен Луиза разрыдалась.

– Это папа, он пытается что-то сказать!

Джерри ничего не оставалось, кроме как молча обнять её и прижать к себе.

– И я не могу его понять… Но звучит это так, будто ему больно.

Внезапно по центру башни прошла трещина. Посыпались обломки. В считанные секунды от башни не осталось ничего, кроме кучи серой пыли. Со стороны деревни донесся низкий гул. Все стены, казалось, задрожали и начали таять. Прямо на их глазах остров превратился в ровную поверхность, на которой лишь кое-где виднелись невысокие холмики пыли – и только на одном краю острова всё так же цвел сад, полный прекрасных цветов и причудливых деревьев.

– Бедный маленький профессор… – тихо сказал Джерри, пока Элен Луиза всхлипывала у него на плече. – Он всё же сделал своё маленькое «дело в этом мире», правда?