Доживать свои дни полностью парализованной – не то, о чем может мечтать молодая девушка. Хуже только то, что любимый не захотел заниматься реабилитацией. Ведь при должных усилиях и выполнении рекомендаций врача можно было реабилитировать мое тело, и я бы снова стала полноценным дееспособным человеком. Но после аварии, в которой любимый муж не пострадал, он отстранился от меня и отдал меня на попечение сиделке на окраине города. И хорошо, если она оставляла меня сидеть в инвалидной коляске возле окна, а то чаще я просто лежала в кровати сутки напролет. Я молила о выздоровлении и пыталась сама напрягать мышцы, но все было безрезультатно. А я так хотела жить нормальной жизнью. Но словно все забыли обо мне: и муж, и родные. Однажды я проснулась и поняла, что мне нечем дышать – все из-за того, что кто-то душит меня подушкой.

— Надоело ждать, пока ты сама сдохнешь. Все приходиться делать самому.

Прошло буквально несколько мучительных мгновений, и наступила темнота. А следующее, что я ощутила, – это жгучая, всепоглощающая боль. На короткое мгновение удалось открыть глаза, чтобы понять, что я в больнице. Но как я могу быть тут, если только что умирала от удушья? И почему так болит все тело? А потом до меня дошло: я чувствую свое тело. Но боль была такой сильной, что я снова провалилась в темноту. Периодически возвращаясь в сознание, поняла, что как-то стала маленькой девочкой, сильно пострадавшей от огня. В ее воспоминаниях я через время смогла найти то, что она залезла в металлическую бочку за своей любимой игрушкой, и кто-то кинул в ту же бочку зажжённую зажигалку. Но видимо, что-то было в бочке, потому что огонь очень быстро вспыхнул, и ребенок загорелся почти полностью. Она каким-то чудом уронила бочку и выбралась. А потом какой-то мужчина потушил ее и вызвал скорую и другие службы.

Лежа в больнице из воспоминаний Лилии узнала, что у нее есть три старших брата и старшая сестра. В больницу приходили только родители, и было видно, что им больно видеть покалеченного ребенка. Не знаю, сколько времени прошло, потому что оно тянулось очень медленно и мучительно. Но ожоги заживали, оставляя некрасивые рубцы. Но что меня безумно радовало, то, что чувствовала свое тело и могла им управлять. После выписки из больницы был период реабилитации для тела, ведь я долго лежала. Ожоги после заживления смогли сгладить, убрав самые грубые рубцы. Но вот полностью заменить обожжённую кожу не могли.

Когда оказалась дома, узнала, что в общей сложности в больнице я провела год и теперь мне шесть лет. Кожа осталась целой только на шеи и в зоне немного ниже ключиц, а также голова с лицом. Ногти сами восстановились и были нормальными. Меня сразу стали приучать к тому, чтобы я одевалась так, чтобы ожоги были полностью скрыты. Сразу бросалось в глаза то, что девочки и женщины в местности, где мы жили, носили длинные платья. Ткани как правило были легкие и немного тянущиеся. Радует хотя бы отсутствие корсетов и пышных юбок. Пока была дома, я не видела проблемы в наличии ожогов на теле. Но стоило пойти в школу, и поняла всю глубину проблемы. Я как бы знала, что дети бывают жестоки, но теперь пришлось ощутить это на своей шкуре.

В моем классе была только одна девочка, а остальные восемнадцать были мальчишками. И если первые несколько классов мои одноклассники никак не реагировали на наличие шрамов то, когда начался подростковый возраст меня стали называть не иначе как «уродина». Я всегда одевалась так, чтобы шрамов было не видно. Но кисти рук не спрячешь, не надев перчаток. Платья я носила только с длинным рукавом, так что даже кисть была спрятана до пальцев. На физкультуру была форма – длинные штаны и белая футболка с коротким рукавом. Но я всегда поддевала еще тонкий гольф телесного цвета, чтобы прятать мои руки. Но даже так все, видя меня, кривили лица, словно у меня на лице была какая-то большая уродливая бородавка.

Старшая сестра делала вид, что меня не существует, особенно в школе. Дома просто игнорировала. Поэтому я посвящала все свободное время учебе. Особенно хорошо мне давалось изучение языков. К окончанию школы я знала все существующие языки нового мира. Отношения в семье были немного странными. Только взрослея я поняла, что на моем будущем как женщины поставили большой жирный крест.

Дом у моей новой семьи был относительно большим – двухэтажным. На первом этаже была кухня и большая гостиная. На втором этаже было четыре спальни, и еще был большой просторный чердак. С моей подачи на нем сделали ремонт и даже подумывали сделать его жилым. Но пока этого не случилось, я уходила на него делать уроки. Отец мне там поставил стол и стул, и я могла заниматься ни на кого не отвлекаясь. В старшей школе мне купили ноутбук по моей просьбе. Потому что стало заданий больше именно за компьютером. Я до окончания школы смогла окончить курсы редакторов и получить об этом диплом и стала искать себе подработку как раз на редактирование и перевод текстов. Даже получила первый заказ на редактирование, чему была безумно рада. И так, на мелких заказах, стала формировать свой позитивный рейтинг.

В свободное от учебы и подработок время помогала по дому – готовила еду и занималась уборкой. Сестра от этих дел просто мастерски устранялась и всегда спихивала эти обязанности на меня. Нужно отметить: готовить я научилась хорошо, это даже родители отмечали.

— Вкусно, как и всегда, — похвалила мать — жаль только не сможешь порадовать этим никого кроме нас.

Уже не спрашивала «почему?». За время школы я уже поняла, что иметь красивое личико – это мало в этом мире. То количество шрамов, что есть у меня, перечеркнуло мое будущее. И парни, когда видят изуродованные руки, сразу морщатся, словно я в них чем-то вонючим кинула.

— Ты на выпускной идешь? — спросил отец за ужином — Ведь уже скоро выпускные экзамены. — спросил отец за ужином — И я не помню, говорила ли ты куда собираешься поступать?

— Поступать буду на переводчика, — ответила спокойно — А на выпускной не иду. Как мне заявили одноклассники – «уродине нет места на этом празднике жизни».

— Но у тебя же очень высокие балы! — воскликнула мать.

— Это волнует только меня и вас, и возможно учителей. Одноклассникам я как бельмо на глазу, от которого они с удовольствием избавятся. Потому я получаю диплом и все бумаги в кабинете директора через полторы недели.

— Я схожу с тобой, — сказал старший брат Алекс.

Кивнула с благодарностью. После ужина по сложившейся традиции я сама прибрала со стола и загрузила грязную посуду в посудомойку. А потом ушла на чердак, готовиться к экзаменам. Через час ко мне поднялся отец.

— Дочка, тебе гулять иногда нужно, а то ты все время за учебниками сидишь.

— Я гуляю после школы, пока домой иду. Я хожу пешком в школу и из школы, не езжу на школьном автобусе.

— Я знаю. Но тебе нужно гулять с друзьями.

— У меня нет друзей, все во мне видят уродину.

— Погуляй с друзьями Маргариты.

— Уже как-то пробовала, в средней школе. Меня едва не побили за то, что я пришла к ним. Тоже сказали, что «уродина должна сидеть дома».

Вижу, как отец хмурится. А на следующий день он сообщил, что записал меня на консультацию к психологу. Ей оказалась молодая женщина с другой планеты. Она искренне не понимала реакцию окружающих на меня и пыталась исправить мое отношение к себе. С ее подачи я даже на сайте знакомств зарегистрировалась и пробовала общаться с парнями. И даже сходила на фотосессию к женщине-фотографу. На ней меня сфотографировали в коротких шортах и спортивном топе. На фотографиях было хорошо видно шрамы, но из-за освещения и мастерства фотографа это не выглядело так ужасно. Эти фотографии увидел отец уже после моего выпуска из школы.

— Кто тебя снимал? Мужчина?

— Женщина, естественно.

— Хорошо. Их сильно редактировали?

— Только освещение.

— Хм, красиво получилось, и ты не выглядишь такой страшной, как все пытаются говорить. Как твои сессии с психологом?

— С ее подачи зарегистрировалась на сайте знакомств. Но как только говорю, что у меня шрамы, парни мигом сливаются. Просто перестают общаться со мной. Даже если до этого говорили, что главное душа и прочую чушь, — вижу, как отец хмурится — Хочешь покажу переписку с последним парнем. Мы с ним неделю плотно общались. А потом я прислала ему вот это фото, — открыла отцу фото с последней фотосессии, я уже была в платье с коротким рукавом, и не прятала руки.

— Лицемерия в нашем мире очень много. И к сожалению мозгами многие парни взрослеют уже в зрелом возрасте, — сказал отец мудро, прочитав переписку.

К нам поднялись братья. Заметили, что отец читает мою переписку и фото.

— Пап, что-то случилось? — старший брат меня обнял со спины.

— Да, вот дочка дала почитать переписку с последним парнем. Покажи братьям фотографии с фотосессии.

Братья внимательно посмотрели фотографии, потом оголили мою руку до локтя.

— Может тебе и правда стоит ходить с коротким рукавом.

— Вы не считаете меня уродиной?

— У меня сестра красавица!

— Когда ты будешь знакомить родителей со своей девушкой? — спросила у старшего брата.

Он мигом смутился, а я вижу, как отец ухмыляется по-доброму.

— Скоро, мелкая, скоро. Ты лучше скажи, когда у тебя вступительные экзамены?

— Завтра днем.

— Что?! — удивление от братьев и отца.

— Я разве не говорила? Я была уверена, что вы знаете. Я ведь с мамой ездила подавала документы.

— Я завтра тебя отвезу и дождусь, — заявил брат.

— Хорошо. Но это почти на целый день. Потому тебе проще будет потом просто приехать за мной.

Экзамены я сдала очень хорошо и была одной из первых в списке на поступление и проходила в число тех счастливчиков, кто будет учиться бесплатно и со стипендией. Родители с братьями очень радовались моим успехам. Сестра только фыркала и кривила губы в не искренней улыбке. Она уже окончила обучение, но на работу пока не собиралась идти. Все хотела найти мужа и жить за его счет. Родители ее особо и не отговаривали, ведь мама у нас тоже нигде не работала и только домом занималась. Отец ей помогал, потом, когда мы подросли тоже делали дела по дому. И мама больше занималась организацией быта и домашних дел.

Мне деньги на мои мелкие расходы тоже давали раз в месяц. Как говорил отец: «а то, как же ты научишься с деньгами взаимодействовать». Но из-за того, что я помню прошлую жизнь, деньги безбожно экономила и копила. На что? Пока сама не могла ответить себе. Тратила самый минимум только на проезд и когда очень сильно хотела есть, а домой еще не скоро попаду.

После моих неудачных переписок на сайте знакомств я завела страничку в социальных сетях. И в них писала то, о чем могла бы рассказать своим друзьям, будь они у меня. Родные первые, кто подписался на меня, и даже оставляли комментарии. А я сделала главным фото с фотосессии, где я в платье, но видны мои руки от плечей, и хорошо видны ожоги. И первый пост как раз был о том, что все мои школьные знакомые и те люди, с которыми мне «посчастливилось» познакомиться по жизни, считают меня уродиной из-за этих шрамов. И не хотят ни дружить, ни заводить какие-либо романтические отношения. Но я не теряю надежды, что кто-то захочет со мной дружить, несмотря на мое уродство. Я также написала, что шрамы – следствие трагедии, которая произошла в детстве. Не сразу, но на мою страничку стали подписываться. Пусть пока никто не комментировал мои посты, но я видела, что их читают. Так было хотя бы какое-то ощущение, что не одна.

Сегодня старший брат все же решил познакомить родителей со своей девушкой. Вечер прошел очень мило, по-семейному. Я была в платье с длинным рукавом, чтобы не смущать девушку. Но даже так она часто бросала цепкий взгляд на мои руки.

— Что у тебя с руками? — спросила она при первой возможности.

— Ожоги, в детстве пострадала сильно.

Больше она вопросов не задавала. А еще через неделю прошло знакомство с родителями девушки и всей нашей семьи. Взгляды ее отца и матери на меня были не самые приятные. А потом, когда нужно было садиться за стол, поняла, что для меня нет места. Натянуто улыбнулась и просто ушла на кухню. Было больно и обидно от происходящего.

— Алекс сядь, — услышала нашу мать — не стоит Лили быть с нами.

Сердце болезненно сжалось от ее слов.

— Она моя сестра! И либо они будут тут обе, либо ни одной!

— Не стоит сориться из-за нее, — фыркнула Маргарита и шумно отодвинула стул.

— Рита сядь! — приказала мать — А ты если так хочешь видеть младшую за столом, сам поставь для нее стул и приборы. Но ее вид будет только портить всем аппетит.

— Кому это всем? Лара, еще не раз увидит Лили и привыкнет к ней. Не вижу проблемы.

— Не надо сориться из-за меня, — сказала Лара.

— А мы не из-за тебя, — огрызнулся брат. — Я надеюсь ты не считаешь мою сестру уродиной?

Напряжение я ощутила даже на кухне.

— Ну и не красавица она, — сказала флегматично сестра.

— Типа ты писанная красавица? — иронично спросил Алекс у Маргариты. — Милое личико не делает тебя красавицей, особенно со стервозным характером.

Услышала мужской смех, точно не моего отца.

— Ох уж эти братско-сестринские разборки.

Ужин прошел в напряжении, по крайней мере лично для меня. Но вскоре и второй брат привел девушку для знакомства с родителями. А потом были и ее родители. В этот раз меня уже никто не прогонял. Но родители задумались о том, где будут жить две молодые пары. Ведь раньше у братьев было две комнаты на троих. А мы с сестрой жили в одной комнате. Но я в ней в основном только ночевала и переодевалась. Родные активно занялись перестраивать чердак и делать из него еще несколько комнат и ванную.

— Я могу переехать на съемную квартиру, если мне помогут с первым месяцем и залогом, — сказала родным. — А потом просто Ритку по-быстрому замуж выдадите и будет плюс одна комната.

Отец нахмурился, как и братья.

— Это выход, — сказала мама — Стас, если что, поживет с Ритой, пока ее замуж выдадим.

— Мама! — взвились Маргарита со Стасом.

— Что? Не вижу проблемы в этом. Будете по очереди переодеваться, если что будете на ночь ставить ширму. И вообще, что там братья твои не видели?!

Перевозить мне почти и нечего было. Отец лично поехал посмотрел квартиру, которую я выбрала, и одобрил. Я выбрала маленькую квартиру-студию, метров двадцати. Мне, собственно, жить одной и хватит. И даже если буду работать из дома, тоже будет удобно. Учеба мне давалась достаточно легко. Квартиру оплачивать мне самостоятельно было пока сложно. Ведь стипендии даже на аренду не хватит. А еще нужно кушать. Потому стала активно искать заказы на фрилансе. И благодаря тому, что стала жить одна и не делала дела по дому родителей, добавилось несколько свободных часов, которые посвятила работе. Через пару месяцев уже могла заработать хотя бы на аренду, а стипендия позволит не умереть с голода. Но отец пока оплачивал за меня аренду и давал денег на расходы. Потому все что зарабатывала, откладывала, чувствовала, что долго эта история не будет длиться.

Через год у меня появилась постоянная работа, официальная, но работала удаленно и со свободным графиком из-за учебы. Это позволило выдохнуть с облегчением, понимала, что теперь смогу заплатить аренду и не умереть с голода. Единственное, что огорчало, у меня так и не появилось друзей. В университете я общалась с однокурсниками ровно, но никто не хотел становиться моим другом. Про личную жизнь вообще молчу, никто не хотел встречаться с уродиной. Как кто-то из парней сказал: «на тебя ни у одного нормального парня просто не встанет».

Посмотрев в календарь, горько усмехнулась, вчера у старшего брата была свадьба. Меня никто не пригласил и даже не позвонили, чтобы просто поговорить об этом, просто проигнорировали. У меня был готов подарок для них. Лара как-то оговорилась, что хотела на подарок – набор кофейных чашек и серебряных ложек. Я купила оба набора, и он стоял красиво упакованным. Заказала курьера и отправила на адрес родителей подарок для брата с женой.

Сразу после получения Алекс позвонил мне:

— Лилия, прости!

— Надеюсь, вам понравился подарок, — сказала я, словно не услышала слов брата.

— Понравился.

— Вот и хорошо, — хотела было сбросить звонок, но услышала голос Лары.

— Это от Лили? Нехорошо получилось. Зря мы маму послушались.

— Чью? — не выдержала я.

— Нашу, — пристыженно сказал брат. — Типа дресс-код с открытыми руками, а ты так одеться не сможешь.

— Алекс, не оправдывайся. Я знаю, что я уродина, просто не думала, что моя семья тоже так считает.

Сказала — и завершила звонок. Брат сразу же перезвонил.

— Я не считаю тебя уродиной.

— Да? Только твои действия говорят об обратном. И, судя по всему, Макс тоже не пригласит меня на свою свадьбу. Зачем портить уродиной такой праздник?

— Лили, ты не права!

— Докажи.

Ответить ему было нечем, и на этом разговор был закрыт.

А на следующий день, в понедельник, у меня был день рождения. И, что самое обидное, никто из родных не поздравил меня с моим праздником — с моим двадцатым днём рождения.

Поэтому я без пяти минут полночь сделала пост в социальных сетях — сама себя поздравила с днём рождения:

«С днём рождения меня! Двадцатый день рождения как нельзя лучше показывает, что я — бельмо на глазу даже для родных. Про прошлый день рождения я напомнила сама — позвонила и сказала, что жду поздравлений. А в этот год никто не вспомнил.»

Позвонили мне на следующий день днем после моих пар, мама.

— Заедь домой, нужно поговорить.

Приехав домой меня сразу попросили помочь накрыть на стол. Лара тоже накрывала на стол. А когда закончили сервировать, девушка меня обняла и сказала:

— Я не знала, когда у тебя день рождения, прости.

— Вот на тебя точно не обижаюсь.

— Что вы там шушукаетесь?

— Мама, у Лили вчера был день рождения.

— Я знаю, не повод делать из этого трагедию. Ты уже не ребенок, чтобы так реагировать.

— Что раз мне больше пяти лет меня можно больше не поздравлять с днем рождения?

— Черт! Дочка прости! Я совершенно забыл!

— Дорогой, хватит с ней сюсюкаться, она уже давно не ребенок!

— Она моя дочь, и твоя прошу заметь тоже. Мальчишек ты же поздравляешь с днем рождения, и Риту тоже, так почему Лилию не хочешь?

Мать не ответила на этот вопрос, но сказала:

— До меня дошла информация, что ты устроилась на работу, официально.

— Да.

— Хорошо. Тогда отец больше не будет за тебя платить, сама себя обеспечивай.

— Хорошо. Видимо, ты желаешь, чтобы я не умерла тогда в пятилетнем возрасте.

— Да, жалею, — сказала она с вызовом.

Развернулась и просто ушла из дома. Слышала, что дома началась какая-то ругань. Через пару минут отец меня догнал на улице и вернул во двор. Крепко обнял.

— Ты моя дочь, и я тебя люблю не зависимо от твоих шрамов.

— Я столько лет слышала от мамы, что она считают меня виноватой, что я обгорела. Но я себя не поджигала! Я только помню, что кто-то кинул мою любимую игрушку с металлической бочки. А когда я залезла в неё, в бочку полетела зажжённая зажигалка в форме грозди винограда.

— Что?! — воскликнул отец. — Повтори: как выглядела зажигалка?

— Как маленькая гроздь винограда, только металлическая, серебряного цвета.

Отец подхватил мою ладошку в свою руку и завёл в дом.

— Рита! — крикнул он; голос был сердитым и одновременно надломленным.

— Дорогой, что случилось? Я думала, Лили ушла.

— Помолчи, Люда, — грубо оборвал отец маму. Сестрица быстро спустилась со второго этажа.

— Что-то случилось?

— Помнишь, в десять лет ты мне сказала, что играла с моей серебряной зажигалкой в форме виноградной грозди?

— Да, занятная вещица была.

— Помнишь, когда я её искал, что ты мне ответила?

Я заметила, как сестра побледнела.

— Куда ты делала мою зажигалку?

— Главное, что ты бросил после этого курить, — сказала мама. — Остальное не важно.

— Рита, где ты делала мою зажигалку?

— Потеряла.

— То есть ты признаёшь, что забрала её?

— Папа, к чему это всё?

— Просто скажи мне правду: ты подожгла сестру?

Отец показал жене жестом, чтобы та молчала. Братья сбежались ещё, когда отец позвал Ритку, и стояли ошарашенные.

— Правду, или я узнаю у следователя, как выглядела та зажигалка, которую нашли в бочке.

— Да, это я её подожгла.

Мама взвизгнула и закрыла рот руками.

— За что?! — вскрикнула мама. — За что ты так с младшей сестрой?!

— Потому что вы вечно с ней сюсюкались, говорили, какая она красавица и что выглядит как куколка. А на меня вам было наплевать, вы с мелкой возились! — рявкнула Рита.

Отец дал сестре сильную пощёчину. Рита замолчала и стояла ошарашенно, смотря на него.

— Ненавижу тебя, — глухо сказал он. — Я все эти годы ненавидел того, кто покалечил моего ребёнка, а оказалось — это родная дочь. Я не сдам тебя копам, но ты мне больше не дочь. Денег дам только на проезд — ищи работу, если нужны деньги. В ближайшее время найду тебе мужа построже, того, кто сможет тебя держать в узде и будет знать, на какую подлость ты способна.

— Вот и сейчас ты выбрал её, а не меня, — выпалила зло Рита.

Ритке ещё раз прилетела болезненная пощёчина.

— Дура, за такое тебя бы казнили, если бы это стало известно, — отрезал старший брат. — В твоих интересах молчать и не болтать о своём поступке.