– Миледи, а вы сами человек?

Подобного вопроса ни Майкл, ни уж тем более Розамунд не ожидали.

– Я? – опешила она, однако тут же взяла себя в руки, выпрямилась и гордо задрала подбородок. – Уж я в себе точно не сомневаюсь. А вот вы, – графиня сузила глаза, – вы, отец Сэмюель, вы кто такой? – Она чуть склонила голову набок и повторила с его же интонацией: – А вы сами человек?

– Ай-ай! – довольно поцокал языком викарий и покачал головой. – Палец вам в рот не клади! Ну что за прелесть! Натуральная прелесть! Милорд, мой вам совет, вы бы со своею милою женой не ссорились без надобности. Сдаётся мне, что она вас… Впрочем, простите меня великодушно, что-то я заболтался на радостях!

– Объяснитесь, будьте добры! – потребовала Розамунд. Оставлять вопрос неразрешённым она не собиралась. Только не сейчас, когда жизнь наконец-то начала упорядочиваться.

– Сэм? – Граф говорил не с таким нажимом, как его супруга, однако не было сомнений, что просто так он от пастора не отстанет.

– Ладно, – хмыкнул тот, – идёмте ко мне в подвал, там и договорим. Вряд ли ко мне кто-нибудь заявится, но рисковать всё же не стоит. Да и, в конце-то концов, должен же я показать Её Светлости свой подвал! Идёмте поскорее!

– Подвал? – нахмурилась графиня и глянула на мужа.

– Подвал, – ободряюще улыбнулся ей Майкл. – Я уже туда спускался сегодня. Он немного… мм… необычный, но ты не пугайся, если что.

– То есть там есть, чего пугаться? – уточнила она, всё так же хмурясь. Знать бы ещё, к чему готовиться.

– Ой, это всего лишь несколько маленьких коллекций, крошечных! Совсем ничего страшного! – стал заверять её пастор, энергично при этом махая руками, в одной из которых по-прежнему находился кулёк с прахом уже бывшего графского секретаря.

– То есть там есть, чего бояться, – со вздохом заключила Розамунд. – Что ж, идёмте.

Вопреки правилам приличия, первым в подвал вошёл хозяин дома, никто и не подумал возражать.

– Что это? – воскликнула графиня, когда увидела весьма и весьма необычное убранство подвала, казалось бы, Божьего человека.

В отличие от Зеркальника, ей раньше никогда не встречались орудия пыток, хоть о некоторых она и читала в книгах, от которых дядюшка Мортимер пришёл бы в небывалый ужас, а может, его и вовсе хватил бы удар. Благо читать милейший родственник совсем не любил, но книги скупал постоянно, ведь благородному джентльмену положено иметь обширную библиотеку. Чем юная Розамунд и пользовалась, когда гувернантка, сидя в библиотечном кресле, засыпала за вышиванием – чтение, как и у нанимателя, не входило в перечень её увлечений. Тогда мисс Дарвуд и узнала, что существуют дыбы и прочие придуманные человеком монстры, нацеленные на то, чтобы мучить таких же людей.

– Это? – Сэмюель с нежностью истинного коллекционера посмотрел на своё собрание. – Всего лишь несколько вещиц на память о славном прошлом.

Розамунд решила оставить эту тему, да и вообще старалась лишний раз не глазеть по сторонам. Пусть она и вознамерилась выяснить всё и сразу, но всё же пришла к выводу, что некоторым загадкам лучше оставаться неразгаданными.

– Крыса! – вскрикнула она, когда они подошли к письменному столу.

– Ах, не беспокойтесь, Ваша Светлость! – Викарий широко улыбнулся, словно нашкодивший мальчишка, удовлетворённый произведённым эффектом. – Всего лишь небольшое увлечение моего предшественника.

«Хорошие у вас, я смотрю, увлечения!» – Розамунд про себя рвала и метала, но внешне ей удавалось сохранять достаточно спокойный вид.

Чего нельзя было сказать о Майкле, тот смотрел на неё с крайним беспокойством, готовый вывести её в любую секунду, если ей вдруг сделается дурно. Однако он зря волновался – леди чувствовала себя прекрасно, правда лёгкое недоумение всё же испытывала.

– Присаживайтесь, миледи! – Сэмюель, вспомнив, что он всё-таки джентльмен, предложил гостье единственный стул.

Графиня, возможно, и отказалась бы, но рассудила, что, если узнает что-то совсем уж ошеломляющее, то выдержка вполне может ей изменить. Хватит уже и того, что в последнее время графиня сама на себя не была похожа, превратившись в какую-то размазню. Тогда она ничего не замечала, но сейчас, словно очнувшись, с недоумением вспоминала некоторые свои поступки. Что за рыдания, что за обмороки? Сроду такого с ней не случалось! Если так подумать, то и началось всё с тех самых пор, как дядюшка договорился о браке с графом Эррингтоном. Это совпадение или же?..

– А теперь давайте заново познакомимся! – с широкой улыбкой на тонких старческих губах предложил викарий. За последние несколько часов Розамунд успела как-то позабыть, что он давно в летах – настолько по-молодому он двигался, а глаза, ранее казавшиеся совсем прозрачными – если не считать кроваво-рубиновых прожилок в них, – сияли юношеским задором. – Ваша Светлость, – он обратился к графу, – будьте добры, начните!

– Я? – округлил брови он.

– Вы-вы, Ваша Светлость. Думаю, с вами будет проще всего.

Граф и графиня одновременно с недоумением на него посмотрели, но оставили своё мнение при себе.

– Ну хорошо… – сказал Майкл, не совсем понимая, чего от него хотят – вроде бы и так о нём всё известно. – Я Майкл Энтони Джошуа Шердан, граф Эррингтон, виконт Уотсворт и… третий титул, извините, запамятовал. – Он и так с трудом запомнил столь длинное имя. – В прошлом – Зеркальник.

– Чудесно! – захлопал в ладоши пастор, заметил, что всё ещё держит в руках кулёк и положил его на стол, сделав себе мысленную заметку, чтобы не забыть позднее заняться прахом мистера Атткинса. – Теперь моя очередь. Миледи, если вы не возражаете, к вам мы вернёмся немного позже – ваш случай едва ли не такой же удивительный, как у вашего мужа. Есть у меня несколько предположений…

– Мой? – Она посмотрела на викария, словно тот только что произнёс самую несусветную глупость. Розамунд решительно не понимала, что в ней могло быть удивительного, разве что то, что она видела совершенно другой, нежели остальные люди, цвет глаз у супруга и пастора, да ещё, пожалуй, болотную зеленцу на очках мистера Атткинса.

– Ваш-ваш, миледи! – усмехнулся Сэмюель. От его внимательных глаз не ускользнуло, как граф положил на плечи жене ладони и принялся осторожно их поглаживать, та при этом не только не смутилась присутствия викария, но и казалось, обрадовалась поступку мужа. – Так вот, позвольте представиться, – он картинно поклонился, как поступали благородные господа несколько веков назад, – Сэмюель Арчер, третий сын герцога Веллингтона…

– О! – Розамунд не сдержала возгласа.

«Так вот откуда у него деньги!» – догадалась она. Майкл же, ничего не смыслящий ни в титулах, ни в финансах, не понял, что её так взволновало.

– Помилуйте, Ваша Светлость! – пастор сделал вид, что обиделся. – Я у отца ни единой монетки не взял, не таков он был человек, чтобы идти против традиций! Всё нажито непосильным трудом! Это я сейчас остепенился, вот приходом теперь занимаюсь, а раньше я по миру странствовал. Чего я только в своё время не нагляделся… – Он мечтательно закатил глаза, – но полно, сейчас не время для историй о моих приключениях.

– А я бы послушал… – пробормотал Майкл. Смотреть на чужую жизнь через зеркала бывало увлекательно, но всё больше он наблюдал оттуда скучные повседневные дела.

– В другой раз, Ваша Светлость! – пообещал ему Сэмюель. – Уж можете мне поверить, мне есть что рассказать. Но будет, я отвлёкся. О чём же я… Ах да! Главное, что я не сын герцога, а то, что я его третий сын.

– Вот оно что! – кивнула Розамунд.

– И что это значит? – уточнил граф.

– Это значит, милорд, что титулов от отца мне не полагалось, а другие родственники мне ничего не завещали, поэтому и дорога мне была либо во флот, либо в церковь, либо в юриспруденцию. Сами понимаете, что я выбрал. Но очень быстро понял, что мне скучно. Не знаю, поверите ли вы мне, но меня едва не выгнали… – Взгляды супругов Шердан красноречиво говорили, что они очень даже верили. – И тогда мне повезло, потому что пастор Уильмс, мой учитель, разглядев во мне что-то, предложил мне вступить в орден Непримиримых. Попрошу вас об этом не распространяться, орден тайный, – он замолчал, ожидая ответа.

Граф и графиня кивнули, как бы обещая помалкивать.

– Орден наш занимается тем, – продолжил викарий, – что защищает людей от чёрной магии, такой, от которой пострадали ваша горничная, миледи, и, – он махнул рукой на кулёк, – ваш секретарь, милорд. Вижу, Ваша Светлость, – он обратился к Розамунд, – что вам хочется поскорее узнать о бедняжке мисс Везер, не волнуйтесь, всему своё время. Так о чём бишь я?.. Значит, орден наш не только с магией чёрной борется, но и со злобными существами, их ещё бесами в народе называют.

Майкл вздрогнул, а Розамунд, почувствовав, положила свою ладонь на его.

– Ваша Светлость! – закатил глаза Сэмюель. – Мы же с вами уже выяснили, что вы не злобное существо! И истреблять я вас не собираюсь! Так… Ах да, откуда у меня необычные способности? Тут вы меня простите, но я вам не расскажу. Вообще никому не расскажу. Даже если захочу, – невесело ухмыльнулся викарий, – иначе тоже где-нибудь буду лежать кучкой праха, как наш дорогой мистер Атткинс. Думаю, обо мне хватит пока. Что ж, Ваша Светлость, – он учтиво поклонился графине, – ваш черёд.

Розамунд призадумалась, рассказывать ей особо было нечего.

– Розамунд Шердан, графиня Эррингтон. В девичестве Дарвуд. – Она пожала плечами. – Других имён у меня нет. С пяти лет воспитывалась в семье дяди, потому что мои родители погибли. Недавно вышла замуж, теперь я здесь. Всё.

– Так уж и всё? – прищурился пастор. – Обыкновенный человек не может видеть того, что видите вы. Скажите, миледи, у вас в роду колдунов либо ведьм, случайно, не было?

– Если и были, я о таком не знаю, – покачала головой она, нисколько не удивившись вопросу. Кажется, она начинала привыкать к тому, что мир совсем не таков, каким она его всегда представляла.

– Жаль, конечно… – протянул Сэмюель. – Но ничего, есть несколько способов это узнать. – Викарий вдруг пошатнулся и на миг прикрыл глаза, крепко зажмурившись. – Правда уже не сегодня, – с сожалением произнёс он, – день выдался довольно утомительным, а я уже не так молод. Мы обязательно продолжим наш увлекательный разговор, а пока…

– Вы обещали мне рассказать о Мэри! – напомнила графиня.

– Ах да… – взгляд викария сделался печальным. – Бедняжка мисс Везер, вот уж кому действительно не повезло. Её привязали к вам, миледи, страшным проклятием… – Он пересказал ей то, что уже поведал её мужу. – Если вас утешит, я считаю, что она была к вам искренне расположена. Обычно такие проклятые вообще не отходят от своей жертвы, чтобы выпить её до дна. И происходит это за считанные дни. А она, похоже, боролась с проклятием до последнего. К тому же проклявшего её я наказал. Не знаю точно, как это на нём отразится, но жизнь я ему хорошенечко подпортил.

Розамунд улыбнулась с грустью.

– Спасибо вам, отец Сэмюель, что рассказали.

– Надеюсь, вам теперь станет легче. А теперь, милорд, миледи, надеюсь, вы поймёте старика и не обидитесь, но я попрошу вас покинуть мой дом. Но не печальтесь! – вдруг хохотнул он. – Мы с вами обязательно увидимся. Завтра!

Проводив гостей до ожидавшей их кареты, Сэмюель воротился к себе, закрыл входную дверь и устало прислонился к ней спиной, а затем и вовсе сполз на пол. Пастор далеко не всё, что хотел, спросил у графини, но, почувствовав, что больше не может поддерживать здоровый вид, поторопился выпроводить. Из глаз викария струйками потекла кровь, но он не особенно беспокоился – и так знал, что ему не очень долго осталось. Что ж, он прожил захватывающую жизнь и ни о чём не жалел.

Той ночью Розамунд спала крепко и без сновидений, под боком у мужа набираясь сил для нового дня. Майкл же едва сомкнул глаз, он никак не мог поверить, что его жена, его Роза приняла его настоящего.

А на следующее утро состоялись похороны Мэри Везер. Мистера Майлза Атткинса объявили в розыск.