Вечером в гостиной у Беннингов только и разговоров было, что о предстоящей охоте.

– Сегодня раньше ляжем спать, – говорил мистер Беннинг. – Не понимаю, куда запропастились Резинг и Суонелл. Я весь день не мог их застать.

– Гиппарионы пошли, – не слушая, говорил Джек. – Я сам видел табуны за дальним выгоном. А носорог прошёл прямо совсем близко – не болотный хилотерий, а большой, длинноногий ацератерий, красавец.

– Мери, проверьте, упакованы ли корзины с провизией, – это, конечно, София.

– Не надо провизию, мы что, туда есть пойдём?

– А я тоже поеду! – радовалась Луиза.

– Ты же боялась ездить верхом!

– А теперь не боюсь! Мсье Аршан, вы поймаете меня, когда я буду падать с верблюда?

– Обязательно, – кивнул француз. – С удовольствием.

– У тебя нет амазонки, – сказала София.

– Подумаешь, я возьму у тебя. Ты всё равно не поедешь.

– Прекрасный вечер, – с чувством сказала тётушка Маргарет. – Все привидения выходят из могил и седлают гиппарионов. Вы не находите, что это очень поэтично – привидение верхом на гиппарионе? Жаль, что на этих лошадках нельзя ездить людям, они слишком малы. Разве что детям. Наверное, Мегги и Алиса сейчас катаются на гиппарионах?

Взрослые переглянулись.

– А ведь правда, где они? В детской? В своей спальне? Бетти, позовите их, – распорядилась София.

– В спальне никого нет, – вернулась Бетти. – А в детской только эта странная новая гувернантка. Она рассматривает игрушки. Сейчас она расковыривает дыру в животе куклы Фанни. А медвежонок Тедди уже больше на рагу похож, чем на медведя.

– Что еще за новая гувернантка? – удивился Джек. – И почему она увлекается расчлененкой? Ну-ка, зови ее сюда!

Мисс Оливетти вернулась, очень скромная, с опущенными глазками.

– Где девочки? – рявкнул Джек, узнавая знакомые черты (которые проницательный читатель узнал еще в предыдущей главе).

– Гуляют в саду, – невозмутимо ответила мисс Оливетти. – Я сказала им гулять. Они гуляют. Послушные дети.

– Давно гуляют?

– С утра.

Джек присвистнул, потом крикнул в коридор:

– Смит! Живо сюда!

Но вместо Смита в гостиную ворвалась целая компания: мистер Резинг, мистер Суонелл, Мегги, Алиса и – вступают фанфары! – мисс Хикс!

– Вот он! – закричала мисс Хикс, патетически указывая на мисс Оливетти. – Изменщик коварный! Он обещал на мне жениться!

И вцепилась в волосы «мисс Оливетти». Волосы отвалились, и теперь уже все узнали злополучного индуса, он же работник банка, он же сыщик, он же доктор, он же гувернантка.

Индус метнулся к двери и, наверное, опять сбежал бы. Но поперек дверного проема, растопырив крылья и хищно щелкая клювом, стоял могучий Кеша. В глазах его полыхало бойцовское пламя, когти скребли по ковру.

– Кышшш! – сказал он негромко, но убедительно. – Шшштоб тебя, зараза!

Индус сгоряча попытался перепрыгнуть Кешу. Кеша мотнул головой, легко сбил его с траектории, клюнул в самую выступающую под юбкой часть и прыгнул на упавшего врага сверху, придавив своими семью килограммами, то бишь одним стоуном.

– Добавь сернистого мышшшьяка, – небрежно сказал он, гордый победой. – И будет хорошшшо.

Подбежавший Джек и мистер Резинг схватили индуса. Подоспевший к шапочному разбору денщик Смит уважительно пожал Кеше лапку. Кеша слез с индуса, распушил перья и подошел к миссис Беннинг, ожидая похвалы.

– Кеша молодец, – сказала миссис Беннинг, гладя взъерошенные перья героя. – Один поймал преступника. Но как ты вылез из клетки, мой птенчик?

«Эка невидаль, – подумал Кеша, подставляя шейку, чтобы ее почесали. – Я еще и не то могу, когда моему дому и моим людям грозит опасность».

– Он вышиб дверцу своим мощным плечом и спрыгнул на заросли папоротников. Ящики как раз подвинули к клетке перед приходом гостей, чтобы никто не цеплялся за них, – объяснил Джек. – Ящики с растениями были открыты, чтобы гости любовались. Папоротники смягчили силу падения. И Кеша выбрался из папоротников и занял боевую позицию в проеме двери. Свирепый сторожевой попугай. На вашем месте, дядюшка, я бы не держал его в клетке, а выпускал на двор охранять территорию. Прекрасное животное, просто герой древних мифов. Мисс Хикс, успокойтесь, похититель пойман и больше вас не обидит.

– Негодяй! – бушевала мисс Хикс. – Еще платье надел, думал, в платье я его не узнаю. Господа, вы все свидетели. Этот прекрасный, но бесчестный юноша встретил меня вчера в саду, когда я, утомленная исполнением контрдансов, гуляла между шиповниковых кустов. Сияли звезды (правда, за тучами), пахли цветы… ах, как сладко он уговаривал меня бежать с ним, как твердил, что переоделся доктором и сыщиком только ради того, чтобы меня увидеть! Под цветущим шиповником состоялась наша формальная помолвка.

– Да я… – попытался возразить индус.

– Мисс Хикс, вы же знаете старую примету: ничего не сбудется, что сказано под цветущим шиповником*, – сказала Мери. – Отошли бы на пару шагов под гинкго – глядишь, уже были бы замужем.

– А потом он схватил меня в объятья! – продолжила мисс Хикс. – И приложил к моему рту и носу какую-то сладко пахнувшую тряпку… я вдохнула… и больше ничего не помню. Очнулась на заброшенной ферме Тодда, двери и окна заколочены досками. И если бы не эти доблестные джентльмены… и Мегги с Алисой, конечно, я бы умерла от голода и жажды. Но каков негодяй! Как ухаживал! Какие слова говорил!

И она бросилась на индуса с явным намерением выцарапать ему глаза.

– Да я не ухаживал! – слабо отбивался индус. – Я не говорил, что женюсь! Вижу – гуляет. Я подошёл неслышно, приложил к ее лицу… как это по-английски… есть такие индийские благовония, они погружают в сон. И отнёс в заброшенный сарай. Чтобы самому стать гувернанткой в этот дом.

– Как не обещал жениться? Обещал! И вчера, и раньше. Я, говорит, без вас жить не могу. Да я, говорит, сейчас же умру, если вы мне откажете. Да я, говорит, переодетый индийский принц. А вы будете принцесса, и папочка махараджа подарит нам дворец, полный рубинов!

– Да я… – опять попытался вклиниться в разговор индус, но мисс Хикс не дала:

– У меня и свидетели есть! Бетти, ты заходила ко мне в спальню в день, когда приходил доктор?

– Заходила, – ухмыльнулась Бетти. – Вы там обнимались с доктором. Я ушла, чтобы не мешать. Я порядочная девушка, обниматься никому не мешаю.

– А доктор и был этот переодетый тип, правда, мистер Стенхоуп?

– Правда, – кивнул Джек, забавляясь ситуацией.

– Бетти, а что он говорил? – продолжила натиск мисс Хикс.

– Ничего вроде не говорил, только бочком-бочком двигал мисс к … ну понятно куда, – сказала Бетти, которая уже совершенно забыла ту встречу, но добросовестно старалась вспомнить. – А потом сказал: «Вы моя любовь!»

– Да! – воскликнула счастливая мисс Хикс, не надеявшаяся, что показания Бетти окажутся такими замечательными.

– «Я на вас женюсь», говорил. «Прямо щас», говорил. «Я весь ваш!», говорил. «Со всеми моими рубинами!», говорил, – Бетти увлеклась сюжетом. – Впрочем, возможно, там были не рубины, а изумруды. Я девушка честная, чего не помню, то не говорю.

– Да неправда! Эта девица есть врун! Врунка! – отбивался индус.

– Которая из девиц? – уточнил Джек.

– Обе!

– Если вы на мне не женитесь, я подам на вас в суд за расторжение помолвки. – успокаиваясь, сказала мисс Хикс. – И суд присудит штраф 500 фунтов*

– Но у меня столько нет! – запротестовал индус.

– А сколько есть? – заинтересовалась мисс Хикс.

– Дешевле жениться, – посоветовал Джек. – Неизвестный враг мой, не упрямьтесь, женитесь и бросьте эти глупости вроде поисков рубина. Рубин пропал для вас. Мы знаем, что вы – жрец, и ваша святая обязанность и долг перед кастой – найти священный рубин и вернуть его Вишну… или его мастодонту, я не знаю точно, у кого во лбу торчал этот рубин, ради которого вы убили моего брата.

– Да нет, сахиб, я его не убивал, – растерянно сказал индус. – И я не жрец. Я прислуживал махарадже, он был добр ко мне. И я видел, как нечестивый сахиб Роберт Стенхоуп украл рубин, лежавший на столике среди других украшений Сели, любимой наложницы махараджи. Арангаджаб… как это по-английски… дворецкий подумал на меня, визирь велел побить бамбуковыми палками. Но махараджа поверил мне и выгнал сахиба Стенхоупа. Я поклялся отомстить врагам и отобрать рубин.

– И вы убили моего брата! – воскликнул Джек. – Не отпирайтесь, он умер!

– Нет, сахиб, убивать – это слишком скучная месть. И все знали, что он и так скоро умрет, его сжигала внутренняя лихорадка, он похудел и пожелтел. К тому же я обещал мамочке зря никого не убивать, если можно отомстить изощрённее. Я возглавил заговор, лишил власти и чести недостойного сахиба Стенхоупа, отравил страхами и угрозами его последние три недели жизни, а заодно погубил тех, кто наказал меня палками. Я проследил путь рубина, я караул… как это… сторожил под окном, я есть ударенный по лбу шкатулкой, брошенной из окна – я не понимаю, зачем бросать шкатулку? Я белил лицо и волосы, оделся в женское поганое платье – всё зря! Я не вижу печати лжи на твоём челе, сахиб. Почему ты сказал, что рубин пропал для меня?

– Его съел мой брат Бобби, и довольно давно, – сказал Джек.

– Да, теперь его следов не найти, – погрустнел индус. – Я не исполнил клятву. Это бесчестье. Я навлёк на себя кару Вишну. И я терпеливо снесу её, как подобает мужчине моей касты.

– А вы женитесь на мисс Хикс – вот вам и кара, – посоветовал мистер Беннинг.

– Откройте лавочку индийского шёлка или пряностей, начните новую жизнь, разбогатейте, – посоветовал Джек. – Закупите индийские шали, все наши дамы сходят по ним с ума, можно быстро заработать. К следующему Рождеству вы уже подарите своей жене рубин не хуже того, потерянного. В конце концов вы почти не нарушили закона, за исключением вспарывания живота кукле Фанни и расчленения медвежонка Тедди, но думаю, что медвежонка еще можно сшить обратно. Ах да, вы украли девушку. Но любой суд присудит «преступление на почве страсти» и оправдает вас, если вы на ней женитесь. А вот если не женитесь…

– Тогда я подам в суд и отсужу тысячу фунтов, – сказала мисс Хикс.

– Только что 500 было, – жалобно поправил индус.

– Не согласитесь, так до 1500 подниму, – пригрозила мисс Хикс, чувствуя, что побеждает.

– Смит, следи, чтобы он не сбежал до свадьбы, – приказал Джек.

– Слушаюсь, – осклабился Смит. – Эх, парень, вляпался ты. Прикажете препроводить арестованного в какую-нибудь пустую комнату и запереть?

– Только вместе со мной, а то сбежит, – вмешалась мисс Хикс.

И счастливые новобрачные удалились под конвоем ухмыляющегося денщика Смита.

– Да, – задумчиво сказал мистер Беннинг, провожая их взглядом. – Странный финал. Рубина немножко жаль.

– Мне жаль моей развенчанной веры в храброго и честного старшего брата, – грустно сказал Джек. – А рубина не жаль. Тем более он никуда не делся.

Джек вышел из комнаты, оставив изумленных слушателей.

– Неужели сюрпризы на сегодня еще не кончились? – шепнул мистер Резинг мистеру Суонеллу. Мистер Суонелл не успел ответить, как Джек уже вернулся с ружьём фирмы Ланкастер. Поставил его прикладом на пол, пошевелил в стволе какой-то длинной шпилькой и вынул маленький пакетик хлопковой бумаги.

– Вот вам и рубин, – буднично сказал он. – Я спрятал его в дуло ружья. Я испугался, когда вы сказали, мистер Беннинг, что лже-сыщик осмотрел все ружья. Но это он, видимо, пропустил.

– Он ничего не пропустил, – хмыкнул мистер Резинг. – Просто при его осмотре это ружьё отсутствовало. Оно было временно украдено.

– Кто же его украл? – удивился мистер Беннинг.

– Я, конечно. Мисс Мегги очень меня просила.

– Просила, – подтвердила Мегги. – Правда, я просила украсть Софию, а не ружье. Мистер Резинг перепутал. Видимо, у них фигуры похожие.

– Зачем меня красть? – удивилась София.

– Мы хотели, чтобы Джек тебя спас, а ты в него влюбилась, – объяснила Мегги. – Но ты невлюбляемая, как… как кухонная колода для разделки мяса.

– Джек, но ты же сказал, что рубин был в шкатулке – в той, которую выбросил в окно, – сказала София, проигнорировав слова сестренки.

– В шкатулку я положил розу, – грустно сказал Джек. – Она должна была символизировать мою любовь к тебе. Но тебе не нужна моя любовь, и тогда я сказал, что это рубин. Чтобы ты ощутила сожаление хотя бы о рубине, если не о любви. А шкатулка засветила по башке… то есть ударила по лбу бедному индусу. Он её забрал и обнаружил розу вместо сокровища.

– Мистер Стенхоуп, вы лгун, – скривила губы София. – Как и ваш бесчестный брат.

– Брата не трогай, он мёртв! – возмутился Джек.

– Погодите, дети мои, – сказал священник.

– Вы не сможете помирить нас, Ваше Преподобие, и не пытайтесь, – бросила София.

– Да я и не хочу вас мирить, хоть подеритесь – мне-то что, – пожал плечами священник. – Я и Джека убеждал не жениться на вас, мисс София – вы его не оцените.

– Да? – София очень удивилась, она уже привыкла, что все вокруг ее уговаривают выйти за Джека, и вдруг такой сюрприз.

– Я согласен, что Джеку лучше жениться на другой сестре, – кивнул мистер Резинг. – И черт с ним, с наследством. Пусть забирают французы. Счастье дороже.

София удивилась еще больше и даже слегка испугалась. Мсье Аршан явно повеселел.

«Неужели на мне? – тоже удивилась Луиза. – Нет, я сначала немного побуду актрисой, а там видно будет. Хотя Джек, конечно, хорош и без наследства. А богатство для нас я пением заработаю».

«Лучше пусть Джек женится на нас с Алисой одновременно, – придумала Мегги. – Тогда мы с ней всегда будем вместе. И он уж точно не запретит мне делать химические опыты».

Да, Мегги как соперница была опаснее Луизы – когда она что-то намечала, она неуклонно шла к цели сквозь опыты и взрывы.

– Я совершенно не о том хотел говорить, вы меня сбили с толку, – продолжил священник. – Я бы хотел взглянуть поближе на рубин. Так-так… так… интересно.

– Большой, красивый, стоит десять тысяч фунтов, – с горечью сказал Джек. – Но не приносит счастья.

– Мальчик мой, мне не хочется тебя огорчать, тебе и так досталось, – мягко сказал священник, рассматривая камень. – Но вот Мегги меня уверяет, что я – бывший пират. Так вот, как бывший пират я неплохо разбираюсь в драгоценностях. Много, много рубинов, алмазов и изумрудом подержали в руках мы с Морганом и Флинтом, много зарыли в сундуках на необитаемых островах. Я надеюсь, ты не очень расстроишься, узнав, что рубин не стоит десять тысяч фунтов?

– Да? – равнодушно спросил Джек. – А сколько?

– Он не стоит и десяти шиллингов, – продолжил мистер Суонелл. – Это стекло, впрочем, неплохого качества.

– Проверьте твёрдость*, – подсказала Мегги.

– Умница девочка! Мистер Беннинг, вы не будете возражать, если я слегка испорчу ваше окно?

И священник провёл рубином по стеклу – с края, чтоб незаметно. Но зря он осторожничал: на стекле не осталось никакого следа.

– Что и требовалось доказать. – кивнул священник. – Если бы это был рубин, осталась бы царапина, потому что рубин твёрже стекла.

– А где же тогда рубин? – растерялся Джек. – Это то, что лежало в шкатулке, это то, о чём писал брат в последнем письме.

– Я думаю, это была злая мистификация, – вздохнул священник. – Твой брат ведь не питал к тебе особой любви? Ты – ребенок второй жены, к которой он, видимо, ревновал отца. Ты – юный, красивый, а ему уже под сорок, он начал стареть и болеть. И вот, умирая от изнурительной хвори, он веселился, предвкушая все сложности и неприятности, которые свалятся на тебя в связи с бестактным завещанием и фальшивым рубином. Он, видимо, знал Софию и ловко воспользовался ею, чтобы как можно больше напакостить тебе.

– Да, похоже, – медленно произнёс Джек. – Как жаль… Мне не жалко рубина, Ваше Преподобие, правда. Но как жаль… я считал, что у меня прекрасный, любящий старший брат… а у меня его, оказывается, никогда не было.

Мегги подошла, взяла его за руку и сказала:

– Я, конечно, не брат. Но зато я сестра. И я тебя всегда буду любить, спасать и защищать. Всю жизнь.

– И я, – присоединилась Алиса и взяла Джека за другую руку.

Луиза поколебалась, но тоже подошла. Ей рук не досталось, так она погладила кузена по плечу и укоризненно посмотрела на Софию.

София отвернулась.

– Спасибо мои дорогие, – сказал Джек как можно более весело. – Три любящие сестры – это лучше, чем один неверный брат. А завтра начнётся охота, и всё будет прекрасно, и я вполне обойдусь без Софии и без имения.

– Я закончила вышивку с Авраамом и Исааком! – ликующе провозгласила миссис Беннинг, показывая сверкающее чудо, действительно на редкость красивое. – Как удачно – как раз к началу охоты. Так что там с рубином? Я, признаюсь, не слушала, чтобы не отвлекаться от работы. Всё в порядке?

– Конечно, – улыбнулся Джек.