Приличные юные леди хранят свои сокровища в шкатулочках, шкафчиках, в ящичках для перчаток, пересыпанных лавандой и розовыми лепестками. На худой конец, под подушкой. Мегги хранила свои сокровища в глобусе. Это был замечательный глобус, огромный, старый и очень скрипучий. Когда Мегги его вертела, раздавался такой скрежет, что мисс Хикс закрывала ладошками уши и уходила в свою комнату, говоря, что её нервы не выдерживают изучения географии.

И очень хорошо. Глобус развинчивался на две половинки, и в нижней Мегги устроила нечто вроде отделений с перегородками из дощечек. В отделениях лежали сода, едкий натр, сера, пузырек с земляным маслом нафтой, пузырек с серной кислотой, поташ, селитра и прочие совершенно необходимые приличной юной леди химические соединения. Отдельно хранились маленькие пробирки и трубочки, приобретенные у аптекаря, горелка, лупа. Мегги мечтала о микроскопе, но вместо микроскопа на день рождения ей подарили волосяную юбку для настоящего барышниного кринолина. Взрослые ничего не понимают в жизни.

– Волосяные юбки уже не носят, – сказала Алиса. – Их раньше носили, когда надевали по шесть юбок, и чтоб они торчали, одна была жёсткая волосяная. А сейчас в моде лёгкие кринолины на стальных обручах. У Софии и Луизы такие. А у мамы еще старые.

– Тем более микроскоп лучше, – расстроилась от подарка Мегги.

Книжку «Судебная химия. Открытие ядов, исследование огнестрельного оружия, анализ золы, подделка документов, монет, сплавов. Руководство для медиков, фармацевтов, химиков, экспертов и адвокатов» господина Наке* Мегги прятала за «Сказками 1001 ночи» и дорожила ею куда больше, чем Джек – своим рубином.

– Вещества, в которых подозревалось присутствие мышьяка, кипятили в воде с небольшим количеством растворенного в ней чистого поташа, затем жидкость фильтровали, пересыщали хлористоводородной кислотой и пропускали ток сернистоводородного газа. Если вещество содержало мышьяк, то он немедленно выделялся в виде жёлтого сернистого соединения… – Мегги оборвала чтение и вздохнула:

– Дальше ещё интереснее. Проба Марша с чистым водородом. Эх, нет ни малейшей надежды, что Луизу когда-нибудь отравят мышьяком, и я буду определять этот мышьяк пробой Марша. Идём дальше. Страница 90. Исследование волос. «Волос рассматривается под микроскопом между двумя стёклышками, смочив его предварительно какой-нибудь жидкостью, как например, сахарным сиропом, маслом или глицерином.» Ну, смочила, положила между стёклышками. А микроскопа-то нет!

– Надо дать объявление «Меняю волосяную юбку на микроскоп», – предложила Алиса. – Может, у кого-нибудь есть лишний микроскоп, а юбка порвалась.

Мегги, не слушая, читала дальше:

– «Чёрный волос из бороды или бакенбард имеет диаметр от 0.13 до 0.15 мм; каштановый волос от 0.08 до 0.09 мм, волосы молодой блондинки 0.06»… и как они их измерили? Так, дальше… «наконец, как бы не были окрашены волосы, они всегда просвечивают». Сейчас посмотрим.

– Ну как, просвечивают? – спросила Алиса, зевая. Ей было скучно.

– Ни капельки не просвечивают, – вздохнула Мегги. – Надо же в микроскоп смотреть, а у меня лупа.

– А зачем ты вообще это делаешь?

– А вдруг это не Луизины волосы? Вдруг это шелковые нитки или шерсть из хвоста верблюда? Вот смотри, что пишет этот Наке: «Волос жвачных животных короток, упруг и содержит полости, наполненные воздухом, но которым его сейчас можно отличить… тут пропустим… волос гиппариона, быка и самотерия* никогда не бывает длиннее 12 мм, он имеет веретенообразную форму, он совершенно непрозрачен…»

– Ну и что?

– Следствие зашло в тупик. Наш волос не просвечивает, значит, это волос животного. Но и полостей в нем нет – значит, это волос человека.

– Я всегда подозревала, что наша Луиза – жуткий монстр, – пробормотала Алиса. – И что теперь?

– А теперь главная проба! Господин Наке о ней не пишет, я сама ее придумала. Надо понюхать волос – он пахнет духами «Слёзы зари»*! Это любимые духи Луизы, хотя мисс Хикс говорит, что душиться молодой леди неприлично. Вряд ли быки и верблюды душатся «Слезами зари». Итак, химическая экспертиза установила: это волосы Луизы! Теперь переходим к самому интересному – к экспертизе крови. К сожалению, опять нужен микроскоп и куча химикатов, которых у меня нет. Страница 132: «Если самое ничтожное количество высохшей крови растворить в концентрированной уксусной кислоте и полученный раствор выпарить, то при достаточном увеличении микроскопа (около 300 раз) в остатке легко обнаружить кристаллы гемина». Во, тут картинка есть! Какие хорошенькие!

– Может, в лупу тоже видно?

– В лупу видно пленочки какие-то, шарики вроде зёрнышек… нет, читаем дальше. О-о, а для этой пробы у меня всё есть! Так, раствор ртути в азотной кислоте… Алиса, разбей градусник, мне нужна ртуть. Слушай: «Если вытяжку, полученную из кровяного пятна с помощью холодной воды нагреть в пробирной трубочке, то красноватый или буроватый цвет мутнеет, и из жидкости осаждается серовато-белые клочья свернувшегося белка. Если потом прилить в неё раствор ртути в азотной кислоте, разбавленный наполовину водой (реактив Миллона) и затем нагреть, то клочья принимают более или менее чистый кирпично-красный или буровато-красный цвет».

Манипуляции заняли больше времени, чем девочки рассчитывали.

– Ну как? – спросила изнемогающая Алиса.

– Никакого кирпично-красного цвета не получилось, – вздохнула Мегги. – Вот есть попроще проба: «Если в вытяжку прилить несколько капель кислоты и потом прибавить немного раствора железистосинеродного кали, то получится белый осадок».

– Ну?

– Никакого осадка, ни белого, ни серо-буро-малинового!

– Мегги, я что-то так устала от твоих опытов. Может, ну их? И так ясно, что это кровь, – взмолилась Алиса.

– А почему тогда опыты не получаются? Ладно, давай последний опыт и всё. «Горячий алкоголь с прибавлением серной кислоты растворяет красящее вещество крови и даёт коричневый раствор, который, будучи сделан щёлочным с помощью небольшого количества раствора едкого натра, обнаруживает явления дихроизма: при освещении падающим лучом он кажется красным, а при проходящем свете – зеленым». Проблема в том, где взять алкоголь.

– Попросить на кухне или у папы, – сказала Алиса, которая поняла, что она совершенно не любит химию.

– Нельзя, начнутся расспросы, нотации, приставания… ага! Подожди меня, я сейчас приду.

Мегги взяла подходящий пустой пузырёчек и побежала в комнату тётушки Маргарет. Собственно, это была не одна, а три комнаты, расположенные в отдаленном крыле дома: спальня тётушки, спальня миссис Хаммонд и еще одна прелестная маленькая комната, где тётушка завтракала и занималась своими таинственными делами, если не хотела спускаться в общую гостиную. Сейчас она сидела в кресле за маленьким столиком, заваленным альбомами и письмами – нарядная, в кружевной розовой накидке, белом платье и перчатках, подаренных Джеком. Очень они ей нравились.

– А, это ты! – приветствовала она Мегги. – Здравствуй, деточка. Мы с тобой где-то встречались или я путаю?

– Да я просто мимо прохожу, – сказала Мегги.

– Я так и думала, – кивнула тётушка Маргарет. – Ты не из этих… как их… которые тут в доме толкутся целыми толпами. Тут все темноволосые, а ты рыжая. Ты – потомок викингов-датчан*, разорявших некогда Англию? Нет, у тебя нет кольчуги, а викинги были в кольчугах, как сейчас помню. Очень непрактичная мода. Нет, ты не из викингов, ты дитя фейри, да? Я сразу угадала. Тебя подменили при рождении. Что ты хочешь, дитя фейри? Ведь не просто так ты пришла навестить меня, убогую?

И тётушка Маргарет подмигнула, давая понять, что про «убогую» – это она шутит.

– Я хочу полрюмочки виски, – сказала Мегги, доставая пузырёк.

– Да?! – страшно удивилась тётушка Маргарет. – Я думала, фейри пьют росу с цветочных лепестков.

– Это в старые времена было, – объяснила Мегги. – А теперь нравы испортились, фейри спились.

Тётушка Маргарет покачала головой:

– Виски очень вредно. Но я исполню твоё желание, дитя фейри. Может быть, когда-нибудь ты исполнишь моё. Только ты меня не выдавай, ладно? А то они отберут у меня виски. Скажут, что приличные леди не пьют виски. А я и не пью. Я нюхаю. Мне запах нравится. Он похож на запах моего жениха. Только он давно выветрился. Запах. Жених, впрочем, тоже.

Тётя Маргарет вспорхнула с кресла и – невесомая, вся кружевная и пронизанная солнцем – прошла-протанцевала в левый угол, залезла на табуретку и открыла угловой шкафчик:

– Вот, отлей, сколько тебе надо.

Мегги отлила пол-пузырёчка.

– Я тоже его не пью, – объяснила она. – Я тоже буду нюхать его, как вы, тётушка Маргарет.

– Вот и хорошо, вот и правильно, – просияла тётушка Маргарет, убрала бутылку, закрыла шкафчик… но слезть с табуретки не успела. В комнату вошла миссис Хаммонд.

– Мисс Маргарет, в вашем возрасте неприлично лазать на мебель! – сказала она.

– Мы учились летать, – пришла на помощь Мегги, успевшая спрятать пузырек в карман передника.

– Да-да! – обрадовалась тётушка Маргарет. – В любом возрасте прилично учиться летать!

И замахала руками. Кружевные рукава наполнились воздухом, затрепетали, и целых две секунды Мегги верила, что тётушка сейчас взлетит.

– Опять не вышло, – тётушка Маргарет опустила руки и спрыгнула с табуретки, почти не покачнувшись. – Это вы, Хаммонд, помешали. Сбили настроение.

И она уселась обратно в кресло, не глядя на Мегги и уже позабыв про неё. – Что вы здесь делаете, мисс? – неприязненно спросила миссис Хаммонд, чуя подвох.

– Вы же слышали – учу тётушку Маргарет летать, – ответила Мегги. – Курс полетов переносится на завтра.

И вышла из комнаты.

– Ну что? – встретила ее Алиса. – Удачно?

Мегги продемонстрировала добычу.

– Сейчас мы это нагреем, добавим кислоты вот из этого пузырёчка. Потом немного раствора едкого натра – как хорошо, что я купила у аптекаря большую порцию. Ну вот, теперь эту пробирку смотрим так, чтобы на неё падал свет. Что ты видишь?

– Розовенькое такое.

– А теперь помещаем пробирку в проходящий свет – вот в этот солнечный луч из окна. Что видишь?

– Да такое же розовенькое!

– И я тоже. А должно быть красное и зеленое. Нету дихроизма. Знаешь, Алиса, по всем научным данным это не кровь. Вот тут в книжке есть еще ценная мысль: «При настоящем состоянии науки ни один химик не возьмётся ответить на вопрос, чья кровь на пятне: человека или животного? Хотя профессор Барюель и утверждает, что распознать кровь не только человека, но даже и различных пород животных вполне возможно по запаху, но едва ли какой-либо экспериментатор решится употребить такое средство!» А мы решимся!

И Мегги понюхала образец крови, взятый с места происшествия.

– Пахнет брусникой, – сказала она. Поколебалась… и лизнула образец.

– Фу! – Алису передёрнуло.

– Алиска, да это брусничное варенье! Видишь, какая замечательная наука химия! При помощи всего пяти химических опытов мы установили, что это не кровь, а брусничное варенье. Значит, всё подделка. И никто на Луизу не нападал.

– А может, она несла из буфета брусничное варенье, и он на неё набросился, – предположила Алиса.

– Луиза сражалась, как саблезубый тигр, зубами и ногтями защищая варенье, но враг был сильнее! Он выдрал волосы, оборвал юбку и отобрал варенье! – закончила Мегги. – Жуткий злодей. Спёр варенье. Кража века.

– Ну, он при этом разбил банку, иначе откуда варенье на камне и на траве, – поправила Алиса.

– Еще худший злодей, – кивнула Мегги.

* * *

А в этот же день, только попозже, когда стемнело…

Мисс Хикс гуляла под луной. Она читала во французском романе, что парижане такие романтичные, чуть что – гуляют под луной. Вдруг мсье выйдет подышать ночной свежестью? И встретит её, такую же романтичную? И кто знает, к чему это приведёт…

Но мсье Франсуа Аршан, по-видимому, луну не любил.