Раннее утро над замком было идеальным — настолько, что казалось, будто кто-то проплатил это небу. Лёгкий ветерок, солнце без фанатизма, никакой угрозы вторжения, пожара или визита тётушки с юга. Даже садовники, обычно кричащие друг на друга за недостриженные кусты, сегодня щебетали, словно зачарованные. Подозрительно.

Я шла по галерее, из которой открывался вид на восточное крыло, и вертела в пальцах сверкающий магический браслет. В нём пока не было ни силы, ни привязки — но уже завтра он должен был стать моим официальным каналом доступа к магии. Без ограничений. Без куратора. Без того надоедливого мага-наставника, который при каждом моём чихе хватался за амулет тревоги.

Свобода.

— Принцесса!

Я обернулась — и ощущение спокойного утра рассыпалось, как пыльца фей. Ко мне стремительно шла госпожа Риэлла — собранная, шелестящая тканями, благоухающая лавандой и глядящая на мой наряд так, будто он мог заразить интерьер безвкусицей.

— О, доброе утро, — попыталась я вежливо обратиться к женщине. — Или, точнее, просто "утро"?

— Ваше Высочество, вы снова босиком, — констатировала она, в упор не отвечая на приветствие. — И, если мне не изменяет зрение, без причёски. А в зале уже начались примерки занавесок.

— Для меня или для окон?

— Хотелось бы — для вас. Хоть что-то отвлекло бы от цвета вашего платья. Ведь оно... болотное.

— Спасибо. Я как раз мечтала о комплименте, напоминающем ботанический анализ, — сказала я, стараясь улыбаться. Не помогло.

Госпожа Риэлла была человеком, который мог бы организовать бал в аду — и всё равно след был бы идеально симметричным. Её причёска держалась так стойко, будто каждую ночь проходила магическую фиксацию. Она отвечала за праздники, приёмы, прижатые скатерти и моральную стабильность замка. Отца она обожала, меня — терпела.

— Его Величество распорядился, чтобы праздник прошёл на высшем уровне, — продолжила распорядительница, щёлкнув пальцами, словно дирижёр. — Список гостей на шесть страниц. Речи. Оркестр. Три фонтана — и, если успеют, шоколадный дракон.

— Надеюсь, хотя бы не живой?

— Пока не решено. Повар работает над устойчивостью крыльев. И ещё: вы должны выбрать финальный наряд для торжественного выхода.

— А могу я просто выйти в мантии и окутаться дымом?

Женщина посмотрела на меня так, как смотрят на закат, в котором подозревают нарушение этикета.

— Юмор? Просто прекрасно! Возможно, стоит его приберечь для вашей заключительной речи? Если, конечно, вы вообще собираетесь выступать.

— А если я хочу просто получить браслет и исчезнуть в туман?

— То туман должен быть расписан по регламенту. Вижу, придётся добавить репетицию исчезновения в график.

Мы свернули во внутренний дворик, где шла напряжённая подготовка: флористы спорили с иллюзионистами о цветовой гамме и расположении арок. Воздух был наполнен запахом свежесрезанных цветов и тихими заклинаниями. Один участок сада уже был оформлен — аккуратные ряды лилий и магнолий сменялись каскадом вьющихся роз. Над соседней клумбой висела скромная табличка: Просьба не трогать. Оформление согласовано. Всё выглядело красиво, но создавалось ощущение, что ещё немного — и лепестки начнут сыпаться от стресса.

— И всё это — по воле Его Величества? — уточнила я, наблюдая за тем, как один из слуг едва не уронил башню из фарфоровых кувшинов.

— Абсолютно всё. И подарок — тоже его идея, — сказала Риэлла вскользь и тут же спохватилась. — Простите, этого вам пока не нужно было слышать.

— О, наоборот. Теперь я даже больше хочу исчезнуть.

Моя собеседница остановилась, смерила меня с ног до головы — строго, но, пожалуй, не без сочувствия.

— Всё будет прекрасно, — произнесла она и пошла прочь, раздавая инструкции одновременно трем слугам. — ...было бы блестяще, если бы они смогли зафейлиться на фоне оркестра.

А я осталась стоять среди цветов и летающей суеты, с браслетом в руках и странным ощущением, будто всё вокруг готовится к чему-то большему, чем просто праздник. Как будто я — лишь часть тщательно спланированной декорации, а главный сюжет ещё только собирается войти на сцену. Надеюсь, хотя бы с репетицией.

Кристоф Драгонийский

— Ваше Высочество, но ведь это неправильно... Если об этом узнает ваш отец — мне несдобровать, — Ольгаф мешал моей тренировке, то и дело приближаясь и не давая мне как следует прочувствовать свободу, которую даровало владение обоюдоострой катаной. Я недавно приобрёл её у знакомого оружейника и теперь наслаждался каждым движением.

— А мы ему ничего не скажем, — спокойно ответил я, не прекращая упражнений. — Я всего лишь слетаю проверить, как обстоят дела. Я не собираюсь нападать на ловцов...

В последнее время люди окончательно распоясались. Хватают наших диких собратьев и используют в своих целях. Я уже поднимал этот вопрос перед отцом, но Его Величество решительно против любого намёка на войну. Всё, что он сделал — запретил нам появляться на пустынных землях. А тем временем диких драконов потихоньку выводят из долины, якобы чтобы уберечь от нападений со стороны людей.

— Я всё равно пойду, — спокойно сказал я, хотя внутри всё ещё кипело. — И, поверь, в твоих же интересах не мешать мне. Целее останешься.

Не дожидаясь ответа, с шумом откинул катану на ближайший стол. Лезвие с глухим стуком ударилось о дерево, задело какой-то неудачно стоявший подсвечник, и тот обиженно звякнул.

Я тяжело выдохнул, тут же развернулся, подошёл и аккуратно поднял оружие. Пальцами нежно стёр невидимую пылинку с клинка, словно прося прощения за свою резкость, и, обойдя Ольгафа, подошёл к стене, где на подставках ровными рядами покоились его собратья.

Катана заняла своё место — с достоинством, в компании тех, кто уже был свидетелем не одной моей вспышки характера.

— В следующий раз постарайся не лезть под горячую руку. Особенно когда в ней сталь, — бросил я через плечо и направился к выходу.

За спиной раздался осторожный вздох, в котором смешались облегчение, раздражение и отчаянная попытка не сказать ничего лишнего.

Ну, а когда солнце коснулось горизонта, окрасив башни замка в медные и алые тона, я был уже готов. Легкий плащ накинут поверх удобного дорожного камзола, в сапогах — мягкая подкладка, чтобы не мешала после обратного обращения. Я не собирался устраивать парад — только разведка. Но всё же нельзя было исключать, что "дружелюбные" ловцы решат устроить мне неприятный сюрприз.

Прошёл по знакомым коридорам, минуя суету дворцовой прислуги, и вскоре оказался на взлётной площадке. Здесь, среди обветренных плит и старых гаргулий, было тихо. Только ветер, греющий лицо, и ощущение, будто небо само поджидает меня.

Я поднялся на край площадки и задержался лишь на миг. Взглянул на запад — туда, где начиналась Солнечная долина. Так люди называли её — красиво, будто это место из сказки. На самом же деле — дикие земли, где магия ещё свободна, а те, кого мы зовём сородичами, до сих пор живут по своим законам.

— Ну что ж, — тихо сказал я, — посмотрим, что там происходит на самом деле.

С этими словами шагнул вперёд — и через мгновение небо распахнулось подо мной. Крылья, серебристые на закате, раскрылись с лёгким потрескиванием, и я взмыл ввысь, оставив позади замок, тревоги Ольгафа и предчувствие того, что это путешествие будет вовсе не таким простым.

Воздух подхватил меня легко, будто и сам соскучился. Крылья расправились в полную ширину, поймали поток, и тело отозвалось привычным, живым напряжением. Я взмыл выше, разрезая небо, и впервые за долгое время почувствовал: я — не принц, не дипломат, не должник придворного этикета. Я — просто дракон. Воздух мой союзник, ветер — мой язык, небо — моя стихия.

С высоты всё казалось... проще. Меньше. Даже проблемы — где-то далеко внизу, спрятанные под черепичными крышами и каменными стенами.

Я нырнул вниз, обогнул выступ скалы, прошёл по краю облака и снова поднялся вверх. И только когда вдали подо мной начали вырисовываться холмы и тёмная полоса леса, стало понятно: я приближаюсь к границе.

Её не было видно с земли — ни стены, ни башен, ни патрулей. Но в воздухе она ощущалась чётко: тонкая, колючая пелена магии, выстроенная мастерами столицы. Кто-то назвал бы её защитой, но для меня это всегда была клетка. Умело замаскированная, элегантная, но всё же — клетка.

Я замедлил полёт, скользнул ниже и протянул вперёд лапу, позволяя чешуе коснуться барьера. Лёгкий разряд прошёл по коже, как предупреждение. Но никто не собирался меня останавливать.

Один вдох — и я пересёк границу.

Мир за ней раскрылся внезапно и щедро. Воздух стал другим — влажным, насыщенным ароматами зелени, сырой земли и цветущих трав. Внизу раскинулась зеленая долина, хоть и было уже не солнечно — но свет уходящего дня ещё держался за травы, переливался на вершинах деревьев и скользил по гладкой поверхности ручья.

И тут я увидел их. Драконы — свободные, живые, дикие. Они парили в небе, играли на ветру, кто-то лениво вытягивался на утёсе, отогреваясь в последних лучах заходящего солнца. Ни ошейников, ни приказов. Только дыхание земли и ритм собственных крыльев.

Я завис на месте, позволяя себе замереть всего на миг. Просто смотреть, просто чувствовать.

Свободу. Настоящую.

Я пролетел над краем утёса, и передо мной развернулась долина — широкая, как королевский пир на сто персон, и такая же аппетитная. Солнечная Долина. Люди называют её именно так, потому что им и в голову не приходит, что солнце здесь — не главное. Главное — простор. Воздух, что пахнет свободой и магией, настолько густой, что его можно резать когтями. А ещё — ощущение, будто ты наконец-то снял с себя броню приличий и прижался чешуёй к живой, древней земле.

Я спланировал ниже, позволяя пузу лениво цеплять верхушки трав. Местами было колко, спасибо местным репейникам, но это только добавляло удовольствия. Вдох — и лёгкие будто впервые за много дней наполнились чем-то настоящим. Не дымом от факелов, не духами от замковых приёмов. А ветром, пыльцой, криком птицы, которую ты, возможно, случайно съешь потом за ужином.

Захотелось выдохнуть огнём, просто потому что могу. Потому что здесь это не опасно, а уместно. Я зарычал, нырнул в густую зелень, проехался боком по земле — как шалопай, у которого сегодня отменили уроки. И пусть я давно не драконёнок, но если природа даёт тебе повод, грех отказываться.

Вскинул крылья, мощно оттолкнулся — и взмыл вверх, оставляя под собой хаос срезанных трав и облако пыльцы. Впереди — открытое небо, подо мной — настоящая древняя магия. Та, что жила в этой земле задолго до нас, и будет жить после. Она отозвалась сразу: вибрацией под рёбрами, лёгким зудом в крыльях, тем странным чувством, будто тебя окликнули по имени, но голос шёл из-под кожи.

Я пошёл в крутое пике, разрезая воздух, словно горячий нож — сливочное небо. И тогда... Что-то изменилось.

Сначала мне показалось, что это всего лишь очередной фырк — кто-то из диких, особенно шумный подросток, решил блеснуть умением: мол, смотрите, я тут главный, мой рёв громче. Обычное дело, особенно на закате, когда воздух становится особенно звонким, а крылья зудят от переизбытка энергии. Но звук был не тот. Он был резким, коротким, будто удар. Глухой, сжатый, как если бы кто-то со всего размаха стукнул по броне.

Я рефлекторно выровнялся и завис в воздухе, позволив крыльям на мгновение замереть, улавливая перемены. Ветер слегка сменил направление, и вместе с ним изменилась магия. Она не исчезла — наоборот, стала ощутимее, гуще, словно плотным потоком окутала меня с головой. Я вдохнул глубже, прислушался... и понял, что это был не просто звук.

Это был зов. Тот, что не спутаешь ни с чем, если хоть раз слышал по-настоящему. Он не требовал, не умолял, не звал игриво. Он звучал, как чёткий приказ от самой земли, как невидимый удар по инстинктам — древний, родовой.

И именно в этот момент до меня дошло, что я пересёк не просто границу между Роланией и дикими землями. Я пересёк ту тонкую черту, за которой заканчивается наблюдение — и начинается действие.

Я заметил движение сбоку — резкое, будто кого-то ударило молнией. Один из диких, всего в паре десятков метров от меня, дёрнулся и рухнул в траву, словно его что-то пригвоздило к земле. Неестественно быстро, тяжело, с приглушённым глухим звуком, будто воздух сам испугался повторять.

Я замер на месте, напряг мышцы, вглядываясь в ту точку, где только что был его силуэт. Он не шевелился. Ни крылом, ни хвостом. Это было… неправильно. Ни один уважающий себя дракон не падает так — даже если в него попал камень размером с овцу.

Я уже собирался рвануть вниз — не спеша, но решительно, чтобы оценить, в чём дело и, если понадобится, вытащить бедолагу, — как вдруг воздух передо мной вспыхнул. В буквальном смысле. Щелчок, и из пустоты вырвалась сияющая петля. Магическое лассо, тонкое, но плотное, словно сделанное из чистого света. Прежде чем я успел моргнуть, оно уже охватило мою шею.

— Кирку тебе под ребро! — вырвалось у меня, скорее рефлекторно.

Я резко дёрнул головой, пытаясь стряхнуть аркан, но тот лишь сильнее затянулся, словно у него были свои зубы и намерения. Сдавило так, что в следующий момент я начал злиться не на врага, а на себя самого. Потому что позволил застать себя врасплох. Прямо в воздухе. В моей же стихии.

Всё. Шутки закончились.

Я рванулся вперёд, припадая лапами к земле, вдавливая когти в мягкую, ещё тёплую траву долины. Тело напряглось, мышцы взвыли от усилия, крылья дернулись — но аркан держал. Как будто меня прицепили к якорю размером с замок. И я уже понял: просто так не вырваться.

Хорошо. План "А" провалился. Пора переходить к плану "Б" — магия. Но, чтобы воспользоваться ею, мне нужно было обратиться. А это значит, засветить свою истинную сущность. Показывать, что я вовсе не дикий.

Вот только… какой смысл скрываться, если на шее у тебя лассо, а в глазах у противника уже пляшут победные искры? Весь мой план «прикинуться мимо пролетающим» летит в пропасть, если меня уже приняли за добычу. Одной лишь бирки не хватает — и готов комплект.

Мысли путались, хотя я уже практически принял для себя решение. Сделал шаг, чуть ослабляя натянутую нить магии, и вот уже готов был вернуть себе человеческий облик, как вдруг неподалеку раздался треск. И тогда из кустов вышли они.

Медленно. Будто не спешили к схватке, а двигались к ужину. Тёмные одежды, капюшоны, зачарованные арбалеты наперевес. Один из незнакомцев с усмешкой что-то сказал другому, но я не расслышал. Был слишком занят тем, чтобы не сжечь этот лес от ярости.

Ловцы. Поздравляю, Кристоф. Похоже, ты стал их премиальным уловом.