Алисандра

Вот же… ГАДИНА-М!

Нет, это ведь надо так извернуть всё, что я теперь вместо того чтобы предаваться вполне логичным переживаниям перед встречей с отцом, едва ли не хохочу на весь коридор. Спинку он мне… потереть собрался! Да ещё с такой невинной мордашкой, что его бы не на кухню, а в театр — играть лисиц в детских сказках.

Я всё ещё тихо фыркала, прижав пальцы к губам, пока не добралась до нужной двери. Выражение лица срочно требовало капитальной корректировки. Отец, конечно, любит меня… Но на встречу с ним с идиотской ухмылкой идти — такое себе удовольствие. Я встала перед дверью, пару раз глубоко вдохнула, выдохнула, разогнала все мысли о чешуйчатых массажистах… и шагнула вперёд, открывая створку уже с тем самым выражением лица, которое отлично сочетается с моим титулом и предстоящим разговором.

Я вошла в кабинет, стараясь держаться сдержанно и уверенно. Просторное помещение утопало в солнечном свете, пробивающемся сквозь высокие окна, а запах старой бумаги, чернил и чего-то древесного создавал ощущение уюта — если, конечно, уютом можно назвать "мастерскую" правителя.

Отец сидел за массивным письменным столом, склонившись над каким-то документом. Его перо уверенно скользило по строчке, ставя в конце размашистую подпись. Лишь после этого он поднял на меня взгляд — внимательный, чуть усталый, но неизменно тёплый.

— Как съездила? — поинтересовался, откладывая бумаги в сторону и вставая.

Его Величество жестом указал на диван у окна, и я, кивнув, направилась туда, аккуратно устраиваясь на мягких подушках.

— Даже не знаю, что сказать, — призналась, скрестив руки на коленях. — Ответов от провидицы я толком не получила, зато загадок стало ещё больше.

Я встретилась с отцовским взглядом, немного помолчала, и всё же задала вопрос, который не выходил у меня из головы с самой дороги:

— Пап… А мама действительно пострадала от её силы? Просто Евдокия сказала, что в моей магии нет ничего страшного. — Слова прозвучали тише, чем я собиралась. Но атмосфера в кабинете лишь сделала их весомее.

Король задумался. Его взгляд стал рассеянным, словно он смотрел не на меня и не на стены кабинета или расстеленный ковер, а гораздо дальше. Глубже. Туда, где прятались его воспоминания. Пальцы чуть сжались на подлокотнике, будто он и сам не заметил, как на секунду снова оказался в прошлом.

Я не прерывала эту хрупкую тишину, не перебивала, а просто ждала. Знала — сейчас прозвучит то, что действительно важно.

— Мы не слишком распространяемся об этом среди окружающих, — наконец сказал отец, и голос его стал глуше, — но ты… ты носишь в себе силу нашего рода, а потому имеешь право знать.

Я чуть склонила голову в знак согласия, хотя внутри у меня все сжалось от напряжения. Отец продолжил:

— Магия рода… гораздо сложнее и многограннее, чем мы себе можем представить. Это не просто стихия, не дар или способность. Это… поток. Живая сила, которая выбирает сама, как и через кого проявляться. Никто из ныне живущих так и не понял до конца её сути, и уж тем более — причины, по которой она иногда становится… опасной.

Правитель замолчал, и я уловила лёгкое колебание в его голосе. Он что-то вспомнил — что-то важное, но, возможно, слишком болезненное, чтобы говорить об этом прямо. Отец вздохнул, медленно поднялся и прошёлся к окну. За стеклом мягко переливались солнечные блики, зелень сада успокаивала глаз, но в его взгляде не было покоя.

— Когда магия пробуждается, — заговорил он снова, не поворачиваясь, — она делает это по-своему. Иногда мягко, почти незаметно, а иногда… вырывается наружу, словно шторм или буря, разрушая всё, что попадается на ее пути. В нашем роду было немало тех, кто не справился с этим, кто стал заложником собственной силы.

Я тихо сглотнула, чувствуя, как ладони сжимаются в замке на коленях.

— Мама? — прошептала я. — Она…

— Пострадала, — кивнул мой собеседник. — Не физически. Но магия будто оставила в ней пустоту, забрала что-то… важное. И никто так и не понял, что именно. Мы пытались... и лекари, и маги, и хранители. но всё было бесполезно.

Его Величество развернулся ко мне, и в глазах его я впервые увидела не короля, а родителя. Настоящего, живого и уставшего человека, который просто хочет уберечь свою дочь.

— Вот почему я боялся этой силы в тебе, Сандра. И вот почему мы надеялись, что браслет поможет удержать её, пока ты не станешь сильнее.

— Но если я никогда не стану… достаточно сильной? — едва слышно спросила.

Отец опустился рядом, взял мою руку и сжал её.

— Ты не одна, малыш. Мы рядом: и я, и твой… подарок. Кстати, как он тебе? - Отец взглянул на меня внимательно, но не строго. Скорее — с интересом, как будто в его голове уже был вопрос, на который он хотел получить честный ответ. — Мне доложили, ты поехала к провидице не одна., а со своим... — он хмыкнул, — новым спутником. Приручаешь?

Я замялась. Честно говоря, сама не знала, как на это ответить. Взгляд скользнул к окну, потом вернулся к отцу. Он всё ещё ждал.

— Ну... пытаюсь, — пробормотала, неуверенно пожав плечами.

Король приподнял бровь.

— Пытаешься приручить дракона? — усмехнулся он. — Смело. Только смотри, не окажись прирученной сама.

Я опешила, но он уже продолжал более мягче:

— Ладно, это все старческое ворчание. Просто помни — с этим «подарком» всё может быть не так просто, он не похож на остальных. И если между вами что-то происходит — не спеши делать выводы. Присмотрись. Но не бойся.

Правитель встал и чуть повернулся к окну, словно собираясь завершить разговор, но всё же добавил:

— И не стоит чувствовать себя одинокой. Особенно с такими… необычными спутниками.

Я вышла из кабинета медленно, почти на цыпочках, словно боялась спугнуть это странное послевкусие от разговора. Ошеломление было приятным — тот редкий случай, когда отец не ругал, не наставлял и не читал мораль, а просто… говорил. Давал советы спокойно и без нажима, словно наконец признал, что я выросла. Что могу сама выбирать, ошибаться, делать выводы и снова идти. Наконец меня приняли не просто как дочь, а как равную. И это было… странно, а еще очень по-настоящему.

По переходу я шла задумчиво, не замечая, как ветер треплет полы платья, как цветущие лозы на арках шепчутся между собой, словно обсуждая дворцовые новости. Они были усыпаны мелкими, но яркими цветами, и я машинально провела пальцами по лепесткам ближайшего — шелковистые и почти невесомые.

И тут взгляд скользнул вниз, во двор… и зацепился. Прямо посреди травяного газона, совершенно не стесняясь, развалился мой чешуйчатый «подарочек». Он лениво потягивался, подставляя лицо полуденному солнцу, и, судя по довольной физиономии, ничуть не страдал от отсутствия общения. Ну конечно.

— Значит, говоришь, спинку готов потереть… — хмыкнула я, а губы сами собой сложились в усмешку.

И в этот момент в голове вдруг ясно всплыло ощущение — то самое, когда в лесу между нами засветилась связь. Я зажмурилась, на секунду представив её снова. Серебряная нить. Тонкая, но ощутимая. И… о чудо — она действительно появилась, засверкала прямо перед глазами и тянулась вниз, туда, к моему чешуйчатому возлежателю.

Я зависла. А потом, ведомая внезапным порывом, решительно дёрнула.

Кристоф внизу тут же вздрогнул, его плечи нервно подскочили, и парень резко оглянулся по сторонам, будто в него прилетела неведомая магическая оса. Я чуть не рассмеялась. Дракон безошибочно поднял голову и уставился прямо на меня, щурясь на солнце. Я в ответ лишь подняла бровь и очень невинно помахала пальчиками.

Его лицо перекосилось в знакомом выражении «а-ну-погоди». А я, довольная, повернулась и неспешно направилась дальше по галерее. Настроение определённо улучшилось.

Кристоф Драгонийский

Обед был царским. Или, если уж придираться к деталям, то королевским. С настоящими фарфоровыми тарелками, серебряными приборами и блюдами, которые были не только в изобилии, но и настолько вкусными, что я пару раз чуть не пустил скупую драконью слезу счастья.

Мы с котом, как ни странно, заняли предложенные нам места. Причем не как попало, а вполне официально. Пушистому не просто выставили миску в уголок — для него приготовили специальное место для кормления, с мягкой подстилкой, фарфоровыми мисками и даже небольшой сервировкой. Кажется, я начал подозревать, кто из нас тут настоящий любимчик короны.

Меня же, как уважаемую чешуйчатую персону, пригласили к отдельному столу. И надо сказать, перечень угощений внушал уважение к придворным поварам. Там было всё: мясо, овощи, ещё мясо, булочки, суп — и снова мясо, на всякий случай.

Я покончил практически со всем, что находилось в моей части столовой, и, сыто вздохнув, откинулся на спинку стула. Как же хорошо. Вот оно, настоящее королевское признание: не в подношениях, не в фанфарах — а в жареном кролике с чесночным соусом и гарниром из печёных корнеплодов.

Однако сидеть просто так в благостной сытости оказалось неожиданно скучно. Я поёрзал, зевнул, поиграл когтем с краем салфетки и уже собирался отправиться обратно в свою комнату, когда взгляд вдруг упал на стеклянную дверь, ведущую во внутренний дворик.

Там виднелись скамейки, ухоженные кусты, и, что особенно важно — тень. Мягкая, манящая тень, в которой вполне можно было… полежать. А почему бы, собственно, и нет?

Я устроился как полагается уставшему герою: прямо на мягкой лужайке, среди идеально подстриженной травы в тени дерева, которое, кажется, специально росло тут, чтобы прикрывать меня от полуденного солнца. Руки за голову, глаза прикрыты, ноги вытянуты — живи да радуйся.

Минут на шестьсот с каждого глаза я точно рассчитывал. Мир был спокоен, желудок сыт, кот дрых где-то в кустах, и даже птицы щебетали как-то особенно ненавязчиво. Всё шло идеально… пока где-то в районе лопаток не зачесалось. Сначала несильно: так, будто муха присела. Потом сильнее, и тут меня словно кто-то уколол изнутри. Не больно, но настойчиво, словно мне кто-то невидимый сунул палец под ребро и проверил, живой ли я.

Я рывком сел, чуть не приложившись лбом о собственное колено, и затравленно огляделся по сторонам.

— Да что ж за... — пробормотал я, хлопнув себя по спине, словно пытался вытрясти оттуда невидимую букашку.

И тут меня осенило: нить. Она дёрнулась. Резко, ощутимо, почти как сегодня утром, когда я впервые продемонстрировал её наглядно. Кто-то её натянул — и не "кто-то", а очень даже конкретная особа с венчиком из проказ и ехидства на голове.

Поднял взгляд и, конечно же, вот она. Стоит себе на балконе, смотрит на меня как на любимую игрушку, которую можно дразнить — и ничего ей за это не будет. Улыбочка у девушки была такая... самодовольная. Мягкая. Провоцирующая. Без стыда и совести.

Я вздохнул так тяжело, что рядом мирно спавший кот недовольно шевельнулся в траве.

— Ну, погоди, принцессочка... — процедил я, прикрыв глаза рукой, — доберусь — вычешу тебе и спинку, и капризы, и остатки здравого смысла. С крыльями впридачу.

И, почему-то, был уверен: желание будить отдыхающего дракона после этого у неё точно пропадёт. По крайней мере — в ближайшие минут пятнадцать.

А в ответ услышал лишь лёгкий, короткий смешок — не то чтобы насмешливый, но уж точно довольный.

— Ну надо же… — пробормотал я, поднимаясь с травы и лениво стряхивая со штанов несуществующую пыль. — Один лёгкий дёрг — и дракон вскакивает. Удобно. Почти как будильник… только с когтями. И злопамятный.

На балконе, опершись на перила, стояла Алисандра. Выражение у неё было самое что ни на есть победное — руки скрещены на груди, подбородок чуть вздёрнут, в глазах перемешались насмешка, вызов и — что особенно настораживало — откровенный интерес. Похоже, принцесса была в ударе.

— Связь работает! — сообщила она с такой гордостью, будто только что сама смастерила магическую нить и провела полевые испытания.

Я вскинул бровь, чуть склонил голову и усмехнулся:

— Мои поздравления. Вы только что активировали функцию “дракон по вызову”. Правда, предупреждаю: этот экземпляр хоть и с инструкцией, но с характером. И побочными эффектами.

— А, между прочим, — хмыкнула она, прищурившись, — ты сам предлагал «спинку почесать». А теперь, выходит, на попятную? Только я дернула — и сразу обиделся? — Губы девушки дёрнулись в знакомом жесте — между усмешкой и "смотри у меня".

Отмахнувшись, она неспешно развернулась и, словно не заметив мою реакцию, легко скрылась в глубине дворца. Шла чуть пританцовывая, явно дразня, и с тем самым выражением, которое бывает у людей, уверенных, что сделали первый ход и ждут, как ты теперь будешь выкручиваться.

Я прищурился, проводя пальцами по нити, всё ещё слегка дрожащей в воздухе. Лёгкое напряжение, отклик на её отдаляющиеся шаги. Она тянет. Играет. Проверяет, как далеко можно отойти, пока я не среагирую.

— Ах ты ж… дергательница серебряных связей, — пробормотал, покачав головой.

Ну ничего. Она сделала первый ход. А значит — мой черёд отвечать.

Мысленно усмехнувшись, я резко развернулся и направился к стеклянным дверям, ведущим внутрь. Галерея, пару поворотов, короткий обход — и я, по всем правилам стратегии, выйду в нужный коридор раньше, чем Её Высочество туда доберётся. Её покои как раз в том крыле. Чтобы обогнать, мне придётся попотеть, но это того сто́ит. Чую, будет весело.

И, как я и ожидал — именно так, как по нотам — мы встретились там, на лестнице, в лучах заходящего солнца, пробивающегося сквозь витражные окна. Я стоял внизу, прислонившись к перилам, а опринцесска как раз вышла на верхнюю площадку и замерла, уловив мой взгляд.

— Ну что, играем дальше? — произнёс я, без лишней спешки, глядя на Алисандру снизу вверх с той самой лениво-хищной полуулыбкой, которая всегда действует как надо. — Или ты правда надеялась, что у нашей нити только одна функция — дёргать дракона по настроению?

Она медлила. Брови чуть изогнулись, глаза сверкнули — кажется, собиралась что-то ответить, но я не дал ей времени. Внутри всё сжалось — то ли от азарта, то ли от любопытства — и я потянул. Не сильно, но достаточно, чтобы серебристая искорка дрогнула в воздухе.

Принцессу повело вперёд, и она сдавленно пискнула:

— Эй! Подожди! Я же... это же был эксперимент!

Но было уже поздно. Она не сопротивлялась — по-настоящему не сопротивлялась — и я шагнул вверх по ступеням, подставляя руки ровно в тот момент, когда моя соперница потеряла равновесие и со всеми королевскими сантиметрами грации приземлилась прямо мне в объятия.

— Ну вот, эксперимент завершён, Ваше Высочество. Поздравляю — оба живы. Пока, — прошептал я, чуть склонившись к её лицу, где пылали яркие щёки. — А теперь, внимание на инструкцию: не дёргать дракона без причины. Может обидеться. Или, чего доброго, ответить тем же — и тогда держись крепче.

— Я же сказала — это был эксперимент! — пробормотала девушка, глядя мимо меня, будто пытаясь сохранить хоть каплю достоинства, хотя в моих руках ей было вполне удобно.

— Да я и не против. Только, знаешь ли, эксперименты имеют свойство возвращаться. Особенно если ты с такой решимостью их инициируешь. Вот теперь ты в моей власти, госпожа. Я держу — ты падаешь. Всё честно. Вопрос лишь в том, насколько тебе это нравится.

Она резко посмотрела мне в глаза: брови вверх и возмущённый вздох. Чуть сжалась в руках, но не вырвалась.

— Ты — невыносим!

— А ты — неисправима, — хмыкнул я, не отпуская. — В следующий раз дёргай с умом. А то мало ли… вдруг я отвечу.

— Это было... угроза? — буркнула Алисандра, отворачиваясь, но ее пунцовые на вид уши выдали всё настроение.

— Скорее уж предупреждение, — мои пальцы сжались на талии девушки сильнее, после чего я все же ослабил хватку.

Моя собеседница сразу же резко отстранилась, торопливо — хоть и стараясь сохранить достоинство — поправила платье, а затем, будто ничего не произошло, вскинула подбородок и гордо пошла вверх по ступеням. Прямая спина, величественная осанка — всё при ней. Вот только шаг выдал: уж слишком он был быстрым для невозмутимой принцессы.

Естественно, я не мог не смотреть ей вслед. А когда взгляд зацепился за чуть дернувшееся плечо, не сдержал усмешку и фыркнул. Вот ведь... Надёргала себе, а теперь делает вид, что всегда так изящно падает в мужские объятия. Удачи ей, конечно. Но, забегая вперёд, предупрежу: я внизу не дежурю.

И да, если она думает, что одной этой выходкой всё и закончится… то ошибается. Потому как я, пожалуй, сегодня тоже немного поиграю в "дёрни за нить". Чисто в воспитательных целях.