У Теодора Рэксола не укладывалось в голове, что труп – все же не иголка в стоге сена – могли тайком вынести из отеля, не оставив ни следов, ни малейшего намека на то, когда или как это было сделано. Когда Рэксол оправился от первоначального удивления, его обуяла холодная ярость. Он решил уволить всю прислугу отеля. Лично допросил ночного сторожа, горничных и всех, кто случайно или по долгу службы мог знать подробности происшествия. И ничего не добился. Труп Реджинальда Диммока бесследно исчез – испарился, словно бестелесный дух.

Разумеется, делом занялась полиция. Но Теодор Рэксол на полицейских не полагался. Он знакомил их с фактами, терпеливо отвечал на вопросы, тем не менее на помощь не рассчитывал. Рэксол несколько раз беседовал с принцем Арибертом Познанским; Его Высочество был сама учтивость и, вне всяких сомнений, искренне озабочен судьбой останков своего компаньона, однако чутье подсказывало миллионеру: принц что-то недоговаривает, не решается высказаться до конца. Рэксол со свойственной ему проницательностью догадался, что смерть Диммока была лишь верхушкой айсберга – тайны гораздо более сокровенной. И тогда миллионер решил ждать и смотреть в оба, пока не случится новое происшествие, которое прольет свет на это дело. Одно Рэксол предпринял сразу же: он устроил так, чтобы история с кражей тела Диммока не попала в газеты. Удивительно, как надежно можно хранить секрет, если тот, кто им владеет, вооружен твердостью характера и даром убеждения. Рэксол справился виртуозно. Задача была не из легких, и успех его особенно порадовал.

В то же время Рэксол понимал, что в этой партии его обыграла шайка каких-то негодяев, одним из главных действующих лиц в которой был, конечно, Жюль. Миллионер не смел взглянуть дочери в глаза. Она рассчитывала, что отец, словно по мановению волшебной палочки, в один миг раскроет эту загадку. Нелла давно привыкла, что там, где она родилась, для папы не существовало ничего невозможного. Там отец был самым главным, его имя внушало людям трепет, и когда он чего-то желал – это тут же исполнялось. А когда хотел что-то узнать – просто выяснял, и все. Но здесь, в Лондоне, Теодор Рэксол оказался уже не таков. В Нью-Йорке он был царь и бог, а в Лондоне его личность, в общем-то, не вызывала особенного интереса; более того, некоторые люди смотрели на него – на самого Теодора Рэксола! – свысока. Ни он, ни его дочь не могли свыкнуться с этим фактом.

Что касается Неллы, она не все свое время посвящала делам конторы и с искренним интересом наблюдала за поступками принца Ариберта. И в отличие от отца, сумела понять, что за сдержанностью Его Светлости прячется лишь тайное смятение и беспокойство. Нелла видела, что у молодого человека нет определенного плана действий и его тяготит некий секрет, доверить который бедняга пока никому не решается. Ей стало известно, что каждое утро принц прогуливается вдоль набережной Виктории, один и очевидно без цели. На третье утро Нелла решила, что прокатиться вдоль набережной было бы весьма полезно для здоровья, велела подать экипаж и отправилась на прогулку в прелестном бежевом наряде. Возле моста Блэкфрайерс она заметила принца и остановила лошадей.

– Доброе утро, принц! Вы приняли набережную за Гайд-парк?

Принц отвесил поклон и улыбнулся.

– Я обыкновенно гуляю здесь по утрам.

– Вы меня удивляете, – откликнулась Нелла. – Мне казалось, в целом Лондоне лишь я предпочитаю набережную с ее видом на реку пыльному Гайд-парку. Понять не могу, отчего в Лондоне принято совершать моцион только в этом нелепом парке. Вот если бы у них был Центральный парк…

– Полагаю, набережная – самое живописное место во всем Лондоне.

Высунувшись из ландо, Нелла склонилась к принцу Ариберту.

– Я уверена, мы с вами родственные души, – тихо проговорила она. И добавила: – Au revoir, принц!

– Минутку, мисс Рэксол! – торопливо произнес принц.

– Я спешу, – слукавила она. – Вы даже не представляете, сколько у меня дел после утренней прогулки.

– А, тогда не смею вас беспокоить. Но вечером я покидаю «Гранд Вавилон».

– Как? – удивилась Нелла. – Тогда, Ваша Светлость, окажете ли вы мне честь и отобедаете со мной в папином кабинете? Папы не будет – у него сегодня дела в Сити с биржевыми маклерами. – И она отправилась дальше.

Обед удался отчасти благодаря Рокко и отчасти благодаря Нелле. Принц говорил ровно столько, сколько требовали правила светской беседы. Зато хозяйка говорила много и хорошо, тем не менее расшевелить гостя ей не удалось. Когда они допили кофе, принц стал почти официально прощаться.

– Всего доброго, принц, – ответила она. – Однако я полагала… впрочем, нет. Прощайте!

– Вам показалось, я хотел о чем-то поговорить. Да. Но я решил не обременять вас своими делами.

– А если… если я этого желаю?

– Вы очень добры.

– Сядьте, – скомандовала Нелла, – и рассказывайте мне все. Подчеркиваю: все! Обожаю секреты!

Вдруг, помимо воли, из принца быстро и легко полились слова.

– Зачем мне утомлять вас своими признаниями? – начал он. – Не знаю, но чувствую, что должен это сделать. Я чувствую, вы поймете меня лучше, чем кто бы то ни было. А почему вы должны меня понять? Этого я тоже не знаю. Мисс Рэксол, поведаю вам о своей беде кратко: принц Евгений, Великий герцог Познанский исчез. Четыре дня назад я должен был встретиться ним в Остенде[32]. У Евгения были дела в Лондоне, и он позвал меня с собой. Я заранее отправил Диммока, а сам остался ждать Евгения. Но он так и не объявился. Я телеграфировал в Кёльн – место его последней остановки – и выяснил, что Евгений выехал в соответствии с расписанием. Я также узнал, что он проезжал через Брюссель. Вероятно, он исчез где-то между Брюсселем и железнодорожным вокзалом рядом с набережной Остенде. Евгений путешествовал с единственным сопровождающим лицом, и этот человек тоже исчез. Должен вам объяснить, мисс Рэксол, когда исчезает столь важное лицо, как мой племянник, необходимо действовать крайне осторожно. Давать объявления в лондонской «Таймс» нельзя. Исчезновение особы такого ранга следует держать в тайне. В Познани и Берлине уверены, что Евгений сейчас в Лондоне, в этом отеле. Но сегодня утром я получил прелюбопытную шифрограмму от… от Его Величества императора с вопросом, когда Евгения можно ожидать обратно в Познань, с просьбой заехать сначала в Берлин. Телеграмма была адресована мне. Если император думает, что Евгений сейчас здесь, то почему он решил направить шифровку мне? Я раздумывал три дня, больше тянуть нельзя. Я должен предстать перед императором и рассказать ему все как есть.

– Император – ваш правитель, не так ли? «Первый среди равных», как вы его называете.

– Его Величество – наш верховный владыка, – тихо проговорил Ариберт.

– А почему вы не спешите выяснять, где находится ваш венценосный племянник? – без обиняков спросила Нелла, которой это дело виделось простым и ясным.

– Потому что могло произойти одно из двух: либо Евгения, говоря прямо, похитили, либо он по какой-то причине изменил свое расписание и скрылся куда-то, где нет телеграфа, почты и железных дорог.

– А что это за причина?

– Не спрашивайте меня. В истории каждого семейства есть эпизоды… – Принц замолчал.

– И какова была цель визита принца Евгения в Лондон?

Ариберт ответил не сразу.

– Финансовая, – наконец произнес он. – Наша семья очень бедна. Мы вовсе не так богаты, как воображают в Берлине.

– Принц Ариберт, сказать вам, что я думаю? – спросила Нелла.

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц. Бледное, худое, аристократическое лицо с гипнотической силой притягивало ее взгляд. В этом человеке безошибочно угадывался принц.

– Если угодно, – кивнул он.

– Принц Евгений – жертва заговора.

– Вы полагаете?

– Я совершенно уверена.

– Но почему? Какова цель заговора против него?

– Ответ на этот вопрос вам известен лучше, чем мне, – сухо заметила она.

– А! Возможно, возможно, – откликнулся принц. – Но, дорогая мисс Рэксол, откуда у вас такая уверенность?

– На то есть несколько причин, и все они имеют отношение к мистеру Диммоку. Вы когда-нибудь подозревали, Ваше Высочество, что этот бедный молодой человек не был вам предан до конца?

– Он был мне полностью предан, – ответил принц с искренней убежденностью.

– Тысяча извинений, но…

– Мисс Рэксол, если бы кто-нибудь, кроме вас, посмел сделать такое заявление, я бы… я бы…

– Заточили его в самом глубоком подземелье Познани? – весело рассмеялась Нелла.

И она рассказала принцу о событиях, которые произошли накануне его приезда в отель.

– Выходит, между беднягой Диммоком и этим малым Жюлем был сговор?

– Сговор, без сомнений, был.

– Это невозможно!

– Ваше Высочество, для того, кто желает раскрыть тайну, слова «невозможно» не существует! И вот как обстояло дело с юным Диммоком. Полагаю, он раскаялся, и это стало причиной его… неожиданной гибели, а потом и похищения тела.

– Почему же мне раньше никто об этом не сказал? – воскликнул Ариберт.

– Монаршие особы редко слышат правду, – ответила Нелла.

Принц был поражен ее хладнокровием, твердой убежденностью и знанием жизни.

– Мисс Рэксол, – произнес он, – позвольте сказать, что я еще ни разу не встречал женщину, подобную вам. Могу ли я рассчитывать на ваше сочувствие и поддержку?

– Мою поддержку, Ваше Высочество? Каким образом?

– Не знаю, – задумчиво проговорил он. – Но вы могли бы мне помочь, если б только захотели. Если женщина умна, она всегда умнее мужчины.

– Ах! – горестно воскликнула Нелла. – Я не так уж умна, однако уверена, что смогу вам помочь.

Что побудило ее произнести это обещание, она не объяснила бы даже себе. Тем не менее Нелла дала слово, и какое-то смутное предчувствие подсказывало ей, что все получится, хотя благодаря какому счастливому случаю – это ей было неведомо.

– Поезжайте в Берлин, – посоветовала Нелла. – Исполните ваш долг. А насчет остального – мы еще посмотрим. Что-нибудь непременно произойдет. Здесь буду я. Здесь будет папа. Считайте нас своими друзьями.

Прощаясь, принц поцеловал ей руку, и потом, когда Нелла осталась одна, она снова и снова прижималась губами к тому месту, которого коснулись его губы. Теперь, обдумывая дело в тишине и спокойствии, она уже не чувствовала прежней уверенности: все казалось странным и фантасмагорическим. Неужели в наши дни возможны заговоры? Разве в Европе случаются таинственные происшествия? Да еще в лондонских отелях?

В тот вечер Нелла ужинала с отцом.

– Я слышал, принц Ариберт уехал, – произнес Теодор Рэксол.

– Да, – только и сказала она. А об их с принцем разговоре не обмолвилась ни словом.